Кружок по интересам

Объявление

Наивно? Очень. «Наивно? Очень.» Проект Нелли Уваровой. Посетите интернет-магазин, в котором продаются неповторимые вещи, существующие в единственном экземпляре. Их авторы вложили в них всё свое умение и всю душу. Авторы этих работ - молодые люди с тяжелыми ограничениями жизнедеятельности. Подарите им немного своей доброты и тепла!!!

Добро пожаловать на форум!!!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кружок по интересам » Фан-фики » Фанфики Cинички


Фанфики Cинички

Сообщений 61 страница 90 из 113

61

sinichka написал(а):

Я поеду с вами при одном условии.- Для вас все, что угодно!- Пустите меня за руль вашего автомобиля.Что-о-о? Что еще взбрело ей в голову?!Рома кашлянул, после непродолжительной паузы осторожно спросил:- А... вы умеете водить машину? Я не знал.Катя смотрела на него испытывающе и насмешливо:- Возможно, умею. Я не уверена

А это уже проверка себя,действительно ли тогда счастливая была действительно она,сохранила ли она этот навык ?

0

62

natasha, спасибо за такие подробные комменты!  http://www.kolobok.us/smiles/artists/vishenka/l_hug.gif

Вернувшись, наконец, с производства, Жданов сидел за своим столом, бессмысленно перекладывал с места на место папки и пытался справиться с уже давно привычным для него отвратительным настроением.
Жуткое утро, начавшееся с воплей умирающей без денег Клочковой, плавно перетекло в не менее жуткий день. Ему пришлось клятвенно заверять постоянно звонивших многочисленных кредиторов в своем полнейшем благополучии и платежеспособности, столь же клятвенно обещать пленительным наядам Милко, выдерживая их интимные поглаживания, нашептывания и томные вздохи, очень, очень скоро выплатить им зарплату. При этом он также мило улыбался, многозначительно подмигивал и томно вздыхал.
Но самым трудным было терпеть постоянное мелькание перед глазами верной помощницы Екатерины Пушкаревой, с которой необходимо было общаться, разговаривать, решать все эти бесконечно возникающие рутинные вопросы... С которой приходилось сдерживаться, говорить тихим, бесстрастным голосом, когда хотелось заорать, схватить ее и вытрясти ответ на главный мучающий его вопрос: почему она предает его? Как она может, задумав такую подлость, выглядеть такой невинной, так открыто смотреть ему в глаза?
Он таки пару раз не выдержал, вспылил из-за какой-то ерунды, резко ей что-то выговорил. Она при этом каждый раз вздрагивала и смотрела на него как-то беспомощно и в то же время чуть ли не с жалостью. Что это значит?
Весь день сегодня он занимается совершенно непривычным для него делом - внимательно наблюдает за другим человеком, то есть за Катей.  И то, что он видит, запутывает его еще больше! Его воспаленное воображение все время выискивает странности в ее поведении, не так повернулась, не так посмотрела... Но она действительно ведет себя не так, как раньше! Явно думает о чем-то своем, будто не присутствует здесь, а витает где-то далеко. Эти ее непонятные взгляды, в которых ему видится то грусть, то тоска, то нежность... Нелепость какая-то! Но почему она выглядит такой потерянной и беззащитной? Может, хочет что-то сказать, и не решается? Когда ей Краевич предлагал взятку, она тоже нервничала, дергалась. И, в конце концов, справилась с таким соблазном! Может быть, хочет признаться и сейчас? Колеблется? Возможно, еще не окончательно решилась на предательство?
Он будто надеется на что-то, ждет. Ждет ее признания. Или объяснения. Вдруг она сможет ему все объяснить, и окажется, что нет в ее замыслах ничего ужасного? Что этот дикий разговор с Зорькиным им просто приснился или они его неправильно поняли? И все, что они затеяли с Малиновским абсолютно не нужно?
Стоп! О чем он думает вообще? Размечтался!
Мерещится ему все! Беззащитная она, как же! Он просто бессознательно ищет ей оправдание.
Так нельзя. Нельзя придумывать ей несуществующие муки совести.
Где этот балбес Малиновский? Уже вечер скоро, а они еще сегодня даже не виделись! Так проникся своим новым заданием, что в Зималетто вообще решил не являться?! И Катя куда-то исчезла. На обед, наверное, пошла...

