Кружок по интересам

Объявление

Наивно? Очень. «Наивно? Очень.» Проект Нелли Уваровой. Посетите интернет-магазин, в котором продаются неповторимые вещи, существующие в единственном экземпляре. Их авторы вложили в них всё свое умение и всю душу. Авторы этих работ - молодые люди с тяжелыми ограничениями жизнедеятельности. Подарите им немного своей доброты и тепла!!!

Добро пожаловать на форум!!!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кружок по интересам » Григорий Антипенко » Улыбнись нам, Господи


Улыбнись нам, Господи

Сообщений 1 страница 30 из 70

1

В театре Вахтангова начались репетиции спектакля «Улыбнись нам, Господи», режиссер Римас Туминас.

В прошлом году вахтанговцы буквально «взорвали» театральную общественность премьерой «Евгения Онегина». И, похоже, собираются сделать это еще раз: в марте 2014 года Римас Туминас представит публике спектакль по роману Григория Кановича «Улыбнись нам, господи». В центре истории — судьба литовского еврейства, раскрытая через рассказ о «маленьком человеке», упорно про-тивостоящем злу. В репетициях принимают участие звезды первой величины: Сергей Маковецкий, Евгений Князев, Виктор Сухоруков, Юлия Рутберг, Алексей Гуськов, Александр Рыщенков, Олег Макаров, Виктор Добронравов, Григорий Антипенко. (http://www.vashdosug.ru)

Ещё год назад Туминас говорил о желании поставить этот спектакль.
http://www.vakhtangov.ru/mediabox/interview/press/27560

Фрагмент его интервью
– Один из ваших мною любимых спектаклей – это «Ветер шумит в тополях». Он мне близок так же, как ваш литовский спектакль «Улыбнись нам, Господи».
– Я хочу вернуться к нему. Мне кажется, спектакль еще не доигран, да и судьба у него оказалась сложная – умер актер, мы пытались спектакль реанимировать, но не смогли. Я буду великим грешником, если забуду «Улыбнись нам, Господи».

ссылка на роман Григория Кановича «Улыбнись нам, господи»
http://coollib.net/b/191488

Рецензия на Литовскую постановку Туминасом этого спектакля:

ЛУЧШЕ БЫ ВСЕ ЛЮДИ БЫЛИ ЕВРЕЯМИ

Г. Канович. «Улыбнись нам, Господи!» Вильнюсский Малый театр (Литва).
Режиссер Римас Туминас

Отношение к евреям со стороны человечества концентрируется в двух крайностях. Их ненавидят, преследуют, для этого придумывают расовые теории и способы уничтожения. Либо их очень любят. Кощунственно уравнивать вред, приносимый тем и другим, геноцидом и жалостью. Поэтому постараемся забыть, что были Освенцимы, и поговорим о любви.

Режиссёр Римас Туминас инсценировал роман Григория Кановича. Пока писатель жил в Литве, его называли официальным. Правда, неясно было, где была его «официальная» среда. Он печатался, получал премии. Пьесы его шли кое-где, но успеха не имели. Романы успех имели, но не ставились. Года два назад он уехал в Израиль, оставив на родине многотомный эпос о евреях в Литве. Проза не хуже Георгия Маркова, однако — обращённая к малому местечковому народу, которого нигде не осталось.

Спектакль выделяет щедрость колорита — не литовского, а еврейского. Можно подумать, что актеры перевоплотились в мелких и жалких обитателей местечек, которые некогда были разбросаны по России и её доминионам. Исполнение — бережное и снисходительное. Все краски берутся между шаржем и карикатурой. Современный семит вряд ли вызовет столько поэтических чувств, как еврей дореволюционный. А тот, нищий, забитый, счастливый и мудрый еврей, не оставляет равнодушных в зале, и театр не дает его в обиду. Драматическим началом пожертвовано ради простой чувствительности.

Этот недостаток возмещён вниманием к национальным нравам и эпической приподнятостью. Действие отнесено к началу века, когда и в Вильно, и в Петербурге, и в Москве, и в Киеве постреливали в губернаторов, а молодые честолюбивые евреи бросали местечки и гетто и активно пополняли ряды социалистов и террористов. Эфраим — герой спектакля — отец одного из них. Он отправляется в Вильно, чтобы успеть встретиться с сыном до вынесения приговора. Эфраим несёт своё несчастье молча; его товарищи, такие же бедняки и пилигримы, также очень сдержанны. Правдивость колорита выражена в бесстрастии. Это даже не бесстрастие, а созерцание на почве полного приятия со всем добрым и всем злым. По духу, нравственно-религиозным установкам, по историческому опыту своему такой персонаж и должен быть бесконфликтен. Патриархальный еврей, которого так любит современный театр, в драматические герои подходит мало. Непреодоленный фольклор делает из него странную забаву для взрослых: «Смотри, это еврей, он хороший».

Под взглядом сурового бога (расиновская Аталия говорила ему: «Еврейский бог, ты снова победитель!» Потому и была трагической персоной.) еврей смиряет жалобы и не протестует. Высшая его жизненная добродетель — терпение. Вот Эфраим и терпит, глубоко погружённый в свои думы, и о них, как и о душе Эфраима, узнаём немного.

Не на всякой почве возникал театр; самой плодородной была, между прочим, протестантская. Специфически еврейской драмы нет, если не считать «Мальтийского еврея», «Венецианского купца», «Натана Мудрого», «Уриэля Акосты». С другой стороны, эти классические драмы свидетельствуют, что любой человек может стать трагическим героем. Позиция литовского театра (не его одного, сложилось что-то вроде специальной темы) иная — приблизиться к этой, как бы библейской, материи и воспроизвести её на сцене со всеми приметами. В этой стилистике всё приобретает качество возвышенного, любое бытовое событие делается бытийным. Провинциальная история, похожая на другие подобные, как капли воды, может быть, в чём-то и отражает в себе тёмный мир Библии. Не знаю. Часть, давно уже отпавшая, обладает символизмом целого. На этом держится решение Р. Туминаса. Путь от местечка до Вильно (у Шолом-Алейхема — до Петербурга) подаётся как Путь, Исход. В напыщенной интонации, когда она появляется в европейской драме, всегда видят влияние библейского стиля. Оно может быть и дурным, тогда возвышенное превращается в фальшивое. Целый пласт литературы, на русском языке представленный Шолом-Алейхемом и его учениками, культивирует малый библейский эпос, в котором общие места из Библии монтируются с фольклором. Для театра, ищущего ветхозаветных ощущений или ощутившего прилив христианских чувств, есть, где разгуляться. Псевдобиблейские мелодрамы размножались на сценах бывшего Союза обратно пропорционально исходу из него инородцев. Подкреплённая авторитетными столичными именами Марка Захарова и Евгения Леонова («Поминальная молитва»), шолом-алейхемская вековечная грусть «обетования» и «послушания» вызывает смешанные чувства. Опыт двадцатого века (прошу прощения за то, что обещание все-таки нарушено) делает нестерпимыми местечковые мистерии. Уменьшительное «местечко», кстати, показывает, как сократилось царство иудейское на всех «вторых» родинах. Григорий Канович написал свои романы вслед, в память, как реквием. Нет ни места, ни «местечка» для еврея. Я видела несколько «Поминальных молитв», «Алей- хем-Шолом» у В. Харитонова в «Эксперименте», и везде, независимо от воли и дарования авторов, всё дело сводится к пошлому разрешению еврейского вопроса (пора оставить его неразрешенным).

Значит ли, что тема закрыта? Нет. Фридрих Горенштейн в «Псаломе» перестал нянчиться с лубочным евреем. Его роман — параллель прозе Платонова, о Вавилоне без островков доброго божьего мира. В 1993 году в Петербурге немецкий театр «Креатур» показал спектакль Анджея Ворона «Лавки с корицей», тоже по прозе и тоже «мальчика из местечка», до конца дней помнившего детство, Бруно Шульца. Само собой разумеющийся национальный колорит был разъят и превращён в осколки навязчивых житейских форм, крутившихся в мозгу и воочию, перед публикой, как карусель, которая была одним из устрашающих образов спектакля. Ворон поставил превосходное трагическое рондо о муках воспоминаний. Герой бежал из дома, из местечка и всегда чувствовал вину за это. В большом мире он не находил покоя, а своё прошлое всё время как бы обрабатывал по Шолом-Алейхему, но оно не поддавалось и оставалось кошмарно-обыденными картинами, вызывающими в душе его один лишь ужас. Так, с этим грузом герой доживал до мировой войны и в ней навсегда пропадал, терялся, как и сам Бруно Шульц. В сюжет входили всё те же путь, погромы, семья, заповеди, обычаи, и хотя они игрались, как и писались, с маленькой буквы, из всего показанного вырисовывалась Судьба. Бежавший от неё неизбежно возвращался вспять. Всё тайное в нём раскрывалось до сокровенной глубины, его сознание выворачивалось наизнанку в экзистенциальной тошноте. Был он дважды, трижды еврей без акцента, пластики, мимики, как Эдип — грек, а Макбет — шотландец.

Литовцы привезли на фестиваль спектакль, материал которого заведомо ни с кем не соревновался, потому что выигрывал сразу (как и югославский кукольный театр с темой Сараева, делавшей невежливой и невозможной оценку его работы). Вильнюсскому Малому не требовалось скидок. Они сами обращали все усилия в тему: от хода гуськом, в цепочку, музыкально-пластического лейтмотива — до широко раскрытых дверей, где иудей Розенталь увидел сияние христианского рая. Между прологом, когда соседи собирают Эфраима в путь, и эпилогом, где евреев, достигших Вильно, истребляют, как насекомых, дезинфицируют и рассеивают, шли интермедии, чистые анекдоты, где действовали фольклорные персонажи — нищие и мудрые. Трапеза, кормление и обихаживание коня, сон, товарообмен, драка и медленное, поистине эпическое движение обоза, стоявшего посреди площадки, — это равномерность вечности. Время от времени широкий жест мизансцены напоминает о значимости неторопливого движения на одном месте: ковчег-обоз посыпается зерном; евреи во главе с палестинцем, личностью особого смысла, играют музыку, которая музыкой может быть только у них в душе, а в мире, в звуке скрежещет; скарб умершего Розенталя передается из рук в руки по вещичке в церемониале прощания живых с мертвым; путники молчат, исчерпав немногие темы оживлённых бесед, каждый глядит куда-то в свою сторону, и тогда спектакль на долгие секунды погружается в грёзу и безмолвие. Кажется, что действие (по крайней мере, переход от одной интермедии к другой, от молчания к монологу, от скрипов и шарканья к музыке) само собой изливается на сцену, во всей серо-коричневой массивности, как с трудом сдвинутый и неостановочно катящий монолит. Это, конечно, иллюзия. В Малом театре Вильнюса, как у литовцев вообще, любая спонтанность хорошо организована и продумана. Особая режиссёрская искусность требуется, чтобы швы не бросались в глаза и текучесть выглядела совершенно органической. Центральный образ, обоз, прямо на глазах рождается из элементарных, видавших виды объёмов, деревянных ящиков, которые в некоем экстазе творения громоздятся один на другой, а в финале снова разбираются. Музыка (Ф. Латенас) сокрушительными по громкости «гласами» сопровождает тихий, бесконечно долгий поезд. Контрасты пасторали и библейской риторики, бытовой комедии и трагических метафор (Вечный жид — Палестинец; повисшие над сценой Эфраим и Шмуле-Сендер), примитив (конь — это шкаф, а морда коня — портрет «незнакомки») и сложная интеллектуальная символика (раскрытые в сияние двери, которые перед началом путешествия Эфраим забил досками) дают представление об уровне режиссуры. Зрители, сидевшие прямо на сцене «Балтдома», были объединены в «священный круг». Путевые приключения, вполне представимые как плутовская история, гротескная комедия, этнографический реализм, выглядели торжественной аллегорией, а лирико-комедийные антракты добавляли к ней чуть кисловатого юмора. Целесообразность отсчитывалась от инсценировки. Из романа с несколькими сюжетными линиями, выигрышными в театре, выбрана и оставлена лишь одна, с дорогой из местечка до Вильно. Образ Эфраима, этого литовского Тевье, опущен с библейских котурн. Вместо пророческой фигуры патриарха, главы рода, восьмидесятилетнего каменотеса, С. Рачкас играет характерного силача-молчуна. Его герой обращён в самого себя, он отвечает только за собственные мысли и чувства, за свою историю. Скорее всего, это крестьянин, человек, так сказать, эры земледелия, а не кочевого скотоводства. История литовского народа, как она представляется режиссеру, подтекстована к эпосу евреев. Это, конечно, выводит узконациональные темы из заключения, к всеобщим Путям. Ко всякой катастрофической перемене в судьбе народа, к трагедиям репатриации, репрессий, эвакуации, разрыва с материнской землей, к трагедиям нарушенного хода вещей, бытийным обвалам вынужденного странствия и связанных с ним страданий бездомности. Многие зрители, всякий по своей причине, домысливали коллизию Эфраима, складывая её с собственными воспоминаниями, потому что универсальная в истоке формула обретения эпической истины подходит не только к известным мировым передрягам двадцатого века, но и к любому факту сегодняшнего дня. Откройте газету — убедитесь в этом.

Эта-то пригодность фабулы, её ветхозаветная гарантия и податливая как флюгер, политичность, готовность просветиться в любой темной межнациональной склоке и локальной войне, настораживали. Связать сразу всех единым страданием, означает никого не обидеть, всех простить и самим очиститься. Так бывает только в сказках. Среди модных идей, рождённых последним временем, одна из самых неприятных — покаяние. Все, мол, должны принять вину и просить прощения — большевики, конформисты, военные, старики, молодежь, атеисты, горожане, правители, воры, осведомители и прочая… По некоторым проектам — и евреи; даже, может быть, больше других. По другим — перед ними склоните головы. Дальше пути без покаяния нет. Совершенно поверхностное, ужасно публицистическое (вернее, журналистское) покаяние на словах превратилось в одну из спасительных соломинок искусства, которое отдувается за грехи истории. Циническая, наиболее косная часть человечества даже усвоила все моральные выгоды таких «банных дней»: после покаяния легче грешить. Мыслящие люди, интеллигенция, принимаются за покаянные процедуры с благими намерениями. Евреи для этого материал стопроцентно подходящий, в философском смысле «спекулятивный». Один из персонажей спектакля «Улыбнись нам, Господи!» говорит: «Если бы я был богом, то сделал бы так, чтобы все люди были евреями» (отчасти так и думает постановщик этой литовской мистерии). Я продолжу остроумный проект Розенталя: если бы все люди были евреями, их не надо было бы так старательно и так не вовремя любить.

http://ptj.spb.ru/archive/9/v-peterburg … ievreyami/

И еще:

"...Красота повседневности, открытая Туминасом, стала неотъемлемой частью его сценического осмысления исторической памяти. Режиссер всегда умел и умеет в обыденности увидеть уникальность и суггестивно выразить ее. Специфическое туминасовское отражение исторической памяти творится из органично сливающихся стилей: игрового театра, театра психологического и, если можно так выразиться, винтажного театра. Отсюда и особая атмосфера, которую рождает микст живой театральности, несомненной достоверности и ностальгии.

Иначе говоря, в театре Туминаса всегда как будто гоняются одна за другой волны разных времен. Настоящее время театральной игры («здесь и сейчас»), иллюзия настоящего времени — и чувство ретро, чувство прошедшего времени, которое нельзя вернуть, можно лишь заглянуть туда, как в старый альбом. Гармоничность этих временных волн, пожалуй, ярче всего отразилась в культовой постановке «Улыбнись нам, Господи», которая начала золотой век театра Туминаса и стала одним из ярчайших литовских спектаклей конца ХХ века. Герои этого спектакля — литовские евреи начала ХХ века. Трое друзей, узнав, что сын одного из них стрелял в генерал-губернатора, оставляют свой городок и начинают долгое путешествие в Вильнюс — в суд. Режиссер подчеркивал игровой, условный характер действия. Вместо лошади — перевернутый шкаф, а герои сидели в коляске, сооруженной из множества старых вещей: потрепанных чемоданов, корзин, коробок, книг. Но эта театральность не редуцировала ощущение реальности, которое рождалось из психологически нюансированной и индивидуализированной актерской игры, а также из аутентичных деталей литовского прошлого. Художественное пространство заполняли этнографические элементы: еврейские молитвы, ритуалы, черты национальной характерности у персонажей. В спектакле царила атмосфера невозвратимого прошлого.

Повествуя о путешествии героев в Вильнюс, Туминас рассказывал и о вечном путешествии человека в недостижимую землю обетованную. «Улыбнись нам, Господи» — размышление о судьбе еврейского, литовского и, казалось, любого другого народа. Этот спектакль — хрестоматийный пример режиссерского обобщения, метафоризации. После финальной сцены, в которой герои погибли, на сцене оставался только вращающийся контур синагоги — храма, построенного в память еврейской культуры и вообще в память бывших культур и настоящих, которые когда-нибудь станут бывшими. Театр стремился увековечить эту память.
http://ptj.spb.ru/archive/66/fest-baltd … -tuminasa/

все с http://antipenko.forum24.ru/

Отредактировано Даниэла (20.12.2013 14:03)

0

2

Даниэла,спасибо за информацию

0

3

Омуль написал(а):

Даниэла,спасибо за информацию

ППКС, для меня остается загадкой, как этот малый, периодически притесняемый и угнетаемый народ проник во все сферы жизни всех народов мира.  :flirt: А сколько этому народу уделяется внимания в мировой культуре, др. народы могут только позавидовать.

0

4

Даниэла, спасибо за новости! Будем ждать премьеру :cool:

0

5

Даниэла написал(а):

Циническая, наиболее косная часть человечества даже усвоила все моральные выгоды таких «банных дней»: после покаяния легче грешить. Мыслящие люди, интеллигенция, принимаются за покаянные процедуры с благими намерениями. Евреи для этого материал стопроцентно подходящий, в философском смысле «спекулятивный». Один из персонажей спектакля «Улыбнись нам, Господи!» говорит: «Если бы я был богом, то сделал бы так, чтобы все люди были евреями» (отчасти так и думает постановщик этой литовской мистерии). Я продолжу остроумный проект Розенталя: если бы все люди были евреями, их не надо было бы так старательно и так не вовремя любить.


Это точно, не любите так старательно и так невовремя.

Елена написал(а):

ППКС, для меня остается загадкой, как этот малый, периодически притесняемый и угнетаемый народ проник во все сферы жизни всех народов мира.   А сколько этому народу уделяется внимания в мировой культуре, др. народы могут только позавидовать.

Во первых, потому что не было своей страны, во вторых- вся мировая культура идет из БИБЛИИ. А завидовать не советую !
Евреи всегда жили одним днем, знали , что кто-то придет и всех уничтожит, так было(1 век),15 век Испания и Франция, !(16  -19 века) не прекращающиеся погромы в Польше, В Украине, в России( в черте оседлости),  Вторая мировая(во всей Европе и Африке,захваченной Гитлером),наше время в Израиле- есть (арабское окружение) и будет !!!
Прогнозы на будущее  не утешительны !

0

6

В спектакле заявлено два состава, Григорий Александрович играет в паре с Олегом Макаровым.
Роль - Палестинец
Кто выйдет в премьеру - пока неизвестно.

с http://antipenko.forum24.ru/

0

7

Даня,спасибо за новость

0

8

В Вахтанговском театре презентовали книгу о худруке Римасе Туминасе

23 января, 23:57
Сам режиссер пригласил 7 марта на премьеру своего нового спектакля "Улыбнись нам, Господи"

МОСКВА, 23 января. /Корр. ИТАР-ТАСС Ольга Свистунова/.

http://s9.uploads.ru/t/K4JBn.jpg
В непривычном амплуа - в качестве литературного героя - дебютировал худрук Вахтанговского театра Римас Туминас. В большом зрительском фойе перед началом вечернего спектакля с аншлагом прошла презентация книги, посвященной известному литовскому режиссеру, который 6 лет назад возглавил прославленную московскую труппу и принес ей оглушительный успех, поставив такие нашумевшие спектакли, как "Дядя Ваня", "Маскарад", "Пристань", "Евгений Онегин".

Книгу "В саду Римаса Туминаса" написала соотечественница литовского режиссера Гражина Байкштите. Она знакома с Римасом Туминасом со студенческих времен. Он учился в ГИТИСе, она - во ВГИКе. Тогда и зародилась их дружба, результатом которой и стало представленное сегодня издание.

"Эта книга не претендует на театроведческий анализ спектаклей, - призналась Гражина Байкштите. - Мне хотелось написать о жизни и творчестве друга своей юности, мысленно обратиться к началу начал - превращению талантливого юноши в большого творца - и вновь вернуться в сегодняшний день, в котором далеко не всякая творческая личность находит свое место. Римас Туминас его нашел и свой уникальный талант успешно реализует не только в Литве, но и на театральных подмостках всего мира".

В первоначальном варианте книга была опубликована на литовском языке и теперь по инициативе Вахтанговского театра переведена на русский.

Присутствовавший на презентации посол Литовской Республики в РФ Ренатас Норкус рассказал, что читал книгу на литовском и с удовольствием прочитает ее второй раз, уже на русском языке. По словам дипломата, этот литературный труд "открывает частичку той загадки, которая называется Римас Туминас".

Что же касается самого героя книги, то, как выяснилось, он книги о себе не читал - ни на литовском, ни на русском языках. И, вообще, был против ее написания.

"Когда-то, очень давно, какой-то молодой литератор уже хотел написать книгу обо мне, - напомнил Римас. - Я посоветовался с мамой, которая решительно запретила это сделать. И я как хороший сын послушался. Сейчас мамы нет в живых, и посоветоваться с ней не было возможности. Пришла красивая женщина, подруга юности, я не устоял против ее предложения и согласился. Так что, можно сказать, что книга появилась через мое нежелание".

Откровенничая с аудиторией, обычно скрытный литовец пообещал, что, конечно, познакомится с литературным опусом о самом себе. "Может быть, почитаю летом, на хуторе, или когда выйду на пенсию", - мечтательно заявил Туминас.

А пока у него нет времени - он готовит к выпуску новый спектакль "Улыбнись нам, Господи" по одноименному роману Григория Кановича. Премьера объявлена на 7 и 8 марта.

В интервью ИТАР-ТАСС Туминас напомнил, что 20 лет назад уже ставил подобный спектакль в своем Малом театре Вильнюса. "Но ничего повторить невозможно, - философски заметил режиссер. - В новой версии я что-то добавил, изменил, но смысловая суть осталась прежней - мы пойдем по той же дороге жизни, которая у каждого из нас одна".

Туминас сообщил, что в спектакле заняты звезды Вахтанговского театра - Сергей Маковецкий, Владимир Симонов, Алексей Гуськов, Евгений Князев, Юлия Рутберг, Григорий Антипенко, Олег Макаров, Алексей Кузнецов, Виктор Добронравов и другие. "В актерском составе в основном мужчины, которые будут говорить о любви к женщинам", - уточнил Туминас. Поэтому, наверное, премьеру "Улыбнись нам, Господи" приурочили как раз к Женскому дню.

http://itar-tass.com/kultura/909468

0

9

Marina,спасибо,любопытная информация

Отредактировано Омуль (24.01.2014 11:03)

0

10

http://www.lechaim.ru/ARHIV/262/interview2.htm

Римас ТУМИНАС: «Юлия Рутберг согласилась играть козу»

Беседу ведет Ирина Мак.

В начале марта Московский театр им. Вахтангова покажет премьеру — спектакль по роману Григория Кановича «Козленок за два гроша». Точнее, по второй его части — “Улыбнись нам, Г-споди”, по которой и названа постановка. Действие происходит в начале XX века: полиция арестовывает юного Гирша Дудака, выстрелившего в генерал-губернатора, и его бедный отец Эфраим оставляет свое местечко и вместе с товарищами пускается в путь, чтобы спасти мальчика. Для труппы это первое обращение к творчеству еврейского литовского писателя, давно живущего в Израиле. Однако худрук театра Римас Туминас уже инсценировал роман Кановича в созданном им вильнюсском Малом театре. И теперь возобновляет постановку — на новом месте, 20 лет спустя.

Ирина Мак Впервые вы поставили «Улыбнись нам, Г-споди» в 1994 году — это была ваша идея?

Римас Туминас Нет, я даже не слышал о таком романе. Первоначально был киносценарий, и на Литовской киностудии собирались снимать по нему полнометражный фильм. Но было сложное время: рушилась студия, денег не было. С фильмом не получилось, и мне предложили сделать спектакль. Признаюсь, что изначально не идея меня увлекла, а просто так все совпало, что финансовые сложности заставили меня обратить внимание на это предложение. Но я прочел роман, был поражен, что никогда прежде не читал Кановича. И пришлось мне, будучи в Норвегии, где я ставил Чехова, уже начать работать над инсценировкой.

ИМ Автор ее — вы?

РТ Трудно сказать, кто автор. Начали репетировать, переписывать текст — что-то возможно сыграть в театре, что-то нет… Перед выпуском я окончательно скомпоновал материал, и его оказалось слишком много. Там была и линия отцов — Эфраима, и линия детей — его сына Шахны, и то, что происходило в Вильнюсе с его другим сыном, Гиршем. Даже хотели сделать два спектакля — «Дети» и «Отцы», в один весь материал никак не вмещался. В итоге я остановился на второй части — «Отцах», исключив «Детей». Мне показалось, что так будет сильнее: детей не будет, о них будут только говорить. И возникла тема спектакля — дорога к детям. Они уходят от нас, и вот они уже дальше далекого, нам их не догнать, но путь к детям — это и есть то, к чему мы стремимся.

ИМ И весь спектакль превратился в дорогу, и на сцене была повозка…

РТ Да, мы сочинили повозку из мебели, ящиков, табуреток, разного реквизита. В качестве лошади нашли шкаф. Повозка жизни, переселение народа… Дорога как метафора всего, чем жили герои романа, и чем мы жили. В дорогу мы берем все, что имеем: обычаи, историю, культуру… Что-то приобретаем по пути, что-то теряем. Я стал специально изучать быт еврейских местечек и обычаи, но заблудился во всем этом.

ИМ Сегодня театр вовсю эксплуатирует еврейскую тему, часто скатываясь к лубку, к внешним эффектам.

РТ Вы правы, и в 1994 году в Вильнюсе такой проблемы не было. Но сейчас я не повторяю постановку буквально. Конечно, мы повторяем структуру — на сцене снова будет повозка. Может быть, она будет выглядеть изящнее, благороднее, но она остается. И история остается еврейской, в спектакле есть какие-то приметы: пластика, музыка, шабат...

ИМ Но для вас это больше чем еврейский сюжет.

РТ Конечно. Когда мы еще только начинали работать над спектаклем в Вильнюсе, я долго не мог понять, почему ничего не получается. А потом до меня дошло: евреи говорят «Улыбнись нам, Г-споди». А играем мы, литовцы. Мы же хотим, чтобы и нам Г-сподь улыбнулся. Эта история про евреев, да, — но и про всех, и для всех. Тема раскрылась, выйдя за рамки чисто национальной.

ИМ Насколько она актуальна здесь и сейчас?

РТ Это вечная тема. Понятно, что не существует обетованной земли, но есть нечто святое для каждого, есть сотворенный мир, есть жизнь, к которой все стремятся. Мы все стали космополитами, едем куда-то, не понимая иногда, куда и зачем, — но знаем, что ехать надо, как в том старом анекдоте. Каждый раз, собираясь в путь, даже недальний, мы верим, что увидим на финише что-то лучшее. А дорога очищает нас, и получается, что не ради какого-то другого места мы едем, а ради самого этого пути, он и есть цель путешествия. У меня похожая тема в спектакле «Ветер шумит в тополях», где воспитанники приюта хотят куда-то вырваться, забраться на гору, это у них не получается, но само их восхождение — вот что важно.

ИМ «Улыбнись нам, Г-споди» шел 12 лет, но в 2006-м вы сняли спектакль.

Сцена из спектакля «Улыбнись нам, Г-споди» по роману Григория Кановича в постановке Римаса Туминаса в вильнюсском Малом театре. 1994 год

РТ Умер исполнитель главной роли. Спектакль был очень популярен, и мы хотели ввести нового актера. Собрались труппой, чтобы обсудить, помолчали… Наверное, рано было — он стоял перед нами, и никто не представлял себе кого-то другого в этой роли. Разошлись, договорились снова собраться. И снова помолчали и разошлись. Видимо, он унес с собой спектакль, продолжая играть его где-то на небесах. Но ощущение недоигранности осталось. А года два назад ко мне обратились из тель-авивского театра «Гешер», с предложением сделать спектакль у них. И я подумал, почему, собственно, надо ставить там, когда можно здесь. Может быть, когда-нибудь я и поставлю «Улыбнись нам, Г-споди» в Израиле, но пока я очень рад, что не только актеры, занятые в постановке, а весь театр увлекся этой идеей. Все прочитали роман, и пришли в восторг, и не могли понять, как они могли ничего о нем не слышать, и удивились таланту Григория Кановича, его точным формулировкам, философскому смыслу…

ИМ Кто играет в спектакле?

РТ Даже на роль козы оказалось столько претендентов, что я удивился. Мне было неловко предложить играть козу знаменитой актрисе — там всего-то пара эпизодов. Но Юлия Рутберг согласилась, и с удовольствием. И Людмила Максакова изъявила желание. И Галина Львовна Коновалова, лежа в больнице, говорит: «Хочу играть козу. Вы понимаете, коза же может быть и немолодой». Эфраима репетируют двое — Сергей Маковецкий и Владимир Симонов. Шмуле-Сендер — Евгений Князев и Алексей Гуськов, Палестинец — Антипенко и Макаров, Авнера играет Виктор Сухоруков. Один. Думаю, он и останется единственным исполнителем этой роли. На репетициях он очень нам помогает — заводит всю труппу, привносит такой азарт… Все вертится вокруг него.

ИМ Поразительно: два состава, и в каждом звезды.

РТ Да, и сначала актеры говорили: «У меня никогда не было дублера!» На что я отвечал: «А сейчас будет». Я понимаю, все хотят сыграть премьеру, но потом у кого-то начнутся съемки, еще что-то… Я не разделяю актеров на первый состав или второй, мне главное, чтобы у каждого его роль состоялась... Скромнее надо быть.

И есть еще одна проблема, свойственная русскому театру: здесь всех тянет играть мужика, играть быт, тянет к психологизму… А я бегу этого. И все время кричу: «Мне нужен звук, а не диалог!» Умение существовать на сцене автономно, вести свою тему в ансамбле…

ИМ Вы ставили в Литве спектакль на еврейский сюжет. И хотя разыгранная история совсем не про вас — вы литовец, родились после войны, — эта тема и ваша. Потому что Литва — это еще и еврейская среда, исчезнувшая, но сохранившаяся в памяти. Как в Литве к этому отнеслись?

РТ Видимо, я вас удивлю, но одно то, что Гирш, еврей, стреляет в генерал-губернатора, превращает его в героя. Зрители видели в его поступке подвиг, попытку освобождения литовской земли, сопротивление режиму… Причем даже по сюжету после восстания 1863 года до момента, когда происходит действие романа, прошло меньше 50 лет, все было еще свежо, мечты об освобождении были живы. Гирш для нас абсолютный герой.

ИМ А теперь сравните: 1994 год, Литва, сбывшаяся мечта о независимости, смельчак, стреляющий в царского наместника, — и с другой стороны, нынешняя Россия, потонувшая в каких-то диких советских стереотипах. Насколько зрители готовы к пониманию такого героизма?

РТ Думаю, что готовы. Я рассчитываю, что зрители воспримут наши идеи — те, кто ходит в Театр им. Вахтангова, наша публика. Это же будет путешествие. Путешествие за улыбкой — «Улыбнись нам, Г-споди». Нам — мы имеем в виду всем. Повозка будет общая, для нас всех.
с http://antipenko.forum24.ru/

0

11

Даниэла,спасибо за размещённую у нас статью

0

12

Кому интересно, здесь можно прочитать книгу Григория Кановича " Козлёнок за два гроша", по второй части которой "Улыбнись нам, Господи",  Туминас ставит спектакль.

0

13

Соня
Я в первом своем сообщении здесь уже давала ссылку на это произведение 8-), но все расно-спасибо!

0

14

http://f5.s.qip.ru/37EZxcPx.jpg

http://vk.com/id134863038

Жизнь в Москве меня устраивает! Творческая жизнь!
А творческая жизнь у меня поделена на два пункта!
Начну с первого и главного, ну ради чего я в принципе приехал, это конечно же созерцательная практика!
Замечательный человек, а по совместительству директор Театра имени Евгения Вахтангова - Кирилл Игоревич Крок, отправил меня на посещение репетиций спектакля "Улыбнись нам Господи" , по роману Григория Кановича "Козлёнок за два гроша", точнее по второй её части "Улыбнись нам Господи". Режиссёром спектакля является гениальный режиссёр Римас Владимирович Туминас! Как он легко творит чудо, нет ребят, можете конечно не верить, но он волшебник, реально волшебник!
Надеюсь я не нарушу авторские права на спектакль, если напишу актёров, задействованных в спектакле! Я не стану говорить, что да как, кто кого играет, а тем более мизансцены и режиссёрско-актёрские фишечки. Ну так, актёры и актрисы: Сергей Маковецкий, Владимир Симонов, Виктор Сухоруков, Евгений Князев, Алексей Гуськов, Юлия Рутберг, Ольга Чиповская, Александр Рыщенков, Алексей Кузнецов, Евгений Федоров, Олег Макаров, Григорий Антипенко, Виктор Добронравов, Эльдар Трамов, Владимир Бельдиян и др. Кстати, в массовке студенты Щуки! Хорошие ребята и девчата!
Такие преданные, талантливые, живые актёры, я прихожу на свою практику, как алкоголик приходил бы за водочкой, а наркоман за дозой. Ребята, честное слово, эти актёры ловят каждое движение режиссёра, каждое его слово, а выполняя свои задачи, от них исходит такая энергетика! Вах Вах Вах! Вот оно актёрское мастерство в чистом виде, на практике просто открываешь рот, получаешь удовольствие и не замечаешь как 4 часа репетиции пролетают в одно мгновение!
Виктор Иванович Сухоруков- это в первую очередь замечательнейший и добрый человек! Как жаль, что мы не все такие!

с http://antipenko.forum24.ru/

0

15

Даниэла,спасибо за описание "созерцательной практики" и за доброжелательный в итоге отзыв.

0

16

http://www.vakhtangov.ru/shows/ulybnis_nam

Действующие лица и исполнители в спектакле:

Эфраим Дудак:

Сергей Маковецкий

Владимир Симонов

Шмуле-Сендер Лазарек:

Алексей Гуськов

Евгений Князев

Авнер Розенталь:

Виктор Сухоруков

Козочка:

Юлия Рутберг

«Палестинец»:

Григорий Антипенко

Павел Попов

Юдл Крапивников:

Александр Рыщенков

Рабби Авиэзер:

Алексей Кузнецов

Евгений Федоров

Хлойне-Генех:

Виктор Добронравов

Эльдар Трамов

Иоселе-Цыган:

Владислав Гандрабура

Виталийс Семеновс

Хася,

его жена:

Ольга Чиповская

Виктория Лукина

Нехама,

дочь рабби Авиэзера:

Нино Кантария

Фейга,

жена Шмуле-Сендера:

Лидия Константинова

Спутницы Крапивникова:

Лилия Гайсина

Татьяна Казючиц

Конвоир:

Андрей Злобин

Жители местечка Мишкине:

Михаил Воронцов

Виктор Зозулин

Евгений Карельских

Анатолий Меньщиков

Агнесса Петерсон

Мазурики, волки, рекруты:

Анастасия Асеева

Лилия Гайсина

Алексей Гиммельрейх

Андрей Злобин

Татьяна Казючиц

Нино Кантария

Мария Костикова

Анна Кривошлыкова

Анастасия Лукьянова

Дарья Одинокина

Юрий Поляк

Виталийс Семеновс

Александра Черкасова

Владимир Шульев

Павел Юдин

с http://antipenko.forum24.ru/

0

17

Театр им. Евг. Вахтангова
7 марта пятница 19.00
Улыбнись нам, Господи

Режиссер/Постановщик: Римас Туминас

http://s9.uploads.ru/t/DWYKZ.jpg

Римас Туминас инсценировал роман Кановича. На сцене Маковецкий, Сухоруков, Гуськов, Рутберг.

Историю дореволюционного путешествия старого еврея Эфраима, который отправился на поиски сына, Римас Туминас ставит второй раз. В 1994 году его инсценировка одноименного романа Григория Кановича шла в Вильнюсском Малом театре. Но, по словам, режиссера спектакль еще не доигран. Доигрывать его будут звезды театра — Сергей Маковецкий, Алексей Гуськов, Юлия Рутберг, Григорий Антипенко — и приглашенный из Театра им. Моссовета Виктор Сухоруков.

http://www.timeout.ru/msk/artwork/321514

0

18

http://f6.s.qip.ru/J9hCkxby.jpg
с http://antipenko.forum24.ru

0

19

Премьеру спектакля "Улыбнись нам, Господи" должен играть Григорий Александрович.

с http://antipenko.forum24.ru/

0

20

http://s8.uploads.ru/t/CDAQa.jpg

0

21

Римас Туминас поставил в Вахтанговском театре новый спектакль "Улыбнись нам, Господи"

Культура  6 марта, 4:59 UTC+4

МОСКВА, 6 марта. /Корр. ИТАР-ТАСС Ольга Свистунова/. Московский академический театр имени Вахтангова готовится представить зрителям новую постановку своего художественного руководителя Римаса Туминаса. Это спектакль "Улыбнись нам, Господи", созданный по произведениям Григория Кановича. Премьерные показы состоятся 7 и 8 марта.
6 марта новую работу вахтанговцев увидят журналисты на специальном пресс-прогоне.
В интервью ИТАР-ТАСС Туминас напомнил, что 20 лет назад уже ставил подобный спектакль в своем Малом театре Вильнюса. "Но ничего повторить невозможно, - философски заметил режиссер. - В новой версии я что-то добавил, изменил, опираясь в нынешнем сценарии на два романа Кановича - "Улыбнись нам, Господи" и "Козленок за два гроша".
Однако, по словам режиссера, "суть спектакля осталась прежней". "Мы пойдем по той же дороге жизни, которая у каждого из нас своя", - пояснил Туминас.
Постановка рассказывает о долгом жизненном пути стариков-евреев, едущих в Вильно узнать о судьбе сына одного из них, покушавшегося на жизнь генерала-губернатора. Много неожиданностей подстерегает путников. Длинна дорога в Вильно, но еще длиннее воспоминания о прошлом, полном лишения и обид, о смерти, что поджидает каждого, о несбывшихся мечтах, о потерях, которых не вернуть.
Соавторами Туминаса в этой постановке стали его постоянные партнеры - сценограф Адомас Яцовскис и композитор Фаустас Латенас. Исполнителями ролей выступают "звезды" московской сцены - Сергей Маковецкий, Владимир Симонов, Виктор Сухоруков, Евгений Князев, Алексей Гуськов, Виктор Добронравов, Юлия Рутберг, Ольга Чиповская, Григорий Антипенко, Алексей Кузнецов и другие.
"В актерском составе, в основном, мужчины, которые будут говорить о любви к женщинам", - уточнил Туминас. Поэтому, наверное, премьеру "Улыбнись нам, Господи" приурочили как раз к 8 марта.

http://itar-tass.com/kultura/1024744

0

22

первые фото
http://uvarovanelly.ru/forum/viewtopic. … 63#p106063

))

0

23

Туминас представляет новый спектакль-притчу "Улыбнись нам, Господи"

"Улыбнись нам, Господи" - это рассказ о долгом жизненном пути стариков-евреев, едущих из местечка в Вильно, чтобы узнать о судьбе сына одного из них, покушавшегося на жизнь генерал-губернатора.
Прогон спектакля Улыбнись нам, господи в Театре имени Евгения Вахтангова
© РИА Новости. Владимир Федоренко | Купить иллюстрацию

МОСКВА, 6 мар — РИА Новости, Наталия Курова. Московский театр им. Вахтангова представит в пятницу новый спектакль "Улыбнись нам, Господи", автором инсценировки и постановки которого стал художественный руководитель театра, режиссер Римас Туминас, сообщили РИА Новости в пресс-службе театра.

В основе спектакля лежат два романа Григория Кановича: "Улыбнись нам, Господи" и "Козленок за два гроша". "Улыбнись нам, Господи" — это рассказ о долгом жизненном пути стариков-евреев, едущих из местечка в Вильно, чтобы узнать о судьбе сына одного из них, покушавшегося на жизнь генерал-губернатора. Много опасностей подстерегает путников по дороге, но больше всего их волнуют воспоминания о прошлом, об обидах и лишениях, мысли о смерти, которая поджидает каждого.

Долгий путь к празднику

"Я вернулся к этому материалу через 20 лет — тогда я поставил спектакль в Литве, — сказал Туминас журналистам после пресс-показа в четверг. — Тогда ушли из жизни актеры, и спектакль был снят. Но меня продолжал беспокоить этот материал, у меня было ощущение, что он не доигран, не дожит, и хотелось вернуться. Конечно, структура спектакля осталась прежней, но наполнение новое. Прошло время, и многое происходило в жизни — потери, обретения, боль, счастье. И актеры приносили свое — то, что пережили они".

Шоу Dralion в Cirque du Soleil
© Фото: пресс-служба Cirque du Soleil
4 спектакля на выходные: Cirque du Soleil и новая "Чайка"
По словам режиссера, безусловно, остались фундаментальные мысли, идеи, и главное в спектакле — тема дороги, дороги к детям, к обещанному празднику, а основной его призыв — "быть в движении", потому что в пути начинаешь многое понимать о жизни.

"Мы все живем в ожидании и в пути навстречу празднику. Мы готовимся, едем туда, где наши дети, на встречу с ними, а они идут все дальше от нас. Наш спектакль — это долгое путешествие к этому празднику, к нашим детям. Но мы никогда не доедем до наших детей и не попадем на обещанный праздник, хотя мечтаем и готовимся к нему. Может быть, это и к лучшему. Встретившись, возможно, нас ожидало бы разочарование, и было бы совсем не так, как мы представляли", — пояснил Туминас.

В спектакле заняты ведущие вахтанговские артисты: Сергей Маковецкий, Владимир Симонов, Евгений Князев, Алексей Гуськов, Юлия Рутберг, Виктор Добронравов и приглашенный Виктор Сухоруков, которого режиссер особо отметил, сказав, что всем надо брать пример с него, как работать. Выступившие актеры были едины в главной мысли, что произведения Кановича — не о несчастной судьбе евреев, что это общечеловеческая история, что чужих бед не бывает. И каждый из исполнителей, создавая роль, думал о своих близких — родителях, детях, о жизни, где каждому уготовано свое место.

Голод по размышлениям

"Это невеселая история, но ошибочно думать, что зрители хотят только развлекаться. Они соскучились по размышлениям, глубоким мыслям. И мы должны давать не имитацию жизни, не какие-то свои придумки. Мы должны раскрывать как можно полнее автора, характер и мысли героев, а не себя", — сказал Туминас.

Он представил журналистам сына Григория Кановича — Дмитрия, который подготовил и только что выпустил в свет 5-томник произведений отца.

"Все творчество отца посвящено тем ценностям, которые не имеют национальности, — сказал Дмитрий Канович. — В отличие от Достоевского, который говорил, что "красота спасет мир", отец утверждал, что любовь спасет мир. Это серьезный вызов сегодняшнему миру, где процветают жестокость и алчность. То, о чем писал отец и к чему он призывал, чрезвычайно актуально в наше время".

РИА Новости http://ria.ru/culture/20140306/99849174 … z2vCfmU2bh

Фрагмент спектакля "Улыбнись нам, Господи". Театр Вахтангова

http://tvkultura.ru/article/show/article_id/109386
06.03.2014 | 19:37

Спектакль Римаса Туминаса "Улыбнись нам, Господи". Накануне премьеры

В Театре имени Вахтангова всё готово к премьере спектакля «Улыбнись нам, Господи». Этот материал с Римасом Туминасом уже более 20 лет. Он работал над ним еще в Вильнюсе. Но судьба спектакля оказалась трагической – из жизни ушли несколько главных актеров – заменить их никто не смог. И вот теперь философский спектакль-притча – в афише вахтанговцев. Рассказывают «Новости культуры».

В мир еврейского местечка погружают зрителей ещё в фойе. Здесь разместили рисунки Марка Кановича – однофамильца Григория Кановича, по романам которого поставлен спектакль. Эти персонажи очень похожи на шагаловских – кудрявые девушки, петухи, козочки, лошадки.

Но с радостью, цветами и ностальгией Марка Шагала ничего общего не будет. Грустная еврейская скрипка сопровождает весь путь этих сирых и убогих скитальцев – Эфраима и Шмуле-Сендера. На телеге они отправились на поиски сына в столицу. И это конечно метафора. Это притча об их жизненном пути. Едут они в Ерушалаим, мечтают о покое, а везут – память. О вере, о роде, о былом.

«Фундаментальные, наверное, мысли, идеи – дорога, дорога к детям, дорога к обещанному празднику, – говорит Римас Туминас. – Мы все так живем. В ожидании и в пути. Стали наши герои светлыми. В дороге много о жизни начинаем понимать. О себе. Друг о друге».

Стеной стоит плач, крики, выстрелы. Летят камни, монеты, зерно. Языком метафорическим рассказана драма не народа – Человека. Это не пессимизм, поправляют актеры – это философия, размышление о бытие.

«Про это произведение я могу сказать, что оно совершенно не еврейское – оно общечеловеческое», – отмечает народный артист России Евгений Князев.

«У меня ощущение не спектакля, а какой-то миссии. – добавляет народный артист России Владимир Симонов. – И здесь нет места театральным шевелениям».

«Очень это трудный спектакль, – признается заслуженная артистка России Юлия Рутберг. – В нем трудно молчать, в нем трудно говорить, в нем трудно жить СКЛ Вообще мне кажется это про всех. Это Ноев ковчег».

В этой «Книге Бытия» есть место не только воззваниям к Богу, но и уморительным еврейским анекдотам. И эти герои – похожи то на библейских, то на юродивых.

«У меня не было задачи искать акценты, диалекты и какое-то своё местечко в Вильнюсском крае. Я играл историю, мысль», – говорит народный артист России Виктор Сухоруков.

Мыслей много. Чуть ли каждый монолог хочется записать, запомнить, заучить. Их речи звучат как цитаты мудрецов. И самое сложное, говорят актеры, – произнести их естественно.

«Если говорить правильные вещи торжественно – их никто не услышит, – считает народный артист России Сергей Маковецкий. – Если говорить правильные вещи просто – не бытово, а просто. Тогда они попадают в душу».

Кто из них обретёт жизнь вечную и как скоро им улыбнется Господь? Путь этих героев не бесконечен, но долог. Ведь, как говорит один из них: «Короткие дороги ведут только в корчму или на кладбище».

Новости культуры

http://visualrian.ru/ru/site/gallery/index/id/2391432/context/{"feature":"377309"}/
http://f6.s.qip.ru/SNS8HC1u.jpg
http://f6.s.qip.ru/SNS8HC1v.jpg

http://www.mk.ru/culture/theatre/interv … eatra.html

Последний романтик театра

Римас Туминас: «Ненавижу необразованность — это самое страшное»

Сегодня в Театре им. Вахтангова премьера — «Улыбнись нам, Господи» по роману известного писателя Григория Кановича. Режиссер — Римас Туминас. За шесть лет этот иностранец, первым возглавивший российский и к тому же академический театр, вывел его на самые первые позиции. Он свободен, умеет слушать тишину и тревогу, но тверд в убеждениях. Последний романтик нашего театра – в интервью «МК».
http://f6.s.qip.ru/echeMHOQ.jpg

римас туминас театр им. вахтангова премьера спектакля режиссер
фото: Геннадий Черкасов
— Римас, одно название — «Улыбнись нам, Господи» — сегодня звучит чуть ли не пророчески…

— Я скажу, что очень благодарная ситуация в инсценировке романа. Потому что есть дорога, а в дороге все случается - люди взрослеют, размышляют, становятся философами. К выводу приходит главный герой Эфраим: надо научиться жить, как на кладбище. Если научимся, тогда исчезнут обиженные, злые, огорченные. Все будет как в жизни, но только без жизни. Дорога, ведущая к Земле обетованной, к детям. Мы едем к ним, а они отдаляются от нас все дальше. И никогда не доедем до них.

Я думаю, как Вахтанговский театр когда-то провозглашал праздник, так и мы приглашены ехать дорогой, которая ведет к этому празднику. И мы готовимся к нему, мечтаем, но никогда не попадем. Может, это и хорошо. Что бы случилось, если бы мы попали на него?..

— Сейчас такие общефилософские вещи людей не волнуют. После событий на Украине они думают о деньгах, будет ли война, где Крым, и где Россия. А у вас — притча, дорога…

— Эта дорога по Литве, а кто знает, как попасть в Вильнюс? Может, через Украину?.. Все вбираются здесь народы. Главная мысль — нельзя человека убивать. Будь он сапожник, генерал-губернатор. Пусть живет. Это не наш суд. Это суд мира, суд Бога. Эта дорога к примирению, смирению. Не стыжусь слов: братство, единение, прощение. Во всей дороге есть желание объединиться и побороть (если уж политизировать) всякий радикализм. Ассоциаций специальных нет, но они возникают, как во всякой хорошей литературе.

Я театр представляю как женский род

— Мне всегда было интересно театр — это веселое дело? Или…

—… Да, веселое. Будто лагерь такой взрослый, где все живут в палатках, но собрались как будто на сезон. Поем, играем, отдыхаем, а потом разъедемся все.

— Только «лагерь» имени Вахтангова 90 лет стоит и как-то никуда не разъехался.

— Да, так и живет. У нас любят утверждать, что театр — дом, театр — семья. Но, наверное, это только желание дома, семьи. Фикция… Дом — значит что? Пришел — ложись спать. А сюда приходят играть, веселиться, каким бы характер ни был у спектакля — драматическим или серьезным. Это все веселье. Это встречи. Хотя, знаете, нигде я не видел таких актерских встреч по утрам и прощаний, как в Исландии.

— Неожиданно. Как же там актеры встречаются?

— Ой… Они встречаются, целуются, обнимаются, о чем-то шепчутся, и я думал — они влюблены. И прощаются… Так прощаются, как будто уезжают навсегда. Но они так живут, потому что не знают — то ли завтра замерзнут за ночь, то ли ветер их сдует или вулкан взорвется. И тогда — веселье, праздник каждый день! Они пишут друг о друге пьесы, книги. Если какое событие случится, скажем, овцу украли, то назавтра уже пьеса готова, и весь город идет смотреть — кто такой Йоханнес, как он украл овцу и кто будет это играть? Другая планета: не зря же американцы перед выходом на Луну в Исландии тренировались. Я там делал Чехова, «Чайку».

— А какого пола театр?

— Женского. Потому так много мужчин работает в нем. Потому что все вокруг очень сексуально — декорации, да все…И мужчины рвутся сюда. Женского пола, потому что женское всегда — вернее, точнее. Это любовь и верность.

— Я правильно понимаю, что женская сущность театра, над которой многие подтрунивают, это не так уж и плохо?

— Это хорошо. Я назвал бы театр женским родом. Вот у литовцев можно назвать его и женским, и мужским. Но я театр представляю как женский род. Мужчинам не очень-то удобно работать актерами. Я вот на них смотрю, удивляюсь: взрослые люди, мужики, что-то там себе играют…

— Но играют то, что хотите именно вы, режиссер спектакля и их судеб.

— Ну да, но меня-то не видно, я спрятался. Я их так жалею — мужчин… Такие мужики, им бы серьезно где работать. Я им не говорю об этом: думаю, может, остановятся.

Я проснулся в страхе: куда Ульянов меня зовет? К себе, что ли?..

— А думали ли вы, когда еще во времена СССР учились в Москве, в ГИТИСе, и гуляли по Арбату мимо Вахтанговского, что станете его самым главным человеком?

— Гулял по Арбату. Он тогда был другим, и здесь было литовское кафе, маленькое. И я приходил в него, как на маленькую родину. Там продавали литовские пирожки, что-то молочное. Заходил, чтобы там побыть, или ездил на Белорусский вокзал, откуда рельсы убегали домой ко мне.

Никогда не думал про Вахтанговский. Да и сейчас не верится, когда надо подписывать зарплаты или премиальные. Для меня это очень странно, что Борисовой, Лановому, Яковлеву (царство ему небесное) я подписывал зарплату. Я вот заметил — если уезжаю в Литву и задерживаюсь там больше, чем на десять дней, то начинаю думать: «А что я делаю там, в Москве? Зачем я туда еду?..» Чаще, чаще такие мысли посещают.

— Римас, отчего такое ощущение нереальности происходящего? На спектакли ваши не попасть. Касса в порядке, зарплаты у актеров — самые высокие в Москве.

— А мне кажется, что все это шутка. Кто-то подшутил надо мной однажды, но кто — Швыдкой, Ульянов? И думаю, вдруг эту шутку кто-то раскроет. Так я, как герой Чехова в рассказе, думаю: «Обманул. Опять удалось всех обмануть». Но ощущение не покидает, что мой договор с Министерством культуры вдруг раскроют, меня в суд потащат, а литовцы и не попросят за меня.

— Но семь лет назад вы еще могли сказать: «Ребята, я в этой шутке не участвую. Я — иностранец».

— Ну да, я так и говорил. Я думаю, шесть лет, что я здесь, в моей дальнейшей жизни не учтутся — я так и остался пятидесяти пяти лет. Вот вернусь в Литву, а мне только 56-й пошел. Здесь, в театре, в Москве, время не фиксируется.

— В таком случае что стало той последней точкой, решившей дело, и вы согласились?

— Пиво.

— Шутка?..

— Нет, пиво и сон. Когда Ульянов со мной разговаривал, он так руку выставил вперед: «Вы мне нужны». Тогда я согласился приехать только на одну постановку. Я же не знал, что на это место было семь претендентов. Думал, я — единственный. Но 26 марта Ульянов умер, и я подумал: «Значит, все само собой решилось». А тут — сон: Ульянов, глаза его такие медвежьи, блеск этих глаз и рука, та самая: «Вы мне нужны». Я проснулся в страхе: куда Ульянов меня зовет? К себе, что ли?.. И сон меня не покидал долго. И шел я в Вильнюсе как-то с репетиции, думал про это, зашел в бар — прекрасный пивной бар, и после третьей кружки — звонок из Москвы: «Ну что? Ну как?» И я: «Ну, попробую».

— Значит, во всем виновато пиво?

— Пиво расслабляет волю. А литовское пиво — очень хорошее.
http://f6.s.qip.ru/echeMHOS.jpg

Даже ангелов можно услышать через тишину

— К вопросу о вере — вы, я знаю, из семьи староверов. Чувствуете в себе то, что было свойственно старообрядцам?

— Староверы у меня со стороны мамы. Папа — литовец. Мама мне рассказала историю своей прабабушки, которая в свое время по любви отказалась от всех титулов и вышла замуж за бедняка. И оттуда бедность пошла в нашем роду. Когда мама была жива, я как-то попросил ее: «Поедем туда, где все начиналось». Приехали, а там деревня, и один дом остался. Один!!! И в нем-то я и родился, бабушка принимала роды.

От староверов у меня какое-то терпение. Мужество в молчании, в тишине. Я тишину в той деревне очень хорошо помню. Даже ангелов можно услышать через эту тишину. И тревогу — за мир, за себя, за маму с папой. Плакать хочется от такой тишины. И в театре, в спектаклях эта тревога должна существовать. Как будто беда над нами какая-то висит. А мы думаем: «Нужно прожить так, чтобы эта тревога нас не коснулась. Пускай тревога идет на наших детей — они сильные, они выживут, а мы — не дай Бог». Вот это, наверное, ощущает литовский актер. А русский — нет: ему что ни повесь над головой, какую беду, — ничего не действует.

— В чем разница?

— Русскому актеру нелегко освоить автономное существование. Он должен быть в паре, он не может быть один, не может жить без контакта, разве что в моноспектакле. А литовцу дай только тему, он ассоциативно может мыслить и долго быть один сам с собой — это своего рода язычество. И мне очень нравится оно.

— А разница между актрисами?

— В женщинах нет разницы. Женщины и там и там одинаковые. И слава Богу.

— Но ведь театр — это глаза в глаза. С этим как быть?

— Легко существовать глаза в глаза, потому что понятно. Это такие домашние, уютные, хорошие и не трудные формулы.

— А искренность от глаз партнера?

— Искренность мы только создаем — видимость ее. Для этого существует театр, чтобы выдать ложь за правду или правду умножить на сто. Вот я ненавижу тему одиночества. Это не тема. Маркес очень хорошо сказал (хотя сам и написал «Сто лет одиночества»): «Одиночество — нормальное ощущение жизни дня».

И я помню, как мы с Ульяновым обедали недалеко от Арбата, и он спросил меня: «Что вы думаете ставить?» А я как раз думал про «Сто лет одиночества» и даже начал что-то писать. А у него уже были проблемы с ногами, он ходил с палочкой, с которой все время конфликтовал. И вот мы медленно с ним подходим к театру и видим, как кто-то уезжает на гастроли. Он увидел свою труппу, испугался как будто и произнес: «Римас, «Осень патриарха». Он вдруг очень захотел сыграть это, а не одиночество.

Мне Пушкина жалко как брата

— Как начинаются ваши спектакли — во сне, на небесах (в самолете)? Может быть, в бреду?

— Нет, я вижу книгу, текст. И удивляюсь иногда, когда актеры мне говорят: «Вы так все придумали…» Ничего я не придумал — в книге все написано, только читай. Позволь себе быть открытым. Не обязательно быть ученым — ты позволь себе, чтобы все текло, протекало так: книга — я — история — культура — такой круг получается. Потому я и подумал: «Евгений Онегин — это я». Спросите у каждого: он имел эти моменты, как Онегин с Татьяной и Ленским? Такие или не такие, но пора любви была. Мне Пушкина жалко как брата: дети маленькие, жена молодая — и умереть надо. И стрелял он не в Ленского, а в литературную пошлость. 26 сюжетов в мире есть. 27-й появится — Нобелевскую премию дадут.

Все уже определено, все ясно — не надо обманывать себя, искать персонажа, когда ты все равно вернешься к себе. Я очень хорошо помню репетиции Эфроса, которые я посещал пару лет. Он репетировал тогда «Отелло». И Эфрос в какой-то момент так закрыл Шекспира: «Спасибо. А теперь — мы». То есть на его познание что-то свое добавил. Тут и появляется чудо. Тогда и Россию можно понять. А Россию понять — значит, понять русскую женщину.

В «Евгении Онегине» качели — это ангелы-женщины, которые без любви, поэтому их надо мадоннами сделать. А мы, мужики, грубые, неверные — род такой плохой. У меня есть две дочки, и я так их защитить хочу от грубых мужских ботинок в прихожей. Входишь в дом, а там — ботинки большие, страшные…

— Вот вы хотите защитить женщин, а они в этом совсем не нуждаются. Они уже захватили все мужские позиции в социуме.

— И прекрасно. Мужики свое отвоевали и все завоевали. Посеяли демократию, свободу. Все, мужики, идите отдыхайте, идите за грибами, ухаживайте за домом, за семьей. Дайте все женщинам — они умнее, точнее, ответственнее, чувственнее. Женщины — это мир. Как театр.

— Вот придут женщины к мужчине Туминасу и скажут: «Уходите, мы знаем, как жить этому лагерю Вахтанговский. Без вас обойдемся».

— Ну нет. Какой-то мужчина должен остаться — я или Крок (директор театра Кирилл Крок. — М.Р.). Я предлагаю отсидеться мужикам у женской юбки. Мы сами так испоганили понятие «мужчина», скомпрометировали его…

— Выходит, сегодня женщина — герой нашего времени? Героя все активно ищут в искусстве — пока безрезультатно.

— Сегодня нет героев. «Может быть, ты знаешь, кто герой?» — спрашивал меня Ульянов. А когда он умер, я понял: вот он и был герой, а я этого не замечал. Герой — тот, у которого болит, который мучается. Ведь он отрекся от всех регалий, стал человеком бедным! И вот эта бедность жизни, идей сделала его героем. Герой — тот, кто ошибается, спотыкается, на преступление может пойти, не осознавая того. Вот про него надо писать.

Современность — это просто мышление, а не голые на сцене и ругань

— В России стариков не любят (им здесь не место). А вы к юбилею Вахтанговского выпустили спектакль «Пристань», где старых артистов сделали главными. Почему?

— Потому что почувствовал забвение — и свое, и эпохи, и времени. Вокруг все только и говорят, что о новом. Но в новом нет глубины. Кажется, современность освобождает тебя от необходимости углубляться. Как будто позволяет со своим маленьким опытом выйти на сцену и играть смело, нахально. Поэтому в «Евгении Онегине» я выстрелил в пошлость в театре. В необразованность. Бездарность. Я, может, и не назовусь санитаром театра, но чистить театральное пространство надо. Вот надо!

— От чего?

— От пошлости, грубости, поверхностности, имитации. Я бы ввел цензуру.

— Ой…

— Очень жестокую. Это государственные деньги тратятся, извините. Театр должен быть как лаборатория — внедряться в жизнь, раскрывать человека и не заниматься политикой. Человеком он должен заниматься, миссией, гармонизировать мир. Как Шекспир: вчитайтесь — что-то нарушено в государстве, и Шекспир за четыре-пять действий приводит в порядок мир. А сейчас кто не творит — тот разрушает. Надо помочь театрам, которые ищут (тяжело, не все удается), но они — про человека, они гармонизируют мир.

— Но, извините, мы так долго жили в режиме цензуры, что от одного этого слова вздрагиваешь. А вы предлагаете ее ввести.

— Цензура должна быть. И обязательно. В Советском Союзе цензура была — и какие художники, поэты выросли! Откуда такая сила взялась? От сопротивления. И мы сейчас должны создать сопротивление, чтобы вырастить других художников. Я могу сейчас хлопнуть дверью: «Не буду ставить!» Но я сам же вернусь в эту же дверь: мне нужен какой-то конфликт. Цензура нужна? Да.

Когда у меня умерла мама, я растерялся: хорошо ли я живу или плохо? Критерии исчезли, оценки себя. И сейчас мы все как после смерти мамы — мы в таком состоянии находимся: каждый делает что хочет. И нужно, чтобы пришел… ну, не знаю кто — отец, цензор. Ничего плохого в этом нет. Вы думаете, что демократия, свобода — это бесконечность? Нет, это система, которая вырождается и выродится обязательно. Я не верю в свободу. Я верю в рамки, в забор, в реку, которая отделяет вот эту половину от той. Я верю в солнце, которое встает и заходит. В природе есть порядок — и в нас он должен быть.

— А с такими рассуждениями вы не боитесь оказаться непопулярным?

— Нет, я буду самым популярным. Современность — это просто мышление, а не голые на сцене и ругань. Вот «Евгений Онегин» — это свет, красота. Сам Пушкин сказал, что современность очень близко примыкает к пошлости, к невежеству, к бездарности — и очень боится прошлого. Поэтому я тоже, как Пушкин, в «Евгении Онегине» убил Ленского — выстрелил в пошлость, в грубость, в неумение. Ненавижу необразованность — это самое страшное. Еще раз повторяю: я не претендую ни на что, только свое пространство прочищу. А завтра отдохнем, когда сделаем свое. Спектакль «Улыбнись нам, Господи». Вот это проверка нашего театра за шесть лет — улыбнется он нам или нет? Надеюсь, что улыбнется.

материал: Марина Райкина
газетная рубрика: ПЕРСОНА

http://news.mail.ru/inregions/moscow/90 … /17278449/

7 марта 2014, 05:07 (мск) | Культура | ИТАР-ТАСС

В Вахтанговском театре пройдет премьера спектакля «Улыбнись нам, Господи»

МОСКВА, 7 марта. /Корр. ИТАР-ТАСС Ольга Свистунова/. Премьеру спектакля-притчи «Улыбнись нам, Господи» представляет в пятницу Московский академический театр имени Вахтангова.

Постановку осуществил художественный руководитель вахтанговцев Римас Туминас, заняв в ней ведущих актеров труппы, в числе которых Сергей Маковецкий, Владимир Симонов, Евгений Князев, Алексей Гуськов, Виктор Добронравов, Юлия Рутберг, Григорий Антипенко, Виктор Добронравов, а также приглашенный артист театра и кино Виктор Сухоруков.

Актеры распределены режиссером на два состава, которые в порядке исключения, «в очередь», исполнили свои роли во время пресс-показа, состоявшегося в четверг.

«Двадцать лет назад я уже ставил подобный спектакль в своем Малом театре Вильнюса», — напомнил Римас Туминас. Он не скрыл, что подготовительная работа была очень сложна. В сценарии он объединил два романа известного в Литве и практически совсем не знакомого в России писателя Григория Кановича, который уже более 20 лет живет в Израиле. Его дилогия «Улыбнись нам, Господи» и «Козленок за два гроша» объемом свыше 500 страниц была превращена Туминасом в 80-страничную пьесу. Ее герои — три немолодых еврея, отправившиеся в Вильнюс. Действие происходит в начале ХХ века.

«Мы все живем в ожидании и в пути к празднику, — рассказал режиссер о спектакле. — Мы готовимся, едем туда, где наши дети, на встречу с ними, а они идут все дальше от нас. И мы никогда не доедем до наших детей и не попадем на обещанный праздник. Может быть, это и к лучшему. Встретившись, возможно, нас бы ожидало разочарование, и было бы совсем не так, как мы представляли». «Так что, это отнюдь не еврейская, а общечеловеческая история», — убежден Туминас.

Такого же мнения придерживаются и актеры, занятые в спектакле.

«Я очень рад, что участвую в этом спектакле, — заявил народный артист РФ Евгений Князев. — То, о чем говорят герои Кановича, волнует меня, человека не еврейской национальности. Когда я произношу текст своего персонажа, у меня часто комок к горлу подступает, потому что его мысли созвучны моим собственным».

Солидарен с коллегой и народный артист РФ Виктор Сухоруков. «Эта история интернациональная, — считает актер. — Там такой текст, настолько глубокие мысли и чувства, что рыдать хочется, умываться слезами».

Не менее эмоционально высказался о своем герое народный артист России Сергей Маковецкий. «Меня захватывает образ, который мне выпало воплотить на сцене, — заметил он. — В финале есть некое уничтожение, но Римас как-то умудрился сделать так, чтобы мрачного осадка не было, а осталась легкая печаль и светлая грусть».

На пресс-конференции также состоялась презентация пятитомника Григория Кановича, который выпущен при содействии сына писателя — Дмитрия Кановича. Выступая перед журналистами, он подчеркнул, что все творчество его отца посвящено тем ценностям, которые не имеют национальности. «В отличие от Достоевского, который говорил, что “красота спасет мир”, отец утверждает, что мир спасет любовь, — сказал Дмитрий Канович. — Это серьезный вызов сегодняшнему миру, где процветают жестокость и алчность. Так что призыв отца чрезвычайно актуален в наше время».

Что касается спектакля «Улыбнись нам, Господи», то на премьеру все билеты проданы. Следующие показы состоятся 8 и 20 марта.

все с http://antipenko.forum24.ru/

Отредактировано Даниэла (07.03.2014 08:42)

0

24

http://f5.s.qip.ru/AlvJhJhD.jpg
http://f6.s.qip.ru/AlvJhJhE.jpg
http://f6.s.qip.ru/AlvJhJhF.jpg
http://f6.s.qip.ru/AlvJhJhG.jpg
с http://antipenko.forum24.ru/

0

25

0

26

Даже глядя на фотографии и видео сильное впечатление остаётся. Я рада за Григория.

0

27

тинушка написал(а):

Я рада за Григория.

ППКС!

0

28

http://f5.s.qip.ru/Qx1MuRSW.jpg
http://f5.s.qip.ru/Qx1MuRSX.jpg
http://f6.s.qip.ru/j1zuYfjo.jpg
http://f6.s.qip.ru/DKMgAOAD.jpg
http://f5.s.qip.ru/j1zuYfjY.jpg
http://f6.s.qip.ru/j1zuYfjZ.jpg
http://f5.s.qip.ru/j1zuYfjX.jpg
http://f5.s.qip.ru/j1zuYfk1.jpg
http://f5.s.qip.ru/j1zuYfk2.jpg
http://f6.s.qip.ru/j1zuYfk3.jpg

Пресс-конференция после спектакля, 06.03.14. :
http://f5.s.qip.ru/j1zuYfk5.jpg
http://f5.s.qip.ru/j1zuYfk6.jpg
http://f6.s.qip.ru/j1zuYfk7.jpg
http://f6.s.qip.ru/j1zuYfk4.jpg

У Григория Александровича очень небольшая роль, но незначительной ее назвать нельзя. Туминас , изменив своим вИдением смысл образа и вложив в уста "Палестинца" больше реплик, добавил новые штрихи к портрету "религиозного фанатика". А Григорий, точно выполнив все указания режиссера, сыграл свою роль очень ярко. Его...герой раскрывает свою одинокую и израненную душу только в финале спектакля.

все с http://antipenko.forum24.ru/

0

29

Вахтанговцы попросили Господа улыбнуться
премьера, спектакль
11.03.2014 08:00
В московском театре имени Е. Вахтангова главный режиссер Римас Туминас устроил пресс-показ. Журналистам показали отрывки из нового спектакля «Улыбнись нам, Господи», который представляет собой инсценировку одноименного романа русского и литовского писателя Григория Кановича. Действие происходит в годы революции, главные герои – три старика. Одному из них стало известно, что его сын покушался на губернатора, и отец решил поехать в губернский город, чтобы узнать судьбу своего наследника. Двое друзей не хотят отпускать его одного в опасный дальний путь и решают составить ему компанию. По дороге путников подстерегает множество неожиданностей. А обычная дорожная история постепенно превращается в философскую притчу… В спектакле задействован весь цвет вахтанговского театра: народные артисты России Сергей Маковецкий, Евгений Князев, Виктор Сухоруков, Алексей Гуськов, Владимир Симонов, заслуженная артистка Росиии Юлия Рутберг, молодые, но уже известные всей стране актеры Виктор Добронравов и Григорий Антипенко… Актеры признались, что в ходе работы над спектаклем и сами многое переоценили в своей жизни. - В студенческие годы я очень хотел быть самостоятельным и отдалился от родителей - и вот теперь прошу у них прощения, хотя их уже нет в живых, за ошибки молодости, – признался Евгений Князев. - Но у каждого – свой путь, и пока ты его полностью не пройдешь – не поймешь, кто ты есть и для чего родился на свет, – философски заметил Алексей Гуськов. - Надо вспомнить, что ты смертный - только тогда ты начинаешь по-настоящему жить, – объяснил главную идею постановки Римас Туминас.
http://i062.radikal.ru/1403/ed/a2291f5da506.jpg
http://s004.radikal.ru/i208/1403/aa/aeacc1257c35.jpg
Актриса Юлия Рутберг играет козочку, которая еще и летает.
http://s006.radikal.ru/i213/1403/9c/e54cb1af6c17.jpg
Виктор Сухоруков, Евгений Князев и Сергей Маковецкий играют трех стариков.

http://fed.sibnovosti.ru/culture/262920 … ulybnutsya

0

30

Marina,спасибо а статью о спектакле и фотки

0


Вы здесь » Кружок по интересам » Григорий Антипенко » Улыбнись нам, Господи