Кружок по интересам

Объявление

Наивно? Очень. «Наивно? Очень.» Проект Нелли Уваровой. Посетите интернет-магазин, в котором продаются неповторимые вещи, существующие в единственном экземпляре. Их авторы вложили в них всё свое умение и всю душу. Авторы этих работ - молодые люди с тяжелыми ограничениями жизнедеятельности. Подарите им немного своей доброты и тепла!!!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кружок по интересам » Театр, кино, музыка, поэзия, живопись, танцы » Театр (как много в этом слове...)


Театр (как много в этом слове...)

Сообщений 571 страница 600 из 607

571

Рутберг пролезла, не мытьем, так катаньем. Вот вижу актриса хорошая, но у меня ничего не отзывается на нее.

0

572

natasha написал(а):

у меня ничего не отзывается на нее.

А мне она, так и вовсе, не очень нравится. 8-)

0

573

Открытие 95-го сезона театра Вахтангова

0

574

Даниэла, спасибо, много знакомых лиц.

0

575

Елена написал(а):

Даниэла, спасибо, много знакомых лиц.

ППКС

0

576

http://cult.mos.ru/reviews/ot-pervogo-l … s-tuminas/

Культура Москвы

15 декабря 12:28

От первого лица: Римас Туминас

Художественный руководитель Театра им. Вахтангова и один из самых сильных режиссеров мировой сцены Римас Туминас — о вахтанговских традициях, русской классике и оперном дебюте в Большом.

Как сказал Эфрос, главная традиция — это хороший спектакль. Конечно, я был бы не прав, сказав, что досконально изучил Вахтангова, что я его последователь. Ведь эти самые традиции не есть некая система правил. Это что-то невидимое. Чувство театра на сцене и в жизни. Праздник веры в красоту.

Об умении учиться

Вахтанговцы сегодня в эйфории. С одной стороны, это прекрасно. С другой — немного настораживает. Удача случилась, успех пришел, но до праздника еще далеко. Мы только идем к празднику. Может, этого праздника вообще нет. Может, мы опоздаем на него. Может, он закончился. Но идти все равно надо. Дорога — и есть главная радость. Я с болью в сердце это говорю, но в театре не все научились учиться. Вот это безразличие друг к другу, раздробленность, неумение осваивать чужой опыт меня огорчает. Часто вспоминаю актера Регимантаса Адомайтиса. Время менялось, эстетика театральная менялась. И он, уже будучи мэтром, приходил на репетиции, наблюдал за всеми и за всем, искал сегодняшнюю интонацию. Тогда я его еще раз полюбил. Человек в годах хочется учиться. Отстраненность и убежденность «я все знаю — умею» — огромная ошибка. Знаете, как в четвертом акте «Дяди Вани»: профессор уезжает, Епиходов говорит: «Ну вот, уезжает, будет жить в Харькове». А няня воркует себе: «Ну и хорошо, ну и уедут, ну и слава богу». Она счастлива, что снова будет все, как прежде. Чай, обед, лапша… Это подсознательная тяга к спокойствию, к лапше, к порядку есть в каждом из нас, и в некоторых артистах моих есть. Многие мечтают вернуть прежние времена. Меня очень это обижает. Я думаю, что бессмысленно работаю, что все эти годы в Москве прошли мимо. Но сдаваться нельзя. Тем более что периоды уныния проходят, и эффект от постоянного брожения в театре куда сильнее. Люди ссорятся из-за премий, делят сцену, просят дополнительные залы. Это так красиво! Конечно, утомительно, но выходишь из театра и улыбаешься — молодцы! Стремятся! Хотят
О художественном руководстве

Главное — это терпение. И умение интуитивно чувствовать, что важно, а что — нет. Хотя я и научился слушать, но не слышать, смотреть, но не видеть. Тем не менее главная моя слабость при мне — не умею говорить нет. Помните, в «Чайке», когда Треплев спрашивает Дорна: «Писать мне или не писать?», тот ему отвечает: «Конечно, пишите, только пишите про красивое и вечное». Так и я — «конечно, пишите, конечно, ставьте, конечно, играйте» (смеется). Когда человек живой, жадный до нового, это чувствуешь. И все для него делаешь и потом не жалеешь.

В Театре Вахтангова немало артистов старшего поколения. Я думаю, мой долг — через театр помогать им, дотировать, поддерживать. Бросить их на нищенскую пенсию меня никто заставит. И, конечно, их всех надо воскрешать, чтобы они себя любили, а не уничтожали унижением. Когда я приехал, это был кошмар, унижение и стыд. Я мучился, подписывая бумаги о зарплате. Гордость, наверное, и есть самая главная вахтанговская традиция. Ходить с прямой спиной, с высоко поднятой головой, в бабочке или красивом платье. Да-да, вот это все — «в театр как на праздник». Это нужно было вернуть. И они сразу заиграли, засверкали. Горько, что не доходят руки до каждого. Я хотел бы, но не успеваю обнять всех.

О Театре им. Вахтангова и Малом театре в Вильнюсе

Малый театр в Вильнюсе — мое детище. Очень его люблю. Но бываю, к сожалению, нечасто. Слишком много задач я поставил перед собой здесь. Когда-то думал о равномерной жизни — три месяца в Вильнюсе работать, девять месяцев — в Москве. Но не получилось. Впрочем, я безумно рад тому творческому подъему, который царит сегодня в вахтанговском театре. Уже не понимаю, кто и что репетирует (смеется). Огромный репертуар, семь самостоятельных работ, две сцены, множество гастролей. Все живут с ощущением праздника. Но это не моя заслуга. Я просто помог вахтанговцам поверить в себя. Вся проблема заключалась в том, что им не верили. А человеку надо верить. И говорить всегда: ты красив, ты гениален, ты нужен и интересен. И не только актерам. Всем сотрудникам. Ужасное глупое предубеждение — артист тогда лучше играет, когда он беден, сир, убог, «весь в искусстве». Я убежден: гордость (не гордыня) за себя и свое дело необходимы каждому. Моя задача — поддержать и найти роли. Но артистов у нас так много, приходится нелегко. Я приглашаю разных режиссеров. К слову, «Бег» считаю лучшим спектаклем репертуара. Очень люблю Бутусова. Всегда ему верил и верю.
О вере в красоту

Я не устаю от театра. Это моя жизнь. Единственное, что дает силы. Как бы ни разрушали, ни разъединяли, что бы ни говорили плохого. Мол, я кого-то предал, где-то не остался, куда-то уехал. Я уверен: нет никакой разницы, где ты. Главное — то, что ты делаешь. Как миссионер, который провозглашает одно и то же — вечное и красивое, несмотря ни на что. Театр — это мольба о мире и правде. И вера в то, что красота победит. Театр верит в саму веру.

Шекспиру пришлось пять актов трагедии написать, чтобы привести всех героев к справедливости и гармонии. Но в том-то все и дело, что он не написал шестого акта… Идеал не достижим.

Об искусстве без национальности

У искусства нет национальности. То, что ценно, красиво, совершенно, к национальности не имеет никакого отношения. У Эфроса, Любимова, Феллини нет национальности — они все наши.

О сострадании в театре

Театр в моем понимании зиждется на сострадании. Только здесь я нахожу нерв и сущность. Это моя религия, если хотите. Мир меняется, уходит, уплывает. Каждый грешен от рождения. Действительность — кровавая, жестокая — провоцирует на борьбу. Я давно отказался от борьбы. Даже от борьбы с болезнью. Сказал: бороться не буду, но и сдаваться тоже не собираюсь. Это помогает.

О театре и политике

Никогда театр не будет решать социальные или политические задачи. Намеки на власть и конкретных ее представителей не люблю. Ко мне часто приходят молодые режиссеры и говорят: «Вот здесь мы Медведева покажем, а здесь — Путина». Я отвечаю жестко: «Идите в другой театр, извините». Все думают, что я боюсь, потому что иностранец. Но дело не в этом. Я считаю, что политика — не предмет искусства и не цель театра. Современность, смелость — ну, может быть. Но это не глубина жизни.

О героях

Я никогда не осуждаю героев. Не думаю, что «вот этот плохой, потому что стремится к власти». А может, это его болезнь? Может, он несчастный? Или добра всем желает?

О правде и смысле

Не устаю бороться с имитацией правды на сцене, со сговором со зрителем. Когда так: «мой герой любит ее героиню. Я сказал, что любит, значит верьте. Зачем так уж страдать». Такой торг не ведет к творчеству. Это только шоу, развлекательная программа. Никто не взрывает суть человека и природу явлений. Французский поэт Пьер де Ронсар (не Шекспир, как все думают) сказал: «Весь мир — театр. Все мы — актеры поневоле. Всевышняя судьба распределяет роли, и небеса следят за нашею игрой». Вот это закон театра и актерского существования вообще. Не между собой играть, не зрителям даже, а небесам. Театр — это связь с небесами. Красивый обман, возможность помочь человеку, дать ему надежду на вечную жизнь и свет. Другого назначения у театра нет.
О дебюте в Большом театре

В Большом театре я работаю впервые. Полтора года отказывался, боялся. Но в итоге решил: все к старости уходили в музыкальный театр. И Станиславский, и Немирович-Данченко. Им надоели драматические актеры (смеется), они все про них поняли. А тут музыка, поэзия, новые люди. Так что я решил, что это знак — старость пришла (смеется).

Конечно, мне страшно. Сейчас устраиваю актерские психологические встречи. И очень рад, что солисты заинтересовались. С воодушевлением обсуждают вместе со мной, о чем поем, какая ситуация, что за обстоятельства. Я учу их раскрывать текст.

Меня пугали, что в оперном театре артисты просто стоят и поют. Это неверно. Я увидел их заинтересованность. Они теперь частые гости в вахтанговском. Смотрят спектакли, расспрашивают меня, как достигать того или этого.