Приняв решение тоже пойти поесть, Андрей предпринял очередную попытку найти Романа на рабочем месте, и это ему неожиданно удалось. Малиновский, как обычно, был очень занят - цедил из стакана коньяк и пялился в экран монитора.
- Какая встреча! Вот счастье-то! Кто это? Неужели сам Роман Дмитрич изволил у нас появиться! Какими судьбами? - Жданов восклицал громко, с нарочитым восторгом и даже руки раскинул, будто собираясь заключить в объятия старого друга, с которым не виделся сто лет. - Еще так рано, ни свет, ни заря, а вы уже трудитесь? Совсем себя не бережете!
Рома отреагировал на остроты своего все-таки начальника довольно вяло. Только оторвался от экрана и теперь молча смотрел на оратора, прихлебывая расслабляющую жидкость.
Андрею насмехаться надоело, он тоже замолчал, сел и принялся буравить Рому тяжелым взглядом. Но надолго его не хватило.
- Чего уставился? Где тебя черти носили полдня? - гаркнул во всю глотку. Наконец-то найден объект, на который можно выплеснуть раздражение.
- Чего ты орешь? - подал все-таки голос Роман. - Устал уже кривляться? У меня, между прочим, рабочий день круглосуточный! И работа нервная и опасная.
- Неужели? Какое счастье, что ты вернулся живым!
- И основная моя деятельность, смею напомнить, протекает вне этого кабинета, -
голос Романа крепчал, - и здесь я уже давным-давно, а где ты ходишь, не знаю!
- Я на производстве был, - буркнул Андрей и тут же вновь вскинулся. - Ну, ты мне расскажешь, наконец, что ты наработал за сегодня? Обед уже, а я понятия не имею что там у тебя слышно!
- Тебя интересуют мои успехи в маркетинговых изысканиях или в какой-нибудь другой области?
- Врежу сейчас! Рассказывай, давай!
- Ну, что рассказывать? Нормально все.
Не будет же Роман Малиновский, веселый, легкий кабальеро, гусар, рассказывать о своих внезапных страхах, кошмарах и предчувствиях? Курам на смех! Наоборот, говорить нужно небрежно и снисходительно.
- Приняла благосклонно принцесса наша скромный мой подарочек, мило покраснела и милостиво согласилась отужинать со мной, бедным рыцарем, в кафе.
Жданов усмехнулся.
- Красиво излагаешь. Что еще за подарочек?
- Секрет фирмы. Маленький, невинный знак внимания. - Малиновский прижал руку к груди и восхищенно вздохнул, закатив глаза.
- Ясно. Ну, и куда ты ее повезешь?
- Не знаю, не решил еще. Куда-нибудь подальше, чтобы нас никто из знакомых не застукал.
- А что так? Тебе же бояться некого, ты свободен, как ветер, никакими обязательствами не обременен. Чего тебе прятаться?
- Ну да, еще чего! Как же мое доброе имя? Репутация? Если меня с таким чучелом увидят, подумают, что я чокнулся. Нет уж, спасибо!
Рома так живо представил себе этот ужас - он в обнимку с Пушкаревой, а вокруг тычущие в него пальцами и хохочущие приятели, что он даже с места вскочил и по кабинету в возбуждении забегал.
- Ну ладно, ладно уговорил, - Андрей поморщился, стараясь не обращать внимания на охватившее его чувство неловкости, даже стыда, и вновь вспыхнувшее в душе раздражение, - что-то ты разошелся. Вези ее куда хочешь.
Рома остановился, вспомнив одну немаловажную деталь.
- Кстати, везти нас Пушкарева сама будет.
- В каком смысле?
- Изъявила их высочество желание самостоятельно за руль сесть, когда мы с ней гулять поедем. Не знаешь, сносно она хоть водит, а то как-то не хочется еще собственным здоровьем и машиной рисковать?
Жданов изумился. Просто не поверил своим ушам.
- Катька хочет сама вести машину?
- Ну да. А что?
Увидев явное удивление друга, Рома заволновался. Ему эта идея с самого начала не понравилась, но он себя постепенно убедил, что все будет в порядке, не станет же она, совсем не умея водить, за руль проситься?
Андрей недоуменно покачал головой.
- Да она не знает, с какой стороны к машине подходить надо!
- Не может быть! - Рома покачнулся. - Ты уверен?
- Абсолютно! Мы недавно с ней куда-то ездили, она мне сама сказала, что даже понятия не имеет, где газ, а где тормоз.
Жданов прекрасно помнил этот день и эту поездку с ее отцом к нотариусу. Тот самый черный день, когда он собственными руками отдал ей фирму своей семьи. Когда, совершив такую несусветную глупость, убедив себя, что поступает единственно правильно, он чувствовал какое-то облегчение от уже свершившегося действа, испытывал к Пушкаревой благодарность, доверие и нежность. Когда ему не хотелось с ней расставаться, и он потащился за ней в налоговую. Потом они толкали машину... Приключение! Ему даже в моторе понравилось ковыряться!
Андрей потряс головой, возвращаясь к реальности. Что ж это делается? Он так легко отключается от окружающей действительности, в самый разгар разговора погружается в свои мысли и думает, думает о ней... Кошмар!
Малиновский между тем обессиленно плюхнулся в кресло и запричитал:
- Боже, за что мне все это! Что за идиотка?! Вообще что ли больная?!
И поднял голову с новой надеждой:
- Может, она уже научилась? На курсы ходила?
- Не знаю я ничего такого. Да разговор этот недавно совсем был. Когда б она успела? Все время на работе торчит.
Роман испугался не на шутку. Снова вскочил и в сердцах пнул кресло ногой. Несчастный предмет мебели, приняв на себя все накопленное за это время раздражение, досаду, даже злость своего хозяина, жалобно скрипнул и откатился в сторону.
- Мы так не договаривались! - Рома перешел на крик. Похоже, нервы сдали совсем. - Рисковать своей жизнью, развлекая эту психопатку, я не собираюсь!
Жданов никак не хотел проникнуться серьезностью момента.
- Да перестань ты! Катя, наверное, пошутила.
- Какое пошутила! Она мне условие выдвинула: или она за рулем, или мы никуда не едем!
На лице Андрея образовалась насмешливая улыбочка.
- Да? Условия какие-то Катюшка тебе ставит. Что ж такое-то? Ну, не переживай, я тебе на могилку цветочки носить буду.
- Тебе смешно? - Рома юмор уже не воспринимал. - А если мы действительно разобьемся? Или она мне машину раскурочит?
- Ой, придумаешь что-нибудь! Отвлечешь. Что ты девушку не сможешь от дурацкой прихоти отвлечь?
- Какая она девушка! - Рома никак не хотел успокаиваться. - Мартышка безмозглая на мою голову!
- Ну, хватит уже! - слушать, как Малиновский Катю обзывает, Андрей почему-то не мог. - Сделаешь что-нибудь эдакое, чтобы она все на свете забыла!
- Иди к черту!
- Ладно, пошли сейчас пообедаем, - Жданов встал и успокаивающе похлопал Рому по плечу, - а там разберешься, по ходу дела.

