Кружок по интересам

Объявление

Наивно? Очень. «Наивно? Очень.» Проект Нелли Уваровой. Посетите интернет-магазин, в котором продаются неповторимые вещи, существующие в единственном экземпляре. Их авторы вложили в них всё свое умение и всю душу. Авторы этих работ - молодые люди с тяжелыми ограничениями жизнедеятельности. Подарите им немного своей доброты и тепла!!!

Добро пожаловать на форум!!!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кружок по интересам » Праздник к нам приходит... » 9 мая - это праздник со слезами на глазах...


9 мая - это праздник со слезами на глазах...

Сообщений 31 страница 60 из 63

31

http://sg.uploads.ru/h9sPl.jpg

0

32

Елена написал(а):

А зачем сняли? Пусть себе и висело бы.

Кстати, было бы правильно ! Каждой стране -агрессору и ее пособникам, Англии и Америке !

0

33

Услышала о пророчестве Ванги из уст В.Соловьёва, чем он меня несказанно удивил, не ожидала от него ссылку на пророчества.

0

34

СУДЬБА ВЕТЕРАНА...

http://sg.uploads.ru/9xirZ.jpg

Шевкие Абибуллаева. Родилась в 1924 году в Крыму, в селе Дуванкой под Севастополем. Потом моя мать переехала в село Камышлы, и мы жили там. В школе учились на татарском. В 1933 году у нас был голод. Тогда многие дети умирали, и школы закрывались. Я поехала учиться на агронома в техникуме и в колхозной школе. Потом еще была на шестимесячных медицинских курсах. Техникум был в селе Цурюктау под Старым Крымом. Там жили немцы, которые приехали в Крым еще при Екатерине. Я научилась говорить по-немецки.

В полку

Мне было шестнадцать лет, когда я попала в армию. В 1941 году у нас рядом с селом стоял третий морполк. Я стала бегать к комиссару полка и просить: «Товарищ, вы меня к себе зачислите, пожалуйста. Я комсомолка, я должна с вами воевать». Они меня вернули домой. А когда первые бомбы начали падать на Севастополь, я стала помогать военному врачу полка. Врач взял мой паспорт и зачислил меня в полк, шестнадцатилетнюю. Все в полку меня любили и уважали. Солдатики ко мне подходили, окружали и слушали, как я смешно разговариваю, с акцентом. Украинский язык я знала плохо, а русский мне легко давался. В октябре, когда под Севастополь отступила 25-я Чапаевская стрелковая дивизия, морполк перешел в нее. Меня зачислили в 756-й минометный дивизион. 29 июня 42-го в Сухарной балке я подбила танк.

Медсестра

Я была санинструктором. Мы забирали раненых с передовой в санчасть. Легких раненых оставляли у нас, а тяжелых отправляли в медсанбат в Инкерманских штольнях. Когда я возила тяжелых раненых в госпиталь, они меня просили не уходить, говорили: «Шурочка, держи мои руки, когда опера-ция будет». И я держала, а потом быстро возвращалась на передовую.
Я видела много операций, мозги видела. Один наш сапер, Ковалев, резал проволочные заграждения, а в него немец кинул гранату. У него череп разломился, и кости на скальпе висели. Мозги работают, а кусок черепа висит. Я пошла его перевязывать, белую тряпочку намочила риванолом и череп на место поставила. Потом ему каску надели, и я побежала к саперскому санитару. Мы наломали веток и сделали носилки, а на них положили солдата. И потащили его. У некоторых раненых кишки вываливались. Берешь их и в дырку обратно засовываешь, бинтиками завязываешь.
Первое время я раненых бойцов стеснялась — молодая была. Потому что кому-то задницу оторвет, кому-то ногу. Нужно их раздевать. У мужчины все органы видно. Я была девчонка, шестнадцать лет мне было. Главный врач приходил и учил меня: «Ты не должна стесняться, ты должна перевязки делать».

Отступление

В 1942 году мы отступали от Камышлы. Севастополь бомбили по пятьсот самолетов. Они бросали на город бочки и рельсы. А когда рельса летит, от нее такой звук, что кажется, будто небо сейчас взорвется. От этого звука была страшная паника.
Нам приказали эвакуироваться из Камышовой бухты. Подошел корабль, мы погрузили туда раненых, но в нос корабля попала бомба, и он утонул.
Из Камышовой бухты мы перешли на береговую батарею на мысе Херсонес. Это был наш последний выход. Туда все отступали: военные, мирные жители — все, кто не хотел попасть в плен. Оттуда мы уплыть не могли — не было кораблей. Мы дошли до Херсонесского маяка и держали оборону. Немцы боялись наступать, потому что мы сидели в пещерах и были готовы их встретить. Там я тоже помогала раненым. Лекарств не было, поэтому мы мочили соленой водой тряпки и прикладывали к ранам. Соленая вода не давала ране гноиться — как мясо солишь.
4 июля нас взяли в плен. Мы сидели в подземных окопах для летчиков внизу под аэродромом на Фиоленте. Мне сказали: «Шурочка, выйди посмотреть, что наверху». Я пошла наверх к аэродрому и увидела немцев. Они тоже меня увидели, стали звать. Я крикнула несколько раз, чтобы наши вышли, и мы всем гуртом поднялись наверх. Немцы приказали лечь лицом на землю, не давали сидеть. Потом один человек дал по-русски команду встать. Приехал на машине Манштейн, немецкий командующий, и произнес речь.

Бегство к партизанам

В плену я была всего несколько дней. Эти паразиты заставляли нас копать ямы и мертвых хоронить. Потом нас погнали в город. И когда мы дошли до Херсонесской бухты к старому кладбищу, командиры сказали, чтобы мы убегали. Бухту охраняли румынские солдаты. Они только есть любили, а стреляли не очень. В бухту пришли женщины, они своих мужей искали среди пленных. Нас было шестеро в гражданской форме, к нам подошла бабушка и увела нас к себе домой. Румыны ничего делать не стали. Ее звали Анна Яковлевна, и она держала нас у себя две недели. Кормила. Мужчины переоделись, и немцы думали, что они местные рабочие. Мы побыли в городе, а потом пошли в Байдарскую долину к партизанам.
В партизанском отряде я стала подпольщицей. У меня был пароль, девять букв — «ПРАСТАДУЕ». Я до сих пор не могу его расшифровать. Мне говорили: иди в такую-то деревню, там такой-то камень, под камнем оставь парольный знак. Я так делала, а через день-два возвращалась, забирала бумагу из-под камня и несла своему командиру.
Во время войны немцы расстреливали в деревнях комсомольцев и советских руководителей. В Камышлах было расстреляно двадцать человек. Моего дядю, бывшего председателя сельсовета, расстреляли. Мама моя ушла в лес с коровой и двумя детьми.
15 апреля 1944 года партизанский штаб объединили со штабом 4-го Украинского фронта в деревне Соколиное. Тогда я встретила бывшего комиссара 35-й батареи Иванова. Он меня узнал, когда приезжал в штаб, и позвал обратно в 756-й минометный дивизион. С ним мы освобождали Севастополь и штурмовали Сапун-гору. Видели, как эсэсовцы расстреливали друг друга, чтобы не сдаваться в плен. Последним остался фельдфебель, он застрелился сам.

Без статьи

Севастополь мы освободили, потом я еще месяц работала инструктором в райкоме комсомола в Балаклаве. Мои сослуживцы очень хотели, чтобы я не попала на переселение. Предлагали мне выйти замуж за русского или за грузина. Но я сказала, что замуж не хочу и что надо мне маму искать. Я не знала, где она.
Я поехала в Саратов. На поезд села без билета. Думала, что у меня льготы, потому что фронтовичка, а меня милиция схватила в Харькове. Посмотрели мои вещи, а там была сумка комиссара. В сумке — его партбилет, разговорник немецкий и карты Крыма. Они подумали, что я шпион. Меня посадили в машину и повезли. Я обрадовалась — думала, это у меня такая привилегия. Меня отвели к пограничникам. Пришел какой-то генерал и спрашивает, кто я такая, не беспризорница ли я и нет ли у меня наколок. А я не знала, что это такое. Я думаю, что он мог бы меня расстрелять как шпиона, это же 44-й год. Война еще шла.
Генерал мне говорит — будешь два года на работах. Я согласилась работать, и меня без статьи взяли на кухню. Потом меня повезли далеко-далеко, в уральские дремучие леса. Там были бункеры, подземные километровые тоннели с продуктами, консервами. Мы продукты чистили и проверяли.
Я жила с заключенными, но статьи у меня не было. Оперуполномоченный спрашивал — какая у тебя статья, ты почему здесь? Я говорила, что не знаю, поймали. Меня как татарку наказали, наверное, — за то, в чем всех татар тогда обвиняли. Фактически я была в лагере, но без суда и без статьи. Потом, наверное, они через КГБ начали выяснять, где я служила. Все выяснили и через три месяца вернули обратно в Крым.
Я поехала с этапом тяжелых раненых в Ташкент, по дороге заболела тифом и чуть не умерла, даже лежала в морге. Из госпиталя я убежала и пошла маму искать — ее увезли в Узбекистан во время переселения татар. Войну окончила в звании ефрейтора.

После войны

Маму через КГБ нашла в 1945 году в Узбекистане, в Наманганской области. Там был оперуполномоченный Будников. Он ругался, но дал мне папку с делами татар. Сказал, чтобы я там свою маму искала, дал 1500 рублей и сказал, чтобы никому не показывала. Я узнала, что мама живет в Чустском районе. Кагэбэшник сказал, что туда надо на попутках ехать и что если у меня будут деньги просить, чтобы отвечала «Будников приказал деньги не брать». Маму нашла, бабушку и сестру. И осталась там в больнице медсестрой работать.
В 47-м году я жила в Ташкентском районе, работала бригадиром и табельщицей в хлопководстве. Я была на приеме у генерала-контрразведчика, он был моим однополчанином из Севастополя — они многие поехали в Ташкент командовать переселенцами. Так вот он мне помог, нашел мне работу.
Там я познакомилась со своим мужем. Он азербайджанец, в Узбекистане служил срочную службу. Мы с ним прожили всего пять лет. Его родители приехали и забрали домой, я вместе с ним поехала, но не смогла там жить. Родня мужа жила в Нагорном Карабахе, тогда они еще жили в землянках — и это уже при советской власти. Я это увидела и сказала ему: «Навруз, спасай здесь себя, своих родных, а я буду наших детей спасать». И вернулась в Самарканд. У меня трое детей. Пять лет назад моя дочка ездила его искать — нашла и привезла сюда. Так через 45 лет мы увиделись с мужем.
В 66-м году меня через журнал «Работница» нашли однополчане, и я поехала в Севастополь. Ездила на встречи ветеранов. В начале 70-х переехала в Крым. Меня долго не хотели пускать обратно, пустили по распоряжению Подгорного, председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Награды:

орден Отечественной войны I степени,
медали «За отвагу»,
«За оборону Севастополя»,
«За победу над Германией»
и другие

0

35

Елена, спасибо. Огромная сила воли и воля к жизни! Прекланяюсь перед такими людьми.

0

36

«Кто поймает Шменкеля, тот получит
вознаграждение: русскому 8 га земли,
дом, корова, германскому солдату - 2 тысячи
марок и 2 месяца отпуска.»

из немецкой листовки

Фриц Пауль Шменкель родился 14 февраля 1916 года в немецком городе Варзов в Пруссии. Трудовую деятельность свою потомственный рабочий Шменкель начал на местном кирпичном заводе.
http://ic.pics.livejournal.com/linorius/27506453/53786/53786_600.jpg
В 1938 году Германия уже усиленно готовится к войне и коммуниста Шменкеля призывают в Вермахт. Фриц попадает на артиллерийские курсы и окончив их становится старшим сержантом - командиром отделения, но воевать за нацистские идеалы ему совсем не хочется. За уклонение от службы и симуляцию болезни Шменкель попадает в тюрьму, однако, в октябре 1941 года бои на Восточном фронте приобрели затяжной характер - Рейху требовалось все больше солдат и Шменкеля отправляют в действующую армию. Впрочем, служба его продлилась недолго. 25 октября он отправляет близким свое последнее письмо, оканчивающееся фразой: "Теперь я знаю, что мне делать", и в этот же день дезертирует.

Несколько месяцев он скитается по деревням. Местные жители дают приют беглому немцу, кормят его, прячут от немецких карателей и полицаев. К партизанам Фрицу путь был заказан - пленных немцев там брали редко, а вот дойти до позиций Красной армии шансы были. Во время его попытки добраться до откатившегося фронта его схватили, вероятно, желая устроить публичную казнь. Фашисты оставили пленного под охраной местных полицаев, но внезапно в поселок вошли партизаны. Бой был недолгим. Партизаны, выслушав местных жителей, решили забрать арестанта с собой.

Вспоминает один из партизан: "Мы долгое время не доверяли Шменкелю, даже готовы были его расстрелять, если сложится тяжелая обстановка. Из "оружия" он имел только бинокль. Как-то в одной из деревень нас окружили каратели, пришлось отстреливаться. Ситуация складывалась не в нашу пользу и Фриц попросил винтовку. Ему дали. Выяснилось, что он очень метко стреляет (он убил снайпера и нескольких солдат врага, а еще дал командиру отряда ценный совет, в результате чего партизаны, предприняв военную хитрость, уничтожили до пяти бронемашин). Когда нам удалось выбраться, Фриц уже официально получил оружие и стал полноправным бойцом нашего отряда".

В общем, боевую проверку Иван Иванович (так теперь его звали) выдержал с честью и влился в партизанский отряд "Смерть фашизму" , действовавший на немецких коммуникациях в нынешней Тверской области. Вскоре выяснилось. что Иван Иванович не только прекрасный стрелок, но и отличный инструктор, знавший все тонкости немецкого стрелкового оружия, организатор и дерзкий диверсант.

В таком духе проходили некоторые из его операций: Командующий конвоем, средних лет лейтенант, махнул рукой, колонна остановилась и несколько охранников, держа оружие наготове, направились к стоящей на обочине легковушке. Один из автоматчиков посветил в салон фонариком и тут же вытянулся по стойке «смирно». Из автомобиля медленно, не глядя на солдат, вылез эсэсовец в черной форме, сверкающей серебром генеральских погон. Небрежно цедя сквозь зубы, генерал потребовал к себе старшего в колонне. Подбежавший лейтенант несколько минут внимательно слушал вальяжного эсэсовца, затем бегом вернулся к обозу и велел всем следовать за генеральской машиной. Через десять минут колонна свернула на другую дорогу и углубилась в лес. Еще какое-то время автомобиль двигался со скоростью конвоя, но постепенно все больше уходил вперед. Лейтенант уже хотел приказать одному из своих мотоциклистов догнать генерала и попросить ехать помедленнее, но не успел — лес озарился вспышками выстрелов. Через несколько секунд колонна с немецкой амуницией перестала существовать.

В январе 1943 года немцы решают покончить с партизанами и проводят крупную войсковую операцию. Операция закончилась ограниченным успехом. Отряд был рассеян, понес большие потери, но спустя месяц партизаны вновь объединяются. Присоединяется к ним и Фриц Пауль, несмотря на свое сильное обморожение, он продолжает сражаться. В марте на территорию отряда приходит Красная Армия и товарищ Шменкель получает свою первую боевую награду - орден Красного Знамени.

Летом Ивана Ивановича командируют в разведку Западного фронта, где он проходит спецподготовку и в составе диверсионной группы его отправляют в глубокий немецкий тыл в районе Орши. Около месяца отряд выполняет поставленные боевые задачи, но военное счастье изменяет отважному коммунисту. Отряд погибает, Фрица Пауля Шменкеля, тяжелораненым, берут в плен. Военно-полевой суд приговаривает его к казни и 22 февраля в оккупированном Минске приговор приводят в исполнение.

Подвиг немца-интернационалиста так и остался бы безвестным, если бы не одна случайность. В 1961 году КГБ расследовались преступления одной полицайской банды, уничтоженной партизанами. Выяснилось,что руководил этой операцией Фриц Шменкель. Три года длились изыскания, разыскивались свидетели и в 1964 году отважному немцу за вклад в борьбу с фашистскими захватчиками было присвоено звание Героя Советского Союза.

0

37

http://s7.uploads.ru/WKomq.jpg

0

38

Даниэла,спасибо за рассказ,как же всё относительно в этом мире. Для своих он предатель,а для нас герой.

0

39

Омуль написал(а):

Для своих он предатель,а для нас герой.

Так и бывает. Недаром говорится:наш у них-разведичк, их у нас - шпион.

Немцы о русских - выдержки из дневников, писем и воспоминаний немецких солдат, генералов и офицеров, впервые столкнувшихся с русским народом в годы Великой Отечественной войны.

"Из этой борьбы против русской земли и против русской природы едва ли немцы выйдут победителями. Сколько детей, сколько женщин, и все рожают, и все приносят плоды, несмотря на войну и грабежи, несмотря на разрушение и смерть! Здесь мы боремся не против людей, а против природы. Но при этом я снова вынужден признаваться сам себе, что эта страна с каждым днем становится мне все милее." Лейтенант К. Ф. Бранд

"Они думают иначе, чем мы. И не трудись - русского ты все равно никогда не поймешь!" Офицер Малапарт

"Они так многосторонни, что почти каждый из них описывает полный круг человеческих качеств. Среди них можно найти всяких, от жесткого грубияна до святого Франциска Ассизского. Вот почему их нельзя описать несколькими словами. Чтобы описать русских, надо использовать все существующие эпитеты. Я могу о них сказать, чт о они мне нравятся, они мне не нравятся, я перед ними преклоняюсь, я их ненавижу, они меня трогают, они меня пугают, я ими восхищаюсь, они во мне вызывают отвращение!" А. Орме

"Русские крестьяне миролюбивы и добродушны... Когда мы во время переходов испытываем жажду, мы заходим в их избы, и они дают нам молоко, будто паломникам. Для них каждый человек нуждающийся. Как часто я видел русских крестьянок, голосивших над ранеными немецкими солдатами, как будто это были их собственные сыновья..." Майор К. Кюнер

"Русский народ, особенно больших просторов, степей, полей и сел, является одним из наиболее здоровых, радостных и умудренных на земле. Он способен сопротивляться власти страха с согнутой спиной. В нем столько веры и древности, что из него, вероятно, может произойти самый справедливый порядок в мире." Солдат Матисс

"Народ... ах да, прославленный русский народ!.. Я несколько лет производил выдачу заработной платы в одном рабочем лагере и соприкасался с русскими всех слоев. Есть среди них прекрасные люди, но здесь почти невозможно остаться безупречно честным человеком. Я постоянно поражался, что под таким давлением этот народ сохранил столько естественности. У женщин это заметно более, чем у мужчин, у старых, больше, чем у молодых, у крестьян больше, чем у рабочих, но нет слоя, в котором бы это совсем отсутствовало. Это чудесный народ, и он заслуживает, чтобы его любили." Военнопленный Голлвицер

"Русский может быть резким, и тогда он не знает меры. И все же он в высшей степени добродушен и способен поделиться последним куском хлеба. В этой полярности его характера лежит загадка русского человека и его непонятная для нас особенность, не поддающаяся никакому учету. Этот народ от природы здоровый и цельный... я научился прежде всего ценить этот народ." Военный священник Франц

"Храбрость русских основана на их нетребовательности к жизни, на их органической связи с природой. А природа эта говорит им о лишениях, борьбе и смерти, которым подвержен человек." Майор К. Кюнер

"У русских прежде всего отсутствует эта типично европейская усталость перед проблемами жизни... Их любознательность не знает пределов... Образованность настоящей русской интеллигенции напоминает мне идеальные типы людей ренессанса..."
Швейцарей Юкер, проживший в России 16 лет

"Разница между немецким и русским народом заключается в том, что мы держим наших классиков в роскошных переплетах в книжных шкафах и их не читаем, в то время как русские печатают своих классиков на газетной бумаге и издают бесформенными изданиями, но зато несут их в народ и читают." Военный священник Франц

"Сначала русские парни пробовали свои балалайки, потом один из них задал тон, и понеслась мелодия, прыгая и обрываясь... она взволновала девушек, им не сиделось; вышла одна, потом другая, попеременно выкидывая носки ботинок в такт музыке... Русские слова, другая мелодия. Снова это отбивание такта носками и вдруг... руки в бока, кружатся, отбивают каблуками... Затем берутся за руки... танцуют кокетливо, с блестящими глазами и с ритмом в крови. Им жарко, лица раскраснелись, мелодия несется... Полы дрожали, пары расходились, сходились, кружились, юбки летели. Казалось, их больше не удержать, а музыка все быстрее... и вдруг оборвалась. Тяжело дышащие девушки вернулись на скамейку. О, немецкие крестьяне и простой народ! Укрощенный народ! Вот посмотрите, что такое танец... Вдруг мне стало понятным мир, чувство жизни, это счастье простых людей... Это сознание невыразимой радости, русская Пасха, начало весны... О, благословенный мир." Унтер-офицер Гогофф

И в заключение:
"Славян невозможно победить, мы убедились в этом за сотни лет... Это нерушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей... Даже самый благоприятный исход открытой войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах собственно русских..." Отто фон Бисмарк

Источник: женский журнал "Славянка"

0

40

Женщины на войне: правда, о которой не принято говорить
https://cs7058.vk.me/c7002/v7002007/cc85/kz3f3ESaD9E.jpg

«Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи… Уходи… У тебя еще две младших сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с мужчинами…». Правда про женщин на войне, о которой не писали в газетах…

Публикуем воспоминания женщин-ветеранов из книги Светланы Алексиевич.

«Один раз ночью разведку боем на участке нашего полка вела целая рота. К рассвету она отошла, а с нейтральной полосы послышался стон. Остался раненый. «Не ходи, убьют, — не пускали меня бойцы, — видишь, уже светает». Не послушалась, поползла. Нашла раненого, тащила его восемь часов, привязав ремнем за руку. Приволокла живого. Командир узнал, объявил сгоряча пять суток ареста за самовольную отлучку. А заместитель командира полка отреагировал по-другому: «Заслуживает награды». В девятнадцать лет у меня была медаль «За отвагу». В девятнадцать лет поседела. В девятнадцать лет в последнем бою были прострелены оба легких, вторая пуля прошла между двух позвонков. Парализовало ноги… И меня посчитали убитой… В девятнадцать лет… У меня внучка сейчас такая. Смотрю на нее — и не верю. Дите!»

«У меня было ночное дежурство… Зашла в палату тяжелораненых. Лежит капитан… Врачи предупредили меня перед дежурством, что ночью он умрет… Не дотянет до утра… Спрашиваю его: «Ну, как? Чем тебе помочь?» Никогда не забуду… Он вдруг улыбнулся, такая светлая улыбка на измученном лице: «Расстегни халат… Покажи мне свою грудь… Я давно не видел жену…» Мне стало стыдно, я что-то там ему отвечала. Ушла и вернулась через час. Он лежит мертвый. И та улыбка у него на лице…»

«И когда он появился третий раз, это же одно мгновенье — то появится, то скроется, — я решила стрелять. Решилась, и вдруг такая мысль мелькнула: это же человек, хоть он враг, но человек, и у меня как-то начали дрожать руки, по всему телу пошла дрожь, озноб. Какой-то страх… Ко мне иногда во сне и сейчас возвращается это ощущение… После фанерных мишеней стрелять в живого человека было трудно. Я же его вижу в оптический прицел, хорошо вижу. Как будто он близко… И внутри у меня что-то противится… Что-то не дает, не могу решиться. Но я взяла себя в руки, нажала спусковой крючок… Не сразу у нас получилось. Не женское это дело — ненавидеть и убивать. Не наше… Надо было себя убеждать. Уговаривать…»

«И девчонки рвались на фронт добровольно, а трус сам воевать не пойдет. Это были смелые, необыкновенные девчонки. Есть статистика: потери среди медиков переднего края занимали второе место после потерь в стрелковых батальонах. В пехоте. Что такое, например, вытащить раненого с поля боя? Мы поднялись в атаку, а нас давай косить из пулемета. И батальона не стало. Все лежали. Они не были все убиты, много раненых. Немцы бьют, огня не прекращают. Совсем неожиданно для всех из траншеи выскакивает сначала одна девчонка, потом — вторая, третья… Они стали перевязывать и оттаскивать раненых, даже немцы на какое-то время онемели от изумления. К часам десяти вечера все девчонки были тяжело ранены, а каждая спасла максимум два-три человека. Награждали их скупо, в начале войны наградами не разбрасывались. Вытащить раненого надо было вместе с его личным оружием. Первый вопрос в медсанбате: где оружие? В начале войны его не хватало. Винтовку, автомат, пулемет — это тоже надо было тащить. В сорок первом был издан приказ номер двести восемьдесят один о представлении к награждению за спасение жизни солдат: за пятнадцать тяжелораненых, вынесенных с поля боя вместе с личным оружием — медаль «За боевые заслуги», за спасение двадцати пяти человек — орден Красной Звезды, за спасение сорока — орден Красного Знамени, за спасение восьмидесяти — орден Ленина. А я вам описал, что значило спасти в бою хотя бы одного… Из-под пуль…»

«Что в наших душах творилось, таких людей, какими мы были тогда, наверное, больше никогда не будет. Никогда! Таких наивных и таких искренних. С такой верой! Когда знамя получил наш командир полка и дал команду: «Полк, под знамя! На колени!», все мы почувствовали себя счастливыми. Стоим и плачем, у каждой слезы на глазах. Вы сейчас не поверите, у меня от этого потрясения весь мой организм напрягся, моя болезнь, а я заболела «куриной слепотой», это у меня от недоедания, от нервного переутомления случилось, так вот, моя куриная слепота прошла. Понимаете, я на другой день была здорова, я выздоровела, вот через такое потрясение всей души…»

«Меня ураганной волной отбросило к кирпичной стене. Потеряла сознание… Когда пришла в себя, был уже вечер. Подняла голову, попробовала сжать пальцы — вроде двигаются, еле-еле продрала левый глаз и пошла в отделение, вся в крови. В коридоре встречаю нашу старшую сестру, она не узнала меня, спросила: «Кто вы? Откуда?» Подошла ближе, ахнула и говорит: «Где тебя так долго носило, Ксеня? Раненые голодные, а тебя нет». Быстро перевязали голову, левую руку выше локтя, и я пошла получать ужин. В глазах темнело, пот лился градом. Стала раздавать ужин, упала. Привели в сознание, и только слышится: «Скорей! Быстрей!» И опять —

«Скорей! Быстрей!» Через несколько дней у меня еще брали для тяжелораненых кровь».
«Мы же молоденькие совсем на фронт пошли. Девочки. Я за войну даже подросла. Мама дома померила… Я подросла на десять сантиметров…»

«Организовали курсы медсестер, и отец отвел нас с сестрой туда. Мне — пятнадцать лет, а сестре — четырнадцать. Он говорил: «Это все, что я могу отдать для победы. Моих девочек…» Другой мысли тогда не было. Через год я попала на фронт…»
«У нашей матери не было сыновей… А когда Сталинград был осажден, добровольно пошли на фронт. Все вместе. Вся семья: мама и пять дочерей, а отец к этому времени уже воевал…»

«Меня мобилизовали, я была врач. Я уехала с чувством долга. А мой папа был счастлив, что дочь на фронте. Защищает Родину. Папа шел в военкомат рано утром. Он шел получать мой аттестат и шел рано утром специально, чтобы все в деревне видели, что дочь у него на фронте…»

«Помню, отпустили меня в увольнение. Прежде чем пойти к тете, я зашла в магазин. До войны страшно любила конфеты. Говорю:
— Дайте мне конфет.
Продавщица смотрит на меня, как на сумасшедшую. Я не понимала: что такое — карточки, что такое — блокада? Все люди в очереди повернулись ко мне, а у меня винтовка больше, чем я. Когда нам их выдали, я посмотрела и думаю: «Когда я дорасту до этой винтовки?» И все вдруг стали просить, вся очередь:
— Дайте ей конфет. Вырежьте у нас талоны.
И мне дали».

«И у меня впервые в жизни случилось… Наше… Женское… Увидела я у себя кровь, как заору:
— Меня ранило…
В разведке с нами был фельдшер, уже пожилой мужчина. Он ко мне:
— Куда ранило?
— Не знаю куда… Но кровь…
Мне он, как отец, все рассказал… Я ходила в разведку после войны лет пятнадцать. Каждую ночь. И сны такие: то у меня автомат отказал, то нас окружили. Просыпаешься — зубы скрипят. Вспоминаешь — где ты? Там или здесь?»
«Уезжала я на фронт материалисткой. Атеисткой. Хорошей советской школьницей уехала, которую хорошо учили. А там… Там я стала молиться… Я всегда молилась перед боем, читала свои молитвы. Слова простые… Мои слова… Смысл один, чтобы я вернулась к маме и папе. Настоящих молитв я не знала, и не читала Библию. Никто не видел, как я молилась. Я — тайно. Украдкой молилась. Осторожно. Потому что… Мы были тогда другие, тогда жили другие люди. Вы — понимаете?»

«Формы на нас нельзя было напастись: всегда в крови. Мой первый раненый — старший лейтенант Белов, мой последний раненый — Сергей Петрович Трофимов, сержант минометного взвода. В семидесятом году он приезжал ко мне в гости, и дочерям я показала его раненую голову, на которой и сейчас большой шрам. Всего из-под огня я вынесла четыреста восемьдесят одного раненого. Кто-то из журналистов подсчитал: целый стрелковый батальон… Таскали на себе мужчин, в два-три раза тяжелее нас. А раненые они еще тяжелее. Его самого тащишь и его оружие, а на нем еще шинель, сапоги. Взвалишь на себя восемьдесят килограммов и тащишь. Сбросишь… Идешь за следующим, и опять семьдесят-восемьдесят килограммов… И так раз пять-шесть за одну атаку. А в тебе самой сорок восемь килограммов — балетный вес. Сейчас уже не верится…»

«Я потом стала командиром отделения. Все отделение из молодых мальчишек. Мы целый день на катере. Катер небольшой, там нет никаких гальюнов. Ребятам по необходимости можно через борт, и все. Ну, а как мне? Пару раз я до того дотерпелась, что прыгнула прямо за борт и плаваю. Они кричат: «Старшина за бортом!» Вытащат. Вот такая элементарная мелочь… Но какая это мелочь? Я потом лечилась…

«Вернулась с войны седая. Двадцать один год, а я вся беленькая. У меня тяжелое ранение было, контузия, я плохо слышала на одно ухо. Мама меня встретила словами: «Я верила, что ты придешь. Я за тебя молилась день и ночь». Брат на фронте погиб. Она плакала: «Одинаково теперь — рожай девочек или мальчиков».

«А я другое скажу… Самое страшное для меня на войне — носить мужские трусы. Вот это было страшно. И это мне как-то… Я не выражусь… Ну, во-первых, очень некрасиво… Ты на войне, собираешься умереть за Родину, а на тебе мужские трусы. В общем, ты выглядишь смешно. Нелепо. Мужские трусы тогда носили длинные. Широкие. Шили из сатина. Десять девочек в нашей землянке, и все они в мужских трусах. О, Боже мой! Зимой и летом. Четыре года… Перешли советскую границу… Добивали, как говорил на политзанятиях наш комиссар, зверя в его собственной берлоге. Возле первой польской деревни нас переодели, выдали новое обмундирование и… И! И! И! Привезли в первый раз женские трусы и бюстгальтеры. За всю войну в первый раз. Ха-а-а… Ну, понятно… Мы увидели нормальное женское белье… Почему не смеешься? Плачешь… Ну, почему?»

«В восемнадцать лет на Курской Дуге меня наградили медалью «За боевые заслуги» и орденом Красной Звезды, в девятнадцать лет — орденом Отечественной войны второй степени. Когда прибывало новое пополнение, ребята были все молодые, конечно, они удивлялись. Им тоже по восемнадцать-девятнадцать лет, и они с насмешкой спрашивали: «А за что ты получила свои медали?» или «А была ли ты в бою?» Пристают с шуточками: «А пули пробивают броню танка?» Одного такого я потом перевязывала на поле боя, под обстрелом, я и фамилию его запомнила — Щеголеватых. У него была перебита нога. Я ему шину накладываю, а он у меня прощения просит: «Сестричка, прости, что я тебя тогда обидел…»

0

41

Даниэла написал(а):

Публикуем воспоминания женщин-ветеранов из книги Светланы Алексиевич.

Читала, пронзительная книга...

0

42

Даниэла,спасибо. Да были люди в наше время!

0

43

https://cs7058.vk.me/c7001/v7001273/13f08/lcpcbermu5E.jpg

0

44

Настоящие герои, но сколько пользы смогли бы принести нашей стране в мирное время...
Сталину приписывают слова: ты человека прости или убей. Лично я не простила немцев за эту войну...

0

45

Елена написал(а):

Настоящие герои, но сколько пользы смогли бы принести нашей стране в мирное время...

ППКС Но то были чужеземцы с которыми мы сшибались не раз,хоть и правители у нас были из изнего роду. А вот что с нами сотворили Горбачёв,Ельцин и иже с ними,нам ещё предстоит расхлёбывать и расхлёбывать.

0

46

http://s7.uploads.ru/1X2mK.jpg

Потемкин Михаил Яковлевич (30 сентября 1917 – 1 апреля 1945), майор, командир 129-го стрелкового полка 93-й стрелковой Миргородской Краснознаменной ордена Суворова дивизии.

В марте 1945 года полк Потемкина участвовал в отражении контрнаступления противника в районе озера Балатон. В упорных боях полк уничтожил 4 орудия, 2 самоходно-артиллерийские установки, 2, танка, 23 миномета, более 500 солдат и офицеров противника и удержал важный плацдарм на восточном берегу канала Эньше в районе города Шиофок.

Погиб в ходе штурма одного из укрепленных пунктов противника в Австрии.

Звание Героя Советского Союза Михаилу Яковлевичу Потемкину присвоено посмертно 28 апреля 1945 года.

0

47

73 года назад советские войска разгромили фашистов под Сталинградом. Сталинградская битва – решающее сражение всей Второй мировой войны, в котором советские войска одержали крупнейшую победу.

Сталинград. Сообщение BBC в октябре 1942г.
"...за 28 дней была завоевана Польша, а в Сталинграде за 29 дней немцы взяли несколько домов. За 38 дней была завоевана Франция, а в Сталинграде за это же время немецкая армия продвинулась с одной стороны улицы на другую"

http://s7.uploads.ru/P81GH.jpg

"Да мы все вместе взятые не стоим двоих этих русских!"

Записи из дневника немецкого солдата, погибшего под Сталинградом.
В опубликованном дневнике немецкого солдата, воевавшего в составе группы армий «Север». Он рассказывает о случае, произошедшем с ним в самом начале войны в июле 1941 года.

«Мы с другими камрадами поспешили посмотреть, кто же причинил нам такой ущерб, и пошли влево от колонны, поднимаясь на маленькую горочку, слегка возвышавшуюся в 100 м от дороги. На этой горочке уже стояла группа наших офицеров и солдат, державших оружие наготове. Все они смотрели на что-то такое на земле, что скрывали от меня их фигуры.

Подойдя к этой группе немного со стороны, я увидел картину, преследовавшую меня затем многими бессонными ночами. На пригорке находился совсем неглубокий окоп, вокруг которого были видны немногочисленные воронки то ли от мин, то ли от малокалиберной пушки. Рядом с окопом лежало распластанное тело русского солдата, изрядно присыпанное землей — вероятно, от близких взрывов. На бруствере стоял русский пулемет без щитка; его кожух охлаждения ствола был туго замотан грязными тряпками — видимо, для того чтобы хоть как-то задержать вытекание воды через ранее пробитые пулями в нем дырки. Рядом с пулеметом на правом боку лежал второй мертвый русский солдат в грязной, измазанной кровью форме. Его покрытая густой пылью и тоже кровью правая рука так и осталась на пулеметной рукоятке. Черты его лица в кровавых пятнах и земле были скорее славянскими, я уже видел такие мертвые лица раньше.

Но самое поразительное в этом мертвеце было то, что у него не было обеих ног практически до колена. А кровавые обрубки были туго затянуты то ли веревками, то ли ремнями, чтобы остановить кровотечение. Видимо, погибший пулеметный расчет был оставлен русскими на этой горке, чтобы задержать продвижение наших войск по дороге, вступил в бой со следующей впереди нас нашей частью и был обстрелян артиллерийским огнем. Такое самоубийственное поведение уже мертвых русских тут же вызвало оживленное обсуждение у окруживших окоп моих камрадов и офицеров. Офицер ругался, что эти скоты убили как минимум пятерых его солдат, ехавших в передней машине, и испортили саму машину. Солдаты обсуждали, какой вообще был смысл русским занимать оборону на этой высотке, которую можно было обойти со всех сторон, и их позиция была ничем не защищена.

Меня тоже занимали те же мысли, и я решил поделиться ими с нашим старым Хьюго, который стоял тут же, вблизи русского окопа, и молча протирал медный мундштук своей курительной трубки куском шинельного сукна. Хьюго всегда так делал, когда его что-то сильно расстраивало или настораживало. Он, естественно, видел и слышал то же, что и я.

Подойдя к нему совсем близко, я, стараясь говорить как бравый солдат, сказал: "Вот что за идиоты эти русские, не так ли, Хьюго? Что они вдвоем могли сделать с нашим батальоном на этом поле?"

И тут Хьюго внезапно для меня изменился. От его спокойной солидности, основанной на старом боевом опыте, внезапно не осталось и следа. Он вполголоса, так, чтобы не слышали остальные, сквозь зубы буквально прорычал мне: "Идиоты?! Да мы все вместе взятые не стоим двоих этих русских! Запомни, сопляк! Война в России нами уже проиграна!".

Я остолбенел от такой внезапной перемены в моем старшем наставнике, а тот отвернулся от толпы наших солдат, окружавших русский окоп и приподняв подбородок молча посмотрел на далекий русский горизонт. Затем три раза слегка сам себе кивнул, будто соглашаясь с какими-то своими скрытыми мыслями и слегка ссутулившись неторопливо пошел к нашему грузовику. Отойдя от меня на десяток метров, он обернулся ко мне и уже спокойным, привычным мне голосом произнес: «Возвращайся к машине, Вальтер. Скоро поедем»…

Автор дневника не пережил войну. Свои записи он оставил у родителей во время отпуска в 1942 году со словами: «Я точно знаю, что не вернусь домой, поскольку у русских только одна цель – убить нас всех». Он погиб в начале 1943 года где-то под Сталинградом.

0

48

Елена написал(а):

поскольку у русских только одна цель – убить нас всех».

У них была такая же цель, только мы были на своей земле и никого к себе не звали. Вот такие люди как эти двое в окопе и победили врага.

0

49

Омуль написал(а):

Вот такие люди как эти двое в окопе и победили врага.

Так точно, и даже враги признают нашу силу духа.

СТАЛИНГРАДСКАЯ БИТВА
Документалистика

I
http://russia.tv/video/show/brand_id/37 … id/235282/
II
http://russia.tv/video/show/brand_id/37 … id/235293/

0

50

Елена, посмотрела 2 части фильма. Не понравились акценты расставленные в фильме. Особенно резануло, что воевать стали только тогда,когда появились загран отряды.

0

51

Я не видела еще, оставила ссылки, чтобы не потерять, документальные кадры тех лет всегда интересны, а на акценты можно не обращать внимания...

0

52

Участники Сталинградской битвы
Алексей Стефанов и его жена Людмила Стефанова из Москвы.

https://pbs.twimg.com/media/CbLrhOLUMAAnqcQ.jpg

0

53

Поздравляю с днём Великой Победы! Желаю всегда побеждать и не унывать при поражении. Здоровья и счастья!
http://sg.uploads.ru/t/xqvNo.gif

0

54

ПАРАД ПОБЕДЫ, МОСКВА, 9 МАЯ 2017

http://vidzona.top/paradpobedy9may2017.html

У нас в Израиле по всем городам тоже прошли парады победы.
http://9tv.co.il/news/2017/05/09/242609.html

Из нашей сегодняшней прессы.

Спасибо деду за Победу

Мне все равно, что думают о полосатой ленточке те, кто сделал из нее кликушеский культ и присвоил себе право писать инструкции, когда и куда ее можно привязывать...

Мне плевать на тех, кто сейчас брызжет слюной и желчью стараясь облить грязью День Победы...

Это мой праздник. Мне его передал - из рук в руки - мой папа, воевавший с июня 41-го (киношный штамп - выпуск, который со школьного бала отправился на призывной пункт) по 48-й. В Японии.

...Сколько себя помню - 9 мая проводила с папой. Сначала он брал меня к Большому театру, потом - в Парк Горького... Иногда мы просто гуляли по Тверской...

К нему подбегали дети, подходили молодые, и не очень, люди, говорили: "Спасибо!" и дарили цветок. Как правило один. Папа возвращался домой с охапкой разноперых цветов. Это были самые лучшие на свете букеты!

И - да - он брал Георгиевские ленточки, когда московские (пошла эта традиция из Москвы) школьники без всякой указиловки сверху придумали этот ритуал, привозил домой, повязывал где-то у себя в комнате...

Поэтому ничто и никогда не заставит меня плеваться в сторону Георгиевской ленточки. Да, сегодня, когда этот символ опошлила машина официоза, цинично присваивая и умерщвляя все, что идет у людей от сердца, я не привяжу ее - как несколько лет назад - к салонному зеркалу машины. Но те ленточки, которые держал папа, лежат по сей день в коробочке, вместе с его боевыми наградами. Ему этот ритуал нравился...

И - еще раз "да" - мой сын имеет право говорить: "Спасибо деду за Победу!" Для него это не безликий лозунг на куске красной тряпки или грязном стекле проезжающей мимо машины. Он искренне благодарит своего собственного деда - дедушку - за то, что мы у него родились... Сначала дочери - мы с сестрой. Потом - внуки. Наши сыновья...

Автор: Катя Котляр

Отредактировано natasha (13.05.2017 18:06)

0

55

День победы в Донецке.

0

56

С праздником Великой Победы!!!

http://s1.uploads.ru/G2xdn.jpg

0

57

http://s014.radikal.ru/i329/1705/5e/5fbdfbaae0df.jpg
С праздником великой победы!

0

58

Михаил Жигалов.  :flag:

0

59

Спасибо !!! Пронзительно, спасибо, дорогой Валерий Сергеевич!
Прорвало, реву.
Лена, это когда снимали, в каком году?? И тебе спасибо!

Отредактировано natasha (13.05.2017 18:05)

0

60

Присоединяюсь,видео на разрыв)Тоже реву....

0


Вы здесь » Кружок по интересам » Праздник к нам приходит... » 9 мая - это праздник со слезами на глазах...