Название для постановки я не выбирал — «Катерину Измайлову» мне предложили. Наверное, решили: «он, вроде, умеет ставить русскую классику, давайте попробуем». Сложное произведение. Но я, при всей его драматичности, хочу увидеть поэзию. Привнести ее в спектакль. Конечно, очень тяжело работать без Фаустаса (Фаустас Латенас — композитор, постоянно работающий с Римасом Туминасом. — Прим. Ред.). К тому же вижу: то, что смотрится в драматическом театре, в оперном не смотрится совсем. Еще один минус. Кто-то в январе приезжает, кто-то — в феврале. Собрать всех солистов вместе очень сложно, а я этого не люблю. Партию знают, но на сцену не выходят пока. Мне важен ансамбль. Задачу по его обретению сложно решать на расстоянии. Тем не менее я верю в этот театр и в этих солистов.

О режиссерской лаборатории

В январе на недавно открывшейся Новой сцене покажут свои работы Гульназ Балпеисова, Хуго Эрикссен, Максим Мальцев, Владимир Бельдиян, Анатолий Шульев — выпускники моей первой режиссерской лаборатории в Щукинском училище. Сначала она была немалая, сейчас остались всего пять человек. Так бывает, и так, наверное, должно быть. Даже из пяти, которые есть сейчас, я не могу знать, кто останется в профессии. Это их выбор и их воля, их любовь, их безумие. Без безумия не бывает театра. Но я бы очень желал, чтобы они состоялись как режиссеры. Все предпосылки к этому есть. Они уже поверили в то, что в театре нужно искать человека, а не создавать характеры и находить конфликты, как это велит делать вся театральная школа.

Их спектакли («За закрытыми дверями» по Сартру, «Актерская гибель» по Чехову, «В Париже» по Бунину, «Король умирает» по Ионеско) — преддипломные и дипломные работы. Мы покажем их не только зрителям, но и всем худрукам и режиссерам, которых сумеем пригласить. Ребята должны рассредоточиться, перестать жить здесь, у нас. Я не очень хороший педагог, я — хороший практик. И приучал каждого к практике, они много наблюдали, буквально жили в театре, ассистировали мне и другим режиссерам. Если бы мне молодому выпало такое счастье, я бы очень завидовал сам себе. Это та самая практика, которая провоцирует профессионализм. Но пришло время разогнать всех по другим театрам. Жаль, конечно, их отдавать, как своих детей. Но это необходимо.

О планах и мечтах

Я хотел бы обратиться к грекам. Раньше ничего не понимал — какие-то боги, какой-то хор. А сейчас античность вдруг стала мне понятной, теплой, близкой. Пытаюсь согласовать работу с Национальным театром Афин, надеюсь сделать совместный спектакль — греческий хор, русские актеры, открытый амфитеатр. По-прежнему хожу вокруг русской классики. Главный для меня русский автор? Был, есть и остался — Чехов. Сегодня кажется очень актуальным Салтыков-Щедрин. Думаю о Данте. Во всех этих авторах есть загадка смерти и вечной жизни. Никуда не деться мне от этой темы.

Наталья Витвицкая

с http://antipenko.forum24.ru/

0

577

Даниэла, спасибо за интервью. Покорило то,что Римас Туминас заботится о старшем поколении  театра,думаю, что это проблема многих театров.

0

578

http://vm.ru/news/2015/12/26/rimas-tumi … 07412.html

Римас Туминас: "Я - раб театра"

26 декабря 2015
"Вечерняя Москва"

В католическое Рождество художественный руководитель Академического театра имени Вахтангова Римас Туминас рассказал «ВМ» о планах о будущий год и подвел итоги года уходящего. Правда, в мире театра год начинается ранней осенью, и заканчивается тоже ранней осенью (выходных и каникул вахтанговцы не знают).

Между прочим, 26 декабря в театре Вахтангова премьера спектакля «Питер Пэн» в постановке Александра Коручекова и его учеников.

- Римас Владимирович, где празднуете Рождество?

- В Литве, с родными людьми. В деревне, на хуторе. Олег Павлович Табаков называет меня «хуторянином» и это так.

- На Новый год вернетесь в Москву?

- Вернусь. Надеюсь, что к этому времени (я вернусь в первых числах января) в Москву придет настоящая зима, со снегом, метелью, морозом. Здесь в деревне – мокро, дождь…Ничего более красивого русской зимы нет на свете.

- Поэтому так много снега в ваших спектаклях? Снег в «Маскараде», снег в «Евгении Онегине» и снег в премьерном спектакле «Минетти»...

- Я родился зимой, в январе. Люблю все холодное, красивое, пушистое. Первый спектакль, который я поставил, - «Январь» по пьесе болгарского драматурга Радичкова, и там тоже была деревня, и ангел, и красивая женщина, и водяные.

- А ваш любимый спектакль, который вы поставили в театре Вахтангова?

- «Ветер шумит в тополях».

- Римас Владимирович, почему в декабре вы отменили премьеру спектакля «Подросток» по роману Достоевского?

- Артисты красиво носили фраки, платья и произносили фразы, не имеющие отношения к роману Достоевского. Говорили, говорили….и все это превратилось в болтовню. Жаль, и режиссера, и актеров, но в таком виде спектакль не может выходить на сцене театра Вахтангова. Дальше –посмотрим.

- Отмена спектакля накануне премьеры грозит театру убытками, причем немалыми, может быть, на что-то можно закрыть глаза?

- Да, потрачены деньги на подготовку спектакля – немалые, но это проблемы театра. Почему зрители должны тратить деньги и время на спектакль, который не без недостатков? Публика доверяет театру Вахтангова, и мы не можем ее обманывать. Для зрителя поход в театр должен быть событием, возможно, самым ярким событием в его жизни.

- Ваши постановки «Пристань», «Евгений Онегин», «Улыбнись нам, господи», «Дядя Ваня» гастролируют по всему миру. Неужели во время гастролей большая политика не влияет на отношение публики к вашим спектаклям?

- Большая политика влияет на вопросы журналистов. В Америке, где мы гастролировали со спектаклем «Улыбнись нам, Господи», американские журналисты задали мне вопрос: «Театр Вахтангова – государственный театр, который вас финансирует, значит, вы ставите спектакли по заказу государства?».

- Что вы на это ответили?

- Не было ни одного спектакля, который бы я поставил в театре Вахтангова вопреки своему желанию. Я ставлю только то, что хочу и считаю нужным. Более того, за восемь лет моего руководства театром, ни разу я даже не слышал пожеланий по поводу репертуара. Да, наш театр Государственный, но никакой цензуры мы не знаем, и на заказ правительства ничего не делаем.

- Римас Владимирович, кто предложил вам возглавить театр имени Вахтангова?

- Художественный руководитель театра имени Вахтангова, мой предшественник Михаил Ульянов. Он еще возглавлял театр и уже тогда предложил мне занять его место. Но я отказался. Мы сидели на скамейке с Ульянов и говорили о том, что в нашем обществе исчезли герои, и это опасно, и это грозит большими последствиями, и театр должен говорить о героях, искать героев... Через некоторое время Михаила Ульянова не стало, и я решил, что должен возглавить театр, потому что этого хотел Ульянов.

- Большому кораблю большое плавание. Вам стало тесно в Малом театре Вильнюса?

- Я учился в Вильнюсе на актерском факультете, играл в театре, а потом все надоело, и поехал в Москву учиться на режиссера. Когда выучился вернулся в Вильнюс, и стал работал в театре… Так сложились обстоятельства, что теперь я вернулся в Москву в театр Вахтангова. Что будет дальше – посмотрим?

- Что считаете главным достижением на посту художественного руководителя?

- Моя главная гордость – «вторая молодость» Юлии Борисовой и Галины Коноваловой. Когда я пришел в театр, Галина Львовна и Юлия Константиновна почти нигде не играли, редко появлялись в театре. А так они увидели Париж, Лондон, играя в спектакле «Пристань». Галины Львовны уже нет с нами, но это ведь красиво – уйти из жизни с ролью, которую она ждала десятилетиями, и увидеть Париж. Юлия Борисова не могла лететь самолетом, и добиралась поездом (ее сопровождал сын). Недавно в театре, на Новой сцене состоялась премьера спектакля – бенефиса Юлии Борисовой «Возьмите зонт, мадам Готье». Главная моя гордость – спектакль «Пристань». Юрий Яковлев очень любил этот спектакль…

- Вы человек, который не умеет лгать, - так о вас говорят. Как вы сами оцениваете свои постановки в театре Вахтангова. Их называют и великими, и грандиозными, и шедеврами…

- Неплохие спектакли…

- И только?

- Абсолютно. Но для меня ставить неплохие спектакли на сцене театра Вахтангова – подарок судьбы. Я вырос в деревне, в семье, далекой от театра, и откуда, каким образом заразился любовью к театру, - до сих пор не понимаю.

- Римас Владимирович, вы один из немногих художественных руководителей, которые представляют все премьеры театра, участвуете во всех мероприятиях и акциях, ездите на гастроли, и, говорят, живете в театре. Когда же вы отдыхаете?

- Я – раб театра. В даже малейшей неудаче театра виноват буду я. Каждый средний спектакль – мой позор. Я уже говорил фразу, что «моя тактика – нежная сила театра», только с каждым годом к силе приходится прибегать чаще, чем к нежности. А в начале моего руководства было больше нежности.

- Чем это обусловлено? Со стороны вы производите впечатление доброго, интеллигентного, всеми любимого руководителя?

- Сегодня театра Вахтангова переживает взлет, успех, триумф. Премьеры, гастроли по всему миру, хорошая пресса, полные залы, и все это замечательно. Только у каждого успеха есть обратная сторона… Каждому успеху в спину дышит неуспех. Чтобы уйти от поражения, нужно каждую минуту развиваться, учиться, делать все лучше и лучше. Все мы так устроены, а актеры особенно, что хотим подольше погреться в лучах славы и наслаждаться плодами победы… И в это время забываем, что «в каждой победе кроется зародыш поражения». Актеров понять можно – они годами ждут успеха, и когда он приходят – могут себе позволить порадоваться, но нельзя. Они сейчас все снимаются в кино – даже новички театра и то играют главные роли у хороших режиссеров, и все это неплохо, но только отвлекает от театра, который не терпит отлучек. Артисты иногда не понимают причин моей требовательности. Ведь в театре все хорошо – мы лучшие, а Туминас все недоволен и покоя нам не дает.

- Что вы говорите артистам, если они просят у вас отпуск для съемок в кино?

- Я говорю: «Театр без вас обойдется, а вот вы без театра вряд ли». Так что выбирайте. Пока все выбирают театр.

- Спектакль Юрия Бутусова «Бег» на вахтанговской сцене – один из лидеров по числу номинаций на премию «Золотая маска». Как вам удалось уговорить Юрия Бутусова поставить этот спектакль? Марк Захаров признался «ВМ» в том, что «давно мечтает о сотрудничестве с Бутусовым, но он все время занят»?

- Во-первых, я и Бутусов – друзья. Во-вторых, я сказал ему: «Юрий Николаевич, выручай, я сам хочу поставить «Бег», но чувствую, что у тебя получится лучше». Он сказал: «Я попробую». Разумеется, я не вмешивался в творческий процесс, а полностью доверился режиссеру.

- Наверняка, вы планируете сами поставить спектакль на Основной сцене? В октябре на Новой сцене состоялась премьера вашего спектакля «Минетти» и вновь – триумф, но все ждут новой постановки?

- Я перечитываю несколько произведений и думаю – что же мне поставить. Есть мысли…Возможно, это будет спектакль по русской классике. Возможно, по Лермонтову. Возможно, по Достоевскому. Возможно, по Гете. Сейчас в деревне читаю книжки.

- Какие премьеры состоятся будут в новом году?

- 26 декабря – фантастическая премьера для всей семьи «Питер Пэн», в которой играет наша молодежь. И когда я разделаюсь с постановкой оперы «Катерина Измайлова» в Большом театре, приступлю к работе над спектаклем на Большой сцене. Над материалом размышляю. Хочется сделать нечто совсем новое.

Анжелика Заозерская
с http://antipenko.forum24.ru

0

579

Даниэла написал(а):

Я – раб театра. В даже малейшей неудаче театра виноват буду я.

Даниэла спасибо за интервью. Подкупает такая постановка вопроса, чувствуется что  Римас Туминас человек умный и в меру искренний.

0

580

Закулисье театра имени Евг. Вахтангова

0

581

http://tass.ru/kultura/2623636?fb_actio … s=og.likes

Римас Туминас поставит с вахтанговцами "Царя Эдипа" в древнейшем амфитеатре Греции

Культура 29 января, 10:15

Режиссер признался, что трагедия Софокла сейчас очень актуальна

МОСКВА, 29 января. /Корр. ТАСС Ольга Свистунова/. Художественный руководитель Московского академического театра имени Вахтангова, известный режиссер Римас Туминас поставит трагедию Софокла "Царь Эдип" в древнейшем действующем амфитеатре Греции - Эпидавре. Это будет совместный проект Вахтанговского театра и Национального театра Греции в Афинах. Спектакль станет важным событием в программе культурных мероприятий перекрестного Года России и Греции, которым объявлен 2016 год. Об этом в интервью ТАСС сообщил в пятницу Римас Туминас. "Флаг чести и достоинства" По словам режиссера, он сам выбрал для постановки "Царя Эдипа". Он считает, что трагедия Софокла сейчас очень актуальна. "Хочется поставить спектакль о главном - о человеческом достоинстве, о чести, о сильном человеке, о лидере, который смог наказать себя сам: выдворить себя из страны, уйти из жизни нищим. Сегодня такого практически нет. Все они (лидеры), во всяком случае в большинстве своем, чувствуют себя не виноватыми ни в чем. Все оправдывается. Все возможно. Все дозволено. Хотелось бы поднять флаг чести и достоинства человека", - пояснил режиссер выбор материала для постановки. Туминас заметил, что с "Царем Эдипом" у него многое связано. "Я когда-то уже ставил эту трагедию", - напомнил он. - К тому же еще некоторое время назад и Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко в лице худрука оперной труппы Александра Тителя предложил поставить у них ораторию "Царь Эдип" Игоря Стравинского. В общем, "Эдип" взял меня в оборот. Ну, попробуем сделать его с греками". Русские и греки в одном спектакле Туминас рассказал, что инициатором совместного проекта стал художественный руководитель Национального театра Греции в Афинах Статис Ливатинас. "Он заканчивал ГИТИС, знает русский театр, хочет с нами сотрудничать. Вот и пригласил, - пояснил Туминас. - Он делает ежегодный фестиваль в Эпидавре - в крупнейшем из сохранившихся древнейших амфитеатров под открытым небом. Там помещается 14 тыс. зрителей. Лучшие театры Европы туда стремятся, чтобы показать свои спектакли. Русские актеры там еще не выступали." По словам Туминаса, это очень важный проект, так как он соединит в себе две влиятельные театральные традиции: мастерство греческого театра в воплощении древней драмы и русскую школу психологического театра. В постановке будут задействованы российские и греческие актеры. Вахтанговцы исполнят главные роли, а хор будет состоять из греческих актеров Национального театра Греции. "Хор в древнегреческой драме - это группа из 12 человек, сопровождавшая представление или принимавшая в нем участие пением или пляской. Так пишут в энциклопедиях, - процитировал Туминас. - Кстати, я спросил у Ливатинаса, как сами греки понимают, что такое "хор"? Он судит, подсказывает, заступается, помогает - каково его участие? Мой греческий коллега не смог ответить, сказал, что они сами не знают". "Может быть, поищем что-то вместе, попробуем понять", - улыбнулся режиссер. "Мне интересен этот проект, вызов такой мне импонирует, - признался Туминас. - Хотя некоторый опыт работы на открытой площадке у меня был - я делал "Лисистрату" на стадионе в Хельсинки. Но "Царь Эдип" задуман куда мощнее, значительнее, грандиознее". Согласно плану, репетиции начнутся в марте в Москве и продлятся до конца мая. "В июле в течение недели будем репетировать в Афинах, потом переезжаем в Эпидавр, где пять дней репетируем уже в самом амфитеатре, где в 20-х числах июля и сыграем "Царя Эдипа" на "Фестивале Эпидауруса", - информировал Туминас. Что касается прокатной судьбы российско-греческого "Царя Эдипа", то, по сведениям Туминаса, спектакль покажут в Афинах и других городах Греции. Не исключено, что в дальнейшем будет организован и его европейский тур. "Если спектакль получится интересным, удачным, может быть, сыграем в Москве и включим репертуар", - заключил худрук Вахтанговского театра. Амфитеатр в Эпидавре Амфитеатр в Эпидавре - наиболее хорошо сохранившийся из древнегреческих театров. Построенный в IV веке до н.э., он уцелел по время разрушительного землетрясения, случившегося в V веке до н.э., потому что удачно был "вписан" в холм. Театр потрясает своими размерами - он вмещает 14 тысяч зрителей, при этом отличается исключительной акустикой и эстетикой. С последнего ряда слышно, как актер шелестит бумагами на сцене, что ставит под сомнение необходимость таких технических достижений, как усилители и микрофоны. Всю многовековую историю своего существования Амфитеатр в Эпидавре остается действующей сценической площадкой. А с 1955 года здесь проходит ежегодный "Фестиваль Эпидауруса", выступать на котором считают за честь лучшие театры мира. В фестивале участвовали величайшие греческие и зарубежные артисты, в том числе знаменитая греческая оперная певица Мария Каллас.
с http://antipenko.forum24.ru/

0

582

М.Б. Антипенко будет в главной роли?

0

583

natasha написал(а):

М.Б. Антипенко будет в главной роли?

Даниэла, спасибо за информацию. Мне тоже интересно, будет ли там играть Гриша

0

584

http://tass.ru/kultura/3167087?fb_actio … s=og.likes
31 марта 2016 года

Музей Вахтангова в Москве открыли под аплодисменты

Он расположен в квартире дома № 12 по Денежному переулку, где основатель Вахтанговского театра прожил последние четыре года жизни

Согласно театральной традиции, под аплодисменты присутствующих открыли музей Евгения Вахтангова в Москве. Он расположен в мемориальной квартире в доме № 12 по Денежному переулку, где основатель Вахтанговского театра прожил последние четыре года жизни, с 1918 по 1922 год. Все финансовые затраты на реконструкцию музея взял на себя Вахтанговский театр.

"Открытие театром музея своего основателя - очень важная памятная акция. Она означает уважение и почитание перед титанами, на которых вырос театр", - сказал на торжественной церемонии министр культуры РФ Владимир Мединский. Он напомнил, что накануне, в среду, провел итоговую коллегию ведомства, где назвал самые эффективные театры. Список открыл Вахтанговский театр.

"Театр успешен тогда, когда он почитает своих основателей, имеет талантливого художественного руководителя и умелого директора-управленца", - заметил министр. А потом вручил высшую ведомственную награду "За вклад в российскую культуру" под № 093 директору Вахтанговского театра Кириллу Кроку, который стал инициатором и руководителем всех работ по созданию музея Вахтангова.

"Сегодня у нас праздник - мы открываем музей основателя нашего театра, - сказал художественный руководитель прославленной труппы Римас Туминас. - Так приятно быть в этой квартире. А потом вернуться в театр, достигать новые творческие вершины".

Со словами благодарности обратилась к собравшимся прима Вахтанговского театра народная артистка СССР Юлия Борисова. "У меня нет никаких других слов, кроме благодарности, удивления и восхищения, - призналась Борисова. - Спасибо всем большое и низкий поклон за этот музей".

На церемонии присутствовали родственники Вахтангова. Так, внук великого режиссера Евгений Сергеевич Вахтангов напомнил, что с 1942 по 1972 год жил в этой квартире. "Я бесконечно рад, что на карте Москвы появился этот музей, который, как звезда, будет привлекать сюда всех культурных людей", - сказал он.

Все представленные в музее Вахтангова артефакты никогда прежде не выставлялись на широкое обозрение, так что посетители мемориальной квартиры увидят их впервые. Ближайшие доступные зрителям экскурсии пройдут уже в апреле.

0

585

Даниэла, спасибо,интересная новость.

0

586

0

587

Римас Туминас: «В театре надо играть по законам небес"
http://portal-kultura.ru/articles/perso … nam-nebes/
19.05.2016

Елена ФЕДОРЕНКО

Римаса Туминаса театральная Москва узнала в 1979 году, когда он, выпускник ГИТИСа, поставил на сцене Театра имени Станиславского пьесу Освальда Заградника «Мелодия для павлина». Спектакль моментально стал востребованным самой широкой зрительской аудиторией. Как и более поздние работы Туминаса — у вахтанговцев и в «Современнике».
В столице Литвы режиссер создал Малый драматический театр, завоевавший известность в разных странах. Стиль Туминаса — особый: форма отточена до совершенства, поиск смыслов подчинен оркестровой вертикали, а метафорический ряд в сочетании с иронией обеспечивает праздничный строй игры. В 2007 году Римас Туминас возглавил Театр имени Вахтангова, и с его приходом легендарная сцена на старом Арбате переживает подлинный ренессанс. Об этом и не только «Культура» побеседовала с режиссером.
культура: Вы сейчас репетируете некий международный проект. Приоткройте тайну — расскажите о нем. 
Туминас: Несколько лет назад, когда вахтанговцы показывали спектакли в Афинском зале «Бадминтон», у нас возникли контакты с Национальным театром Греции. Позже его руководство выступило с инициативой о сотрудничестве: обсуждали гастроли, обмен режиссерами и актерами. Меня же увлекло предложение сделать совместный спектакль по античной драматургии. Остановились на «Царе Эдипе» Софокла.

Идею сыграть древнюю трагедию в Эпидавре — старейшем амфитеатре, куда на фестивали съезжаются самые знаменитые труппы мира, я воспринял как вызов. 14 тысяч зрителей, огромная сцена. Может, это и авантюра — все-таки я привык разгадывать тайны театра в закрытой коробке. Хотя опыт работы в открытом пространстве у меня есть — в Финляндии ставил «Лисистрату», но давно, да и масштабы площадок несопоставимы — стадион в Хельсинки намного меньше. Вижу в греческом проекте своеобразное испытание: тут и любопытство, и некая интрига. Как нас услышит природа и примет ли? Спектакль сыграем в рамках перекрестного года России и Греции в Эпидавре и Афинах, а потом, к 95-летию Вахтанговского театра, — в Москве. Пока не понимаю, как будет осуществляться психологический и пространственный перелом при переезде со сцены на сцену. Сумеем ли мы перестроиться и сделать спектакль репертуарным? А может быть, ограничим новый опыт разовым показом.

культура: Проект — совместный, значит, будут заняты и греческие актеры?
Туминас: Саму историю, то есть героев, сыграют наши, а хор — важное действующее лицо античной драмы — греки.

культура: Вашу недавнюю постановку оперы Шостаковича «Катерина Измайлова» в ГАБТе признали удачей. Как думаете, почему драматические режиссеры приходят в оперный театр? Как попали туда Вы?
Туминас: Для меня это — знак, что старею. В почтенные лета и Станиславский, и Немирович-Данченко уходили в музыкальный мир. Там — красота, широкий жест, потрясающие звуки. Принял приглашение как неизбежность. Пора, наверное.

культура: А если серьезно — что привлекло в этой опере?
Туминас: Прежде всего, Лесков — самый любимый после Чехова писатель, потом — Шостакович, третий соблазн — Большой театр. Войти в историю «Леди Макбет Мценского уезда» меня побудил образ каторги, вечной дороги, где рядом виноватые и безвинные. Нелегкий, ведущий и на смерть, и к новой жизни путь. Мне казалось, что каторжане проходили и мимо имения купца Измайлова, где томилась Катерина. Она словно увидела, что окажется рядом с ними и потому должна была прожить свою историю — историю любви. Потому-то я начинаю спектакль с тишины, потом в нее врываются звуки ветра, байкальских волн, отдаленного гула грома.

культура: Как ощущали себя в Большом?
Туминас: Работа опровергла все мои опасения — сразу возник контакт с Туганом Сохиевым. Он дирижер огромного таланта и вкуса, человек с юмором, тактичный, умеющий слушать. С солистами и хором вопреки всему отношения выстроились без усилий. Быть может, потому, что я пришел без амбиций и желания себя преподнести — так же, как в свое время в Вахтанговский театр. В сложившийся коллектив стоит идти таким, каков ты есть, оставаться искренним. Не прятать незнания, но то, что знаешь и в чем уверен, утверждать и отстаивать. Хотел, чтобы спектакль был пронизан Лесковым и Шостаковичем. Говорят, получилось. Первые два показа я не видел — внутренне пел вместе с артистами, отмечал технические недостатки, а третий уже смотрел, и он меня даже тронул.

культура: Коллеги писали о Вашем дебюте, но Вы до этого ставили оперу Моцарта с выдающимся дирижером Саулюсом Сондецкисом. Опыт скрыли умышленно? 
Туминас: Я не скрывал, но тот опыт — давний, незначительный, к тому же — в формате «концертного исполнения». Тогда у меня, молодого режиссера, оформился забавный способ. Я не клавир «Cosi Fan Tutte» читал, а присматривался, как Сондецкис дирижирует, и записывал. Когда лицо маэстро становилось мрачным и напряженным, я помечал: здесь искать драматические решения. Вдруг в Саулюсе проявлялись нежность, божественное просветление, и я фиксировал: подчеркнуть лирические отношения героев. После премьеры дирижер восхвалял мой слух и понимание музыки, а я ему признавался: «Нет у меня слуха, я за Вами подглядывал». Он не верил. Какой-то внутренний слух, наверное, есть, но внешнего выражения он не имеет. В драматических постановках меня все время сопровождает музыка, под нее я начинаю репетировать — беру что-то из классики, созвучное теме, а потом, когда партитура к спектаклю уже сочинена, благодарю классика за помощь. Но это не принцип работы, а, скорее, методика.

культура: Правда, что собираетесь поставить оперу Стравинского в Большом?
Туминас: Нет, мне предложили «Пиковую даму» Чайковского на 2018 год. Пока не дал согласия — мало времени прошло после «Катерины Измайловой». Со мной в ходе репетиций происходило нечто странное, утром я просыпался от мышечной боли, будто накануне занимался непосильным физическим трудом. Стал следить за собой и понял, что работаю с артистами в полном напряжении. Вслушивался в музыку мозгом, глазами, ушами, каждым мускулом — не боялся, но не хотел ошибиться.

культура: Как Вы, родившись на хуторе, в экологически чистой среде — имею в виду не воздух и воду, а человеческие отношения, заболели безумным миром театра? 
Туминас: В маленьких деревушках, где мы жили, не запрещалось отмечать религиозные праздники. Рождество, Пасха, дни почитаемых святых. Нарядные люди, кто-то в масках и костюмах, все включались в карнавал. Мне оказались близки языческие традиции, я их до сих пор воспринимаю. Еду на хутор и не могу не обойти свои дубы, не пообщаться с камнями, спешу к роднику, в глушь угрюмого леса, где оживают давние века. В язычестве есть театр. Прекрасно помню, как восьмилетним ставил табуретки в дверной проем, завешанный тканью, и сам открывал «занавес», загодя придумав сценки для двух девочек-соседок. Почему я это делал — сам не понимаю. Я же ни разу спектакля не видел. Когда пошел учиться, преподавательница из деревенской школы отдала маме мое сочинение на тему: «Кем я хочу стать». В тетрадке был нарисован занавес.

Правда, к нам раз в неделю привозили кино. Я просил маму помочь мне попасть на просмотр — несовершеннолетних на вечерние сеансы не пускали, а детские фильмы показывали редко. Мы трудно жили, и с разрешения районного начальства я подрабатывал мотористом-киномехаником. Аппаратуру, кабель, мотор грузили на повозку и переезжали из деревни в деревню — картинка, известная по многим фильмам. Так что увлекся театром и через кино.

Когда мне исполнилось 17 лет, мы переехали в город. Выбрал вечернюю школу, потому что стыдился своих знаний. Что дальше делать, не знал, решил пойти в армию и там подумать о будущем. Мама же прочитала в газете, что объявляется дополнительный набор на режиссерский факультет при консерватории в Вильнюсе. И я полетел на экзамены... из-за любви. Она пришла, когда мы еще жили в деревне. Там появились три сестры — три чуда: светленькие, красивые, интеллигентные, даже пахли особенно. Появились внезапно, вместе с матерью, пожили год и уехали в Вильнюс. Все успели в них влюбиться, я — в младшую. Мы переписывались. Поездку я воспринял как возможность ее навестить.

На самолете оказался в первый раз, и мне так понравилось небо, что я твердо решил стать летчиком. Но все-таки зашел в консерваторию, отдал документы. Потом купил розы, пришел к любимой, а она — с другим. Драма. Подумал, поступлю, стану знаменитым, и девушка пожалеет, что меня отвергла. На экзаменах старался, но в итоге комиссия меня вызвала и спросила: «У нас складывается впечатление, что вы случайно к нам попали. Вы хотите учиться или нет?» Первая мысль потянула к честному ответу: «Нет. Хочу отомстить, а небо люблю гораздо больше, чем театр». Но тут вспомнил маму — я ее очень берег, она была для меня святой. Конечно, она поймет, но как объяснит все соседям? Они же не поверят, решат, что я не поступил. Ради мамы сказал «да», буду учиться. Меня приняли кандидатом, через полгода перевели на основной курс.

Нередко меня спрашивают, действительно ли я окончил консерваторию. В Большом вот недавно интересовались. Отвечаю утвердительно и не вру. А когда уточняют, по какому классу, чаще говорю, что по фортепиано, но дал себе зарок больше никогда не прикасаться к клавишам, мол, если гения не вышло, не надо вообще музицировать. Иногда меняю фортепиано на скрипку — сам с собой играюсь. А увлечений было много. Очень хотел стать певцом, выходил к озеру, подальше от деревни, и пел. В консерваторские годы осваивал скульптуру, работал с глиной, камнем. Но ничего толком не сложилось, пришлось пойти в театр. Все неудачники туда идут.

культура: Ваш режиссерский курс в ГИТИСе считался необыкновенно талантливым — я хорошо помню, как все мечтали о своем театре, который завоюет если не весь мир, то Москву-то точно. Ваша мечта сбылась, что, однако, не помешало Вам оставить собственную труппу в Вильнюсе и оказаться в Москве.
Туминас: В отличие от однокурсников я не грезил о карьере руководителя. Мечта была в духе одесской команды, среди которой был Олеша. Покорить мир или, как во французской романтической литературе, завоевать Париж. Я хотел приехать в Москву со своим спектаклем, чтобы вернуть ей мною же «награбленное». Иосиф Михайлович Туманов, руководитель нашего курса, говорил: «Грабьте Москву, пока учитесь — воруйте впечатления от музеев, театров, самого города». Показать, что и похищенное, и вложенное педагогами не пропало, вот чего хотелось на самом деле.

В Вильнюсе я попал в академический театр — тяжелый, придворный, однообразный. Творчество бурлило в Молодежном, у Эймунтаса Някрошюса. Он приглашал, но я не мог оставить молодых актеров, страдавших в академических застенках, желавших вырваться, но не находивших дорогу. Мы начали репетировать вечерами и ночами — как обычно в молодости и происходит — в малом зале для партийных, комсомольских, профсоюзных собраний. О нас так и говорили: маленькие репетируют в малом зале. Потом меня упрекали, что назвал свой вильнюсский театр Малым, подражая московскому. Нет, нас так именовали еще до того, как мы вынужденно отправились в свободное плавание. Здание нам строили 14 лет, а мы тем временем разъезжали по фестивалям. Возвращались и в аэропорту договаривались, когда соберемся. Хотели — репетировали, нет — делали паузу. Жизнь была прекрасна. Когда сказали, что здание вот-вот будет готово, я испугался, понял, что начнется: репертуар, плановые постановки, ежедневная работа, театральная рутина. А мне-то хотелось сохранить коллектив как лабораторию по изучению человека, явлений, событий, эпох. Процесс познания казался важнее результата. Мечтал о театральном доме, а заходил туда с трудом. Мне нужна была свобода, а я выстроил себе тюрьму. Такая реакция на новое случилась не только со мной. Петр Наумович Фоменко рассказывал: «Вот построили нам здание, а я не могу». И оставил свой старый кинотеатр. Анатолий Васильев тоже добивался помещения на Сретенке, а на Поварской ему было лучше. Я захотел освободиться, потянуло в другой мир.

культура: И тем не менее Вы отклонили предложение Михаила Ульянова прийти в Вахтанговский...
Туминас: В Вильнюсе у меня был режиссерско-актерский курс, да и за театром, как бы я к нему ни относился, надо было присматривать. Москвичам этого не понять, им кажется, что все события творятся исключительно в столице. Галина Борисовна Волчек прямо говорила: «Приезжай ставить, ну какие там в Вильнюсе дела могут быть?»

культура: К тому времени Вы уже создали в Вахтанговском «Ревизора».
Туминас: И Ульянов любил этот спектакль. Ходил на репетиции, чем страшно меня раздражал. Садился на крайний стул и жестом показывал: я, мол, тут, посмотрю. А я не мог начать, мучился, потому что я-то все вру, придумываю, а он — совесть театральная. Потом привык, и уже не мог репетировать, когда Михаил Александрович отсутствовал. Смысл терялся — я ведь хотел ему понравиться, соответствовать. Ульянов смотрел мои постановки «Играем... Шиллера» в «Современнике», «Маскарад», привезенный на «Золотую маску» и показанный на Вахтанговской сцене. Помню, заглянул к нему в кабинет, а из темноты протягивается рука и буквально втаскивает меня внутрь: «Вы мне нужны». Тогда решили, что будем приезжать с «Маскарадом», а я поставлю спектакль для вахтанговцев. Договорились встретиться в марте. Я позвонил, перенес встречу на апрель, Ульянов вздохнул: «Буду ждать». А 26 марта умер. Но звонки из Агентства по культуре, от актеров и коллег не прекращались. В те дни я увидел сон — меня тянула к себе цепкая рука Ульянова. Подумал: неужели он зовет меня за собой? Или это означает что-то другое? Следующий звонок застал меня в старинном пивном баре, куда я заглянул по дороге домой. После трех кружек сказал: «Ну, попробуем...» Без пива не согласился бы. Тогда же состоялись экзамены моего курса в Вильнюсе. Мне показалось, что ребята окрепли, стали самодостаточными, и я могу отпустить их в самостоятельную жизнь.

культура: В театре приняли неласково, обсуждали приход «чужака». Правда, тем радостнее прозвучало потом почти коллективное признание в том, что ошибались... 
Туминас: Да, я понимал, что ступаю на минное поле. Советовался. Волчек старалась поддержать, напоминала историю прихода Товстоногова в БДТ. Мне предлагали начать работать со старшим поколением: мол, Борисова, Лановой, Яковлев обеспечат надежную защиту. Я же решил, что, если все сложится удачно, до них дойду позже и заглянул в глубину. Озеро-то красивое, блестит, солнышко отражает, а что там, на дне? Открылась картина драматическая. Все — разобщены, все понимали, что оказались в беде. Защищались улыбками и били себя в грудь: «Мы — вахтанговцы». Отстаивали откровенно слабые спектакли, коррумпированную дирекцию, немногочисленных зрителей, автобусами из Подмосковья доставляемых на Арбат. С руководством пришлось расстаться, из всей администрации осталось три человека. Испуганная кассирша сидела с пачками непроданных билетов. Оказалось, театральные афиши Москвы обходились без информации о Вахтанговском. 10–12 дней в месяц помещение сдавалось в аренду. Сколько всего навалилось. Я чувствовал тогда звук прорастающих седых волос. Многие помогали. Билеты появились в театральных кассах, что стало событием. Сфотографировал даже баннер с надписью «Теперь и у нас есть билеты в Вахтанговский театр».

культура: Сейчас репертуар — огромный, но поначалу Вы снимали старые спектакли, а новых не было. Не опасались?
Туминас: Мне давало силы единение — из чумы и морока мы выходили вместе. Убирали разболтанные постановки — их было большинство. Рисковал, конечно, но если мы мебель вносим, то старую надо выкинуть. Большинство понимало и терпело. Уходили мнимые улыбки и самообман, старому репертуару противопоставляли новый.

культура: Вы говорите с заметной грустью. Не все удалось?
Туминас: Мы перестали учиться. Вышли из беды — и остановились в развитии. Пришел успех, и мы решили, что это — полная победа. А надо ведь двигаться дальше. Помните, в «Дяде Ване», нянька Марина, которую у нас играла Галина Коновалова, после отъезда Серебряковых говорит: «Опять заживем, как было, по-старому. Утром в восьмом часу чай, в первом часу обед, вечером — ужинать садиться; все своим порядком, как у людей...» Такой возврат к умеренности, когда можно пожалеть друг друга, — не сознательный, а подсознательный.

Ностальгия по спокойствию, сопротивление театральной суматохе из репетиций, спектаклей, гастролей. Когда я пришел, Маковецкий сокрушался, что театр никуда не ездит. А сейчас все плачут: зачем так много гастролей? Планы на киностудиях рушатся. Я сказал жестко: пока можем, должны играть, актер обязан взрывать покой. А уж играть русскую классику — просто необходимо. Артисты жалуются, что устают. Когда приходят в театр, то соглашаются стать чуть ли не коровой и играть все, что угодно. Но через три года оказывается — молока не хватает. А еще через год вырастают рога и корова превращается в оленя — украшение леса. Согласился служить театру — служи. А то вскоре князем начинаешь себя чувствовать, восстание поднимать. Разве это служба? Жаль, что сегодня мы тормозим. Это я чувствую. Может, я не заложил методики работы с каждым?

культура: Тем не менее Вы открыли Новую сцену, опекаете молодую режиссуру. Конкуренции не страшитесь?
Туминас: Боюсь ли приглашать молодых — спрашивают часто. Нет, и не потому, что такой прям сильный. Просто это необходимо театру. Разбрестись по углам и отвечать только за себя — опасно. Репертуар Новой сцены со следующего сезона составит уже 11 спектаклей, готовятся самостоятельные работы. «Гроза» появилась именно так. Режиссер Уланбек Баялиев собрал актеров, я попросил постановочную часть помочь. Тихо и серьезно трудились, показали 40-минутный эскиз, и тогда спектакль вошел в план, наладились контракты с художником и композитором. Начните сами — не для меня, для себя. Тогда поймете — можете или нет. В общем, чем старше я становлюсь, тем более жесткие условия определяю.

культура: Появилось много молодежи, для нее открыта Студия со своей сценой. Зачем такая огромная труппа?
Туминас: Я — жадный. Рад тому, что нарушил постановление 1938 года — брать актеров только из Щукинского училища. Сейчас приходят выпускники «Щепки», ГИТИСа, приезжают из Питера. Если мы такая сильная школа, то чего бояться? Кровь надо смешивать. Молодых принимаю большими группами, потому что если брать одного-двух, то они пропадают, задыхаются. Мне-то надо, чтобы проявило себя поколение. Кто-то уходит, не все выдерживают, но самые сильные остаются.

культура: Теперь Вахтанговскому принадлежит и Симоновский театр. Где возьмете репертуар для нескольких площадок?
Туминас: Это был мой тайный эгоистический замысел по захвату территорий. Новая сцена тогда не строилась, и я думал, что мы ее никогда не дождемся. Начал с обращений к актерам: «Вы гордитесь, что — ученики Рубена Николаевича Симонова, но равнодушно проходите мимо театра его имени и не замечаете накопившихся там проблем, не стыдно? Давайте что-нибудь сделаем». Вот и делаем. Думаю, направление симоновской сцены оформится литературой. Начнем брать новеллы, рассказы, поэзию и превращать их в игровую драматургию. Надеюсь, там образуется некий генератор идей и мыслей, и они смогут питать и Новую, и Большую историческую сцену. В литературе можно найти для театрального языка много неожиданного. В жизнях и судьбах героев заключен целый мир. А в пьесах зачастую ходишь по кругу, как в опере: Верди, Пуччини, Чайковский и снова Верди.

культура: Чем откроете новый, юбилейный сезон?
Туминас: В сентябре — премьера «Мнимого больного» Мольера в постановке режиссера из Франции Сильвиу Пуркарете с Сергеем Маковецким в заглавной роли. В конце мая пройдут предпремьерные показы, но критиков и профессионалов пока не приглашаем. Спектакль только складывается. С «Царем Эдипом» должны успеть ко дню рождения театра, 13 ноября — в этот день 1921 года состоялась премьера «Чуда святого Антония» Метерлинка, поставленного Вахтанговым. У нас сумасшедший график гастролей: Германия, Италия, Греция, Пекин, Уфа, Польша, опять Китай. Тони Сервилло — помните его по фильму «Великая красота» — сейчас как режиссер ставит интересные спектакли. Мы надеемся на работу по сценарию Жуве. Париж, оккупация и Жуве ставит «Дон Жуана» — по его репетициям в 1987 году сделал спектакль Джорджо Стрелер, и Сервилло вернулся к этой идее.

Буквально три дня назад пришел ко мне Анатолий Васильев, планируем поработать вместе. Когда-то он позвал меня, еще студента ГИТИСа, в Театр имени Станиславского поставить «Мелодию для павлина». Я мучился, хотел уходить, Васильев терпел, пока я сам не разобрался и не стал более крепким, уверенным. Тогда он подошел, похлопал меня по плечу, и мы стали гулять по ночам, общаться и познавать театральную столицу.

культура: Вас нельзя назвать литовцем, случайно оказавшимся в Москве, где Вы учились и поставили немало спектаклей. И все же — где комфортнее? 
Туминас: С детства мы скитались, переезжали с места на место. У меня нет одной школы, одного хутора, одной деревни. Но есть — родина, литовская глубинка. Не считаю себя ни вильнюсцем, ни москвичом. Москва — трудный город. Для работы — подходит, для жизни — нет. Потому и остается здесь только работать.

культура: А чего не хватает в Москве для жизни?
Туминас: Уюта какого-то, мягкости, открытости, простоты. Все сложно, подозрительно, недоверчиво. Есть отдельные милые районы, но их подавляет агрессивное большинство.

культура: Можете коротко ответить, за что так любите Чехова? 
Туминас: Он как песня народная, которую снова и снова хочется петь. И неважно, в какой интонации ты ее исполнишь. Поставил чеховский спектакль, прошло несколько лет и опять тянет ставить. За что люблю? За то, что Антон Павлович очень жалел человека. Сочувствовал, как люди счастья ждут, хотя его нет, как мечтают любить, а — невозможно. Такое у него хорошее, доброе отношение к своим персонажам. Как к детям, что шалят и веселятся, не зная ничего о смерти, о том, что впереди несчастья, болезни, предательства. Такой взгляд глубокого сожаления мне близок. Человек родился и не понимает, что ему предстоит пройти. В Чехове не люблю ни придумок, ни трактовок. Меня раздражает, когда слугу Яшу представляют любовником Раневской. У Чехова надо постигать человека. Мы же с трудом понимаем, кого играем. Актер спрашивает: какой характер, какое событие, какой конфликт? Все. Узнал и — свободен. Пойдет домой и думать больше не будет. Потом еще потанцуем чуть-чуть. Споем немного. Вот и получится по-вахтанговски. И все жалуемся, а внутри-то чувствуем, что в театре вообще-то ничего работа. Ничего трудного. Вот так и упрощаем все на свете — играем приблизительно. Жизнь имитируем.

культура: «Мы — вахтанговцы...» — скажет каждый актер театра с гордостью, а попросишь пояснить — все общие слова. Вахтангов — не надуманная ли легенда? Есть ли что-то вахтанговское, что Вам близко?
Туминас: С Евгением Багратионовичем у меня совпадает понимание миссии театра, игры как праздника жизни. Все проблемы, даже самые актуальные и трагические, на сцене подаются через игру и сожаление о человеке.

Когда я был молодым режиссером, помню, в субботу, с зубной болью оказался у врача. Моросит. Осень. Настроение унылое, а сейчас станет еще больнее. Вцепился в ручки кресла и жду ужаса. Какой я несчастный и как мне себя жалко! Передо мной — большое, до пола, круглое окно, за ним — вид на узенькую улочку. И бредет по улочке старушка с мешочком, еле тянет его на плече — видно, с базара. Подумал: кому труднее сейчас — мне или ей? И — переворот. Вот, о чем надо говорить: не о своей боли, а про того, кому действительно тяжело. Про другого, не про себя. Сейчас все ставят про себя — самовыразиться хотят. А кто тебя просит об этом? Выражай себя дома, что ли, зачем театр использовать? Я никогда не называю себя художником. Говорю: мои работы, мои спектакли. Но сказать «мое творчество», «мое видение», «моя трактовка» — это ерунда какая-то. Играть надо небесам, а не публике или партнеру. Тогда найден путь к празднику, путь к гармонии, путь к Вахтангову.

Мир разрушают, и нам ничего другого не остается, как гармонизировать, собирать его. Вот почему театр — серьезная институция: он занимается восстановлением того, что нарушено. Шекспир приходил к вершинам гармонизации только к пятому акту — через жертвы, потери, гибель героев. Шестого акта — о том, как жить дальше, он не писал. Мы же должны создавать шестые акты, имея в виду будущее.

Легенду Вахтангова отчасти определила его смерть в 39 лет. Ранний уход всегда меняет отношение. Театру надо было выживать, а флага не было. Вот и создали легенду. И хорошо, думаю, сделали: появилась вера в праздник, тяжелый праздник жизни. Не стоит забывать, что Вахтангов после нескольких прогонов «Принцессы Турандот» сказал актерам, что снимет спектакль, потому что они начали безответственно дурачиться, играть на публику, смешить. Так что не кто иной, как Вахтангов, дал мне право убирать из репертуара то, что не соответствует законам серьезной игры.

0

588

Даниэла, спасибо за очень интересное интервью. Понравилась открытость, искренность и о театре очень интересно рассказывает.

0

589

Римас Туминас разгадал знак бесконечность

29 ИЮЛЯ РИМАС ТУМИНАС И АКТЕРЫ ТЕАТРА ИМЕНИ ВАХТАНГОВА НА СУД ЗРИТЕЛЕЙ ДРЕВНЕЙШЕГО АМФИТЕАТРА МИРА - ГРЕЧЕСКОГО ЭПИДАВРА ПРЕДСТАВЯТ СВОЮ ВЕРСИЮ ТРАГЕДИИ СОФОКЛА «ЦАРЬ ЭДИП».
Это будет мировая премьера спектакля. Репетиции проходили как в Москве, так и в Греции, причем на сценах и площадках разного размера. Начинали с малого пространства, чтобы как на ладони увидеть весь масштаб трагедии царя Эдипа и Фиванского царства, как жизнь одного человека, рожденного правителем, спасенного и воспитанного пастухом, и силой своего ума и мужества взошедшего на трон, столкнулась со всеми богами, оракулами и реалиями античного мира.

Для погружения в V век до н.э (когда Софокл писал свои трагедии) актеры репетировали в одеждах, напоминающих костюмы древних греков. Воины были в кольчугах, простой люд в рубищах, царица Иокаста (Людмила Максакова) — в красивом длинном платье со шлейфом. На московских репетициях, на которых присутствовала обозреватель Анжелика Заозерская, в одежде артистов преобладал черный цвет. Пожалуй, только один Римас Туминас предпочитал белые рубашки или пиджак с белыми пуговицами, показывая тем самым, что он настроен на победу, на покорение публика, словом, на результат.

А завоевать 14-тысячный Эпидавр, видевший миллионы, сотни миллионов трагедий, комедий, драм (греки — родоначальники всех жанров и театра) — трудно. Туминас поставил «Царя Эдипа» в Национальном театре Литвы в 1998 году, и этой постановкой простился с театром, которым руководил в непростые годы: 1994-1998. Режиссер неоднократно возвращался к своим постановкам через некоторый период, чтобы пропустить их через время. Туминас, как большой художник, не может не считаться со временем. Никоим образом не подстраиваясь под время, он хочет ощутить и остановить мгновение, показать его публике и одновременно сделать прыжок за следующим мигом, то есть заглянуть в будущее. Правда, время в Древней Греции — не наше время. Греки не то чтобы верили в бессмертие жизни, в непрекращающуюся череду рождений и смертей, а даже не имели права сомневаться в этом. Возможно, первый, кто осмелился предположить, что больше ничего не будет, — это царь Эдип. Точнее, первой была его мать — Иокаста, которая повесилась (в Фивах самоубийц хоронили отдельно), узнав о том, что она совершила непростительный грех (в Древней Греции кровосмешение считалось тяжким преступлением). А следом — Царь Эдип, ослепивший себя золотой застежкой от платья Иокасты, что тоже было дерзостью, вызовом Богам, ибо жизнь человека полностью зависела от богов, и никто, по своей воле, тем более цари, не могут устраняться от собственного жребия или рока.

Римас Туминас в своих постановках с большим тактом показывает насильственную смерть, придумывая театральные решения и ходы. В этом спектакле «Царь Эдип» уход героев в мир иной будет символическим и в то же время страшным. Уход Эдипа в другую трагедию — Софокла «Эдип в Коломне» (Туминас включает в свою постановку уход Эдипа с дочерью Антигоной в Коломну и предсмертное завещание — заботиться о его дочерях) репетировали очень долго. В Москве были условные декорации, но, чувствовалось, что в Греции это будет нечто грандиозное (так и получилось). Это грандиозное — придумал, а точнее изобрел, выдающийся художник Адомас Яцовскис — железную цистерну с многочисленными хаотичными отверстиями, по которой пойдет слепой царь Эдип. До этого Эдип гордо одерживая победы, взбирался на небольшие цистерны, которые катались как колесо фортуны… Туминас использует форму шара — потому что время для греков представлялось в виде спирали, с повторами по кругу и неизбежными возвращениями. Исполнителю роли Эдипа Виктору Добронравову непросто идти босиком по верху цистерны — на репетициях он падал, вставал и вновь взбирался, хватаясь руками за отверстия. Причем ему нужно идти с папирусом, на котором написано завещание. Его ноги — с рождения опухшие (его отец — царь Лай приказывает бросить новорожденного Эдипа, проколов ему булавкой сухожия у лодыжек), заплетаются. На репетиции Римас Туминас рассказывает о том, как он когда-то обварился кипятком, его отвезли в больницу, и с каким трудом он шел по коридорам за медицинской помощью. Рассказывает с иронией. Мол, зачем ехал в больницу, мучился, где его просто перебинтовали? Туминас, ставя трагедию, шутил еще и потому, что следом за трагедией придет комедия, и что автор комедий Аристофан будет иронизировать над Софоклом, а еще потому, что некоторые реплики героев Софокла кажутся нам ужасно старомодными и сегодня невозможными.

Артисты внимают каждому слову мастера. Между ними — полное доверие. Виктор Добронравов после репетиции признается: «Да, сложно, очень сложно, стараюсь выполнять задачи режиссера — большого мастера, который знает, что он хочет поставить, и как поставить, и зачем? Страха перед премьерой нет. Волков бояться — в лес не ходить».

Позвонив в Грецию, мы поинтересовались, что испытывает накануне премьеры Римас Туминас. «Часто репетируем до глубокой ночи. Получается пока еще не все. Надеемся, на помощь богов», — признался Туминас.

Кстати, о Богах древней Греции, в существовании которых как раз засомневался Софокл. Один из семи мудрецов Греции Биант сказал предельно просто и ясно: «О богах говори, что они есть». Туминас на одной из репетиций спросил у актеров: «Вы ведь понимаете, что сегодня советоваться с Богам — как быть, как поступать?, — можно разве с долей юмором, но в Древней Греции без Богов не шага». Спектакль заканчивается фразой из Софокла: «А ты теперь готов поверить Богу?». Туминас ставит пьесу о герое — сильном отважном человеке, который всю вину за свой грех — убийство отца, женитьбу и близкую связь с матерью (пусть даже по незнанию, то есть невинный грех) берет на себя. Режиссер давно хотел поставить пьесу о герое, искал ее и нашел только в античности:

«Разумеется, Эдип — герой, потому что жертвует своей физической силой, зрением ради спасения других людей, ради избавления царства от беды. Он не бежит от ответственности, он принимает все удары на себя. Он обрекает себя на высшее одиночество, которое божественно», — сказал Римас Туминас.

Примут ли греки вахтанговского «Царя Эдипа» будет известно завтра. Впрочем, у тех, кто видел спектакли Туминаса — на сцене театра Вахтангова, в «Современнике», в Большом театре, — сомнений нет. Вера в талант этого режиссера у русской публики, у артистов театра Вахтангова, — безгранична. Пожелаем удачи Римасу Владимировичу и его команде!

http://eclectic-magazine.ru/rimas-tumin … onechnost/

0

590

Даниэла, спасибо. Очень интересная статья

0

591

http://www.vakhtangov.ru/news/2562

Театр имени Евгения Вахтангова – неизменный участник федеральной программы «Большие гастроли 2016», учрежденной Министерством культуры РФ в 2014 году и реализуемой Федеральным центром поддержки гастрольной деятельности.
В этом году «Большие гастроли» Вахтанговцев будут проходить в столице Республики Башкортостан со 2 по 10 сентября.
Зрителям Уфы будут представлены восемь лучших спектаклей Вахтанговского репертуара: «Евгений Онегин» (сцены из романа А.С. Пушкина), «Дядя Ваня» А.П. Чехова, «Анна Каренина» (хореографический спектакль по роману Л.Н. Толстого), «Посвящение Еве» Э.-Э. Шмитта, «Дядюшкин сон» Ф.М. Достоевского, «Медея» Ж. Ануя, «Крик лангусты» Дж. Марелла, «Ревнивая к себе самой» Т. де Молина. Спектакли – лауреаты многих театральных премий, участники престижных российских и международных фестивалей.

Гастроли Вахтанговцев пройдут на двух сценических площадках – Государственного академического русского драматического театра Республики Башкортостан и Уфимского государственного татарского театра «Нур».

Среди участников гастролей: народные артисты СССР – Владимир Этуш и Василий Лановой; народные артисты России – Людмила Максакова, Ирина Купченко, Сергей Маковецкий, Владимир Симонов, Евгений Князев, Юрий Шлыков, Мария Аронова, Юлия Рутберг, Марина Есипенко; заслуженные артисты России – Елена Сотникова, Анна Дубровская, Владимир Вдовиченков, Андрей Ильин, Анатолий Меньщиков; ведущие молодые Вахтанговцы – Евгения Крегжде, Ольга Лерман, Олег Макаров, Григорий Антипенко и многие другие.

Среди режиссеров-постановщиков: лауреат Государственных премий РФ и Литвы Римас Туминас; заслуженный деятель искусств РФ, профессор Владимир Иванов; режиссер-хореограф, доцент Литовской Академии музыки и театра Анжелика Холина; заслуженный деятель искусств РФ Сергей Яшин, чей спектакль «Посвящение Еве» идет на Вахтанговской сцене с неизменными аншлагами уже более 16 лет; а также Михаил Цитриняк («Медея» и «Крик лангусты») и Александр Коручеков («Ревнивая к себе самой») – создатели спектаклей, украшающих афишу Новой сцены.

В программе «Больших гастролей» Вахтанговцев запланированы не только показы спектаклей, но и большое количество дополнительных мероприятий.

Творческие встречи – с Василием Лановым, Евгением Князевым, Юлией Рутберг, Григорием Антипенко и др. позволят уфимцам поближе познакомиться с любимыми актерами.

В день первого спектакля состоится открытие фото выставки «Театр Вахтангова. Прошлое и настоящее».

Для журналистов и критиков запланированы лекции и семинары, которые проведут Дмитрий Трубочкин – доктор искусствоведения, член президиума Совета при Президенте РФ по культуре и искусству, Марина Райкина – зав. отделом культуры газеты «МК», Виктор Борзенко – шеф-редактор журнала «Театрал», театральный критик Валентина Федорова.

Круглый стол по театральному менеджменту для административно-управленческого персонала проведет директор Театра Вахтангова Кирилл Крок.

В Москву Вахтанговцы вернутся накануне открытия нового сезона, которое состоится уже 12 сентября.

http://www.teatral-online.ru/news/16390/

Римас Тумиас: «Не надо трактовок. Раскрой автора»

"– Вы всегда ставили автора выше режиссера, но мир меняется, театр становится другим. Не сложно ли вам сейчас соблюдать этот принцип?
– В какой-то мере – сложнее. У нас популярный театр. Актеры много снимаются, участвуют во всевозможных проектах и порой привносят из внешнего мира эту пыль которую, как инфекцию, надо устранять.
– Что именно?
– Например, кокетство, потакание зрителю.
– А как вы боретесь?
– Повлиять можно только творчеством. Если я что-то и рекомендую артистам, то это интерес к науке, открытиям... Необходимо изучать мир, удивляться тому, какие чудеса происходят, жить этим. Интересоваться подводным миром и космосом, всматриваться в звезды. Если мы станем смотреть на звезды, то тогда, наверное, иначе начнем воспринимать окружающий мир."

"– У вас есть рецепт: как человеку вашей профессии жить в столь неспокойной обстановке?
– На нее не нужно реагировать. Занимайся своим делом.
– Как у Чехова: «Неси свой крест и веруй»?
– Наверное, да. Можно и так сказать.
– А в чем ваш «крест»?
– Я всегда болел за человеческие трудности. Я там, где нищие люди, где плохо живется, я всегда с ними. И если я эту связь потеряю, то потеряю профессию. А реагировать на политику… Если ты реагируешь на нее сегодня, то чем же ты будешь заниматься завтра, когда эти события пройдут? Ждать новых событий? Жить от события к событию? Провоцировать их, чтобы затем реагировать? Надо жить своим внутренним миром. Греческим поэтам в древности выкалывали глаза, чтобы они по слуху, по воздуху могли понять вечность, а не сиюминутность происходящего."

0

592

Даниэла, очень хорошее дело, что московские театры ездят на гастроли в глубинку. Когда- то один из московских театров приехал к нам на гастроли и заразили меня любовью к театру.Даниэла, спасибо за новость и за интервью.

0

593

http://territa.ru/load/1-1-0-11305
Алла Демидова. Ностальгия - это память. Скачать.

http://territa.ru/
Сайт Рэдрика, много хороших книг и не только.

Отредактировано galina17 (28.01.2017 16:39)

0

594

В четверг были на "Подходцеве" в РАМТе. Давно я не получала такого удовольствия, хотя в театр ходим не так уж и редко. Отличный спектакль, искрометный, живой, То, что спектакль довольно таки длинный - 3 часа-замечаешь только по наличию антрактов.  :crazyfun:  А можно и без них, настолько происходящее на сцене захватывает. Мы с дочкой, вообще, любим Аверченко, но не ожидали, что спектакль может так точно передать дух его рассказов. Отдельно скажу-в спектакле прекрасные хореографичекие номера и музыкальное сопровождение, а также очень интересно использование живой музыки и живых музыкантов, которые, не являясь профессиональными актерами, также вовлечены в действие.
Спектакль прекрасен и удивителен, он о дружбе, о том, как можно жить не скучно, какие забавные ситуации иногда случаются буквально на ровном месте.. Но, главное, как мне показалось, это о боязни остаться одному в этой жизни...
Спектакль буквально заряжает позитивом, а все из-за того, что видно, как сами артисты влюбленны в него и в своих персонажей!Красилов, Исаев и Кривощапов -его я хочу отметить особо, т.к. его игра была выше всяческих похвал - буквально живут своими героями. Избитое выражение, но что поделать, если по другому и не скажешь. ;) Они играют легко, искренне, радостно. Один маленький минус - Исаев играл превосходно, но вот с дикцией у него что-то в этот раз не очень, некоторые реплики как бы проглатывал, разобрать было трудновато. Но это так, ерунда, по сравнению с удовольствием от всего спектакля. Надо же к чему-нибудь придраться. ;)  :crazy: И да, женские персонажи здесь, как и в Фандорине, не так и заметны, их появление на сцене несколько мимолетно. И не очень-то игра актрис нас потрясла. Галибина, Искандер, Дворжецкая хорошо, конечно, справились со своим ролями, но и все на этом. ;)Только Татьяна Матюхова зацепила, вот её Маруся получилася по-настоящему выразительным персонажем.
Конечно, можно заметить в игре Красилова "малиновские" моменты-жесты, интонации и т.п. Но ведь в чем-то Малиновский и Подходцев схожи друг с другом в плане характера. Отношение Малины к Кате, Жданову и т.п. здесь не причем. А вот та беззаботность, легкомыслие, некая питерпэновость, т.е. неосознанное желание не признавать себя взрослым в полной мере, мне кажется, роднит этих персонажей. И, еще мне кажется, что и у самого Красилова эти качества характера есть, отсюда и такие знакомые, можно сказать, родные  :crazyfun: черты Малины у Подходцева. В Фандорине их было меньше. Но помимо всего этого, Малиновского и Подходцева роднит и еще кое-что - именно то, о чем я писала выше, - боязнь одиночества. Но это присуще всем нам, разве нет?Все мы, в той или иной мере, боимся остаться одни, держимся как можем за любимых людей, друзей, приятелей. И всем нам бывает невыносимо грустно, когда мы расстаемся с ними по той или иной причине. И поэтому, как бы не был весел весь спектакль, в конце я все-таки смахнула слезу...В этом весь Аверченко - забавное начало и чувство щемящей грусти в конце. Хорошо, что режиссеру удалось сохранить этот настрой в своем спектакле.

Отредактировано Даниэла (28.01.2017 22:04)

0

595

Даниэла, огромное спасибо, за то что поделилась с нами своими впечатлениями.Прочитала с большим интересом и удовольствием.Ты явно владеешь искусством рассказчика

0

596

Омуль написал(а):

Даниэла, огромное спасибо, за то что поделилась с нами своими впечатлениями.Прочитала с большим интересом и удовольствием.Ты явно владеешь искусством рассказчика

Полностью согласна с Людмилой, очень хорошо написано!   :cool: Большое спасибо!  http://www.kolobok.us/smiles/artists/vishenka/l_daisy.gif

0

597

Даниэла, спасибо, прямо захотелось в театр...

0

598

Девочки, спасибо, очень приятно, что мой скромный отзыв вам понравился!

Если хотите посмотреть спектакль, то это можно сделать по этим ссылкам - каждая ссылка - одно действие.
Конечно, это не то, что смотреть спектакль на сцене, но все же

https://www.youtube.com/watch?v=m4R8jPrljqw

https://www.youtube.com/watch?v=MBUWrvnHei8

https://www.youtube.com/watch?v=yRPZmbfvN8o

0

599

Даниэла, спасибо за ссылки

0

600

https://riavrn.ru/news/rezhisser-rimas- … nteresnee/

Режиссер Римас Туминас в Воронеже: «Актер – корова, которая должна дать молоко»

4 Июня, 10:33 , Воронеж , текст — Павел Горячев

"Молодые сейчас отказываются от ролей. Следят за Сергеем Маковецким – как он воспринимает роли, как он их выбирает. Но Маковецкий-то еще на что-то имеет право. Подчеркну – на что-то. Забавно: как-то подходит ко мне, говорит: «Римас, я что, с дядей Ваней и умру?» Я отвечаю: «Помилуй, “Евгений Онегин” вышел». А Маковецкий: «Ну какая это роль? Я всего 25 минут на сцене!» Как в кино уже минуты считает.

Для молодых это заразительно. Актер – это корова, которая должна дать молоко. Вот приходит молодой артист, говорит: «Я буду по десять литров утром и вечером давать, на все согласен!» Проходит год-два, и он дает только литр. Потом вообще ничего не дает. А на третий год вырастают рога, и он становится оленем, украшением природы.

Можно вспомнить Галину Коновалову, которая стала знаменита в 95 лет. Лежа в больнице, обложила себя рецензиями и таким образом выздоравливала. Никак не могла умереть! Как-то сказала: «Ох уж эти молодые. В 30 начинают пить, говорят, что карьера не сложилась, жизнь впустую прошла». Как Коновалова работала, с каким преодолением! Соглашалась на любые эпизоды, зная, что способна на большее. Она именно служила в театре."

"...Я уже не удерживаю артистов, которые не согласны на массовку. Не рассказываю им о дисциплине, о долге перед публикой, об ответственности. Говорю: «Конечно, зачем вам терпеть, вы же талантливый человек! Идите и ждите большую роль, пусть пять-семь лет, но ждите!»

Еще сегодня так много безвкусицы, отсутствия стиля. Это страшно – мы ведь так на это поддаемся. Хамство, невежество и грубость предлагают нам свои услуги. И мы их принимаем."

https://rg.ru/2017/06/05/reg-cfo/rimas- … emeni.html
Российская газета, 05.06.17

Римас Туминас в Воронеже рассказал о героях не нашего времени

"...Мне очень нравится одна мысль, уже избитая, известная всем благодаря Шекспиру: "Весь мир - театр". Первым ее высказал в такой форме французский поэт Пьер де Ронсар. "Весь мир - театр, мы все - актеры поневоле, всесильная Судьба распределяет роли, и небеса следят за нашею игрой" - так это у него звучит. "Всевышняя судьба распределяет роли" - такое актерам хорошо говорить, удобное объяснение. Но главная тут строчка - "И небеса следят за нашею игрой". Вот играть надо небесам, а не зрителю и не партнеру по сцене. Актеры любят кокетничать - жаловаться, что якобы партнер не дает им посыла, они не могут с ним сработаться. Партнер, в общем, во всем виноват. Никто никакого посыла не должен давать!...

...Раньше я актеров всех любил. Сейчас только уважаю. Но это чувство более глубокое и постоянное. Вот с женщинами сложнее - влюбляюсь! Из-за этого даже курс свой перестал набирать. В спектакли тоже влюбляюсь - да так, что на третий-четвертый раз хочу их снять с репертуара, чтобы никто кроме меня не смотрел. Люблю снимать спектакли. Они не исчезают, а отправляются в вечную жизнь и становятся идеальными. Там, в небесах, живут ангелы, наши ушедшие. Для них надо играть. Актер поднимает мертвых, и если мы играем неточно, приблизительно, то ангел плачет, а до нас свое горе не может донести…

Еще актеры любят искать характер и конфликт. По-моему, начинать репетировать надо без характера и конфликта! Просто закрывать двери у них перед носом. Они будут стучаться, томиться, исчезать от невостребованности. Потом мы раскроем двери - а нам уже ни характер, ни конфликт не нужны. Да, поначалу непонятно: что играть-то? Человека играть! Не характер, а человека. Еще я говорю актерам: откажитесь от борьбы. Нас с детства приучают бороться за все. Стоило отказаться от этой манеры - и мир сразу другой, и люди добрее".

с http://antipenko.forum24.ru/

0


Вы здесь » Кружок по интересам » Театр, кино, музыка, поэзия, живопись, танцы » Театр (как много в этом слове...)