Но не все еще потрясения выпали на долю бедного Романа Дмитрича. Была у него в жизни сейчас просто черная полоса. Справившись кое-как с неконтролируемым всплеском паники, даже устыдившись его немного, Рома вслед за Андреем вышел из кабинета. И тут его внимание привлек громкий, визгливый голос Клочковой, с надрывом вопрошающий:
- Как ей это удалось? Нет, ну ты мне объясни, почему ей все, а мне ничего? Где справедливость на свете? Как с такой внешностью, такими манерами можно захомутать богатого, красивого мужика?
Медленно обернувшись, руководители компании обнаружили у барной стойки свою самую ценную сотрудницу, изливающую душу лучшей подруге. Вика, сокрушенно склонившись над чашкой, выглядела просто убитой горем.
Приятели переглянулись. О чем это она? Ноги сами понесли к бару.
- Викуся, что случилось, ты чего кричишь?
Вопрос сумел озвучить Андрей, ему даже удалось изобразить чуточку участия. Роман был способен только на то, чтобы подойти поближе и теперь, не шевелясь, ждать подтверждения своим самым ужасным подозрениям. При виде Малиновского Вика выпрямилась и стерла с лица страдальческое выражение.
- Ничего не случилось. С чего ты взял?
- Слышали новость? - насмешливо улыбаясь, решила прояснить ситуацию Кира. - У Пушкаревой появился богатый жених. Как вам это нравится?
Им это не нравилось. Совсем.
- Да ты что? - Андрей удивленно поднял брови и глянул на окаменевшего Рому.
- Откуда знаешь?
- Женсовет только об этом и говорит, Вика сама слышала.
- И кто он?
От этого вопроса Малиновский вздрогнул и со страхом вперил взгляд в Воропаеву.
- Не знаю. Известно только, что он молод и красив. И у него своя фирма. Представляете? 
Рома не представлял. Он вообще даже дышать забыл. Правда, имя его пока не прозвучало, и от сердца чуть-чуть отлегло... Но осознание того факта, что Пушкарева ходит и на каждом углу рассказывает всем об их отношениях, его просто парализовало. В голове было пусто, и даже звенело в ушах.
- Да-а, молодец Катя, - пробормотал Андрей.
- Поду-умаешь! - справившись с эмоциями, подключилась, наконец, к беседе Клочкова.
Не будет же она при Малиновском на недостаток внимания жаловаться и какой-то Пушкаревой завидовать?!
- Кто на нее клюнет? Тоже, наверно, урод какой-то. Ей, такой страшиле, любой, кто на нее внимание обратит, красавцем покажется. А фирма, может, ларек на рынке! Кирочка, давай лучше я тебе расскажу, с кем я вчера на презентации познакомилась...
Викину попытку вызвать у него ревность Ромка не заметил. Андрей, промямлив:
- Ну, ладно мы пойдем, очень много дел, - схватил его под локоть и утащил в кабинет, из которого они только что вышли. Желание идти обедать у обоих полностью испарилось.
- Она раструбила всем о нашем романе, - тихим безжизненным голосом пробурчал Рома, будто говорил сам с собой, - как же жить-то теперь? - и направился к шкафчику на поиски спасительной бутылки. На месте ее не оказалось, и он растерянно замер перед открытой дверцей, не зная, что дальше делать. Потом повернулся, окинул комнату беспокойным взглядом, обнаружил желаемое именно там, где он его и оставил - на столе, схватил и жадно напился прямо из горлышка. Андрей, плотно прикрыв за собой дверь, облокотился на косяк и мрачно за ним наблюдал.
- Полегчало? - поинтересовался, криво ухмыляясь.
- Зачем она это сделала? - снова Малиновский срывался на крик. - Ты можешь мне объяснить? Ты все-таки лучше ее знаешь, больше с ней общался, зачем сразу всем трепать? Похвастаться захотелось? У нас ведь не было еще ничего!
Андрей молча подошел к окну, открыл форточку, резко придвинул к себе кресло и сел.
- Во-первых, имени твоего Катя не назвала, так что никому и в голову не придет, что она может говорить о тебе. А во вторых... Ты Киру хорошо слушал?
- А?
- У тебя своя фирма есть?
- Что?
- Малина, очнись! Она говорила не о тебе!
- А о ком?
- Сколько можно тормозить? О Зорькине!

Новая, неожиданная мысль заставила Романа еще раз приложиться к бутылке. Действительно, может, она имела в виду своего "Коленьку"? Если так, это хорошо или плохо? Этот вопрос он и задал, чуть отдышавшись от обжегшего горло коньяка.
- Это плохо, Малиновский, очень плохо!
Терпение Андрея было уже на исходе. Прописные истины приходится объяснять!
- Это значит, что у них все серьезно! А на твои жалкие потуги она и внимания не обращает!
Высказанное другим человеком  предположение, подтверждающее его собственные неясные подозрения, возмутило Рому до глубины души.
- Что?? Жалкие потуги?
- Ну, - пошел на попятный Жданов, - во всяком случае, влияние на нее этого Николая очень велико. И она пока мечтает о нем, а не о тебе.
- Подожди, - Рома начал понемногу соображать, - у него свой бизнес... Свой - это наш?
- Именно! Дошло, наконец!
Наступило молчание. Ситуацию нужно было переварить. Осознать.
- Тебе надо с ней поговорить.
Жданов сейчас явно лучше владел собой и мог что-либо планировать.
- О чем?
- О Зорькине, Рома, о Зорькине! Спросить, что их связывает, ревность свою проявить. Если все у вас тип-топ, что ж это вдруг за сплетни о женихе каком-то? Заодно за реакцией ее понаблюдаешь.
Малиновский вздохнул. Поерзал на сидении.
- Да не могу я ничего подобного у нее спрашивать! И ревность демонстрировать тоже не могу!
- Почему?
- Потому что! Не все так просто. Не обещала она мне ничего! Пошлет подальше со всеми моими расспросами и все!
Андрею почему-то захотелось улыбнуться. Чему это он обрадовался?
- Как? Ты ж говорил, она растаяла, вы даже целовались уже?
- Я ее целовал, я. И слова всякие дурацкие говорил. Даже лишнего, кажется, наболтал. А она... Как-то не особенно моей активности радуется. Вроде и не отталкивает... Думаешь, это все из-за Зорькина?
- Похоже на то. А это что еще значит, лишнего наболтал?
- Да так. Распинался чересчур. Вспомнить противно.
- Чего вдруг?
- Не знаю. Почувствовал, что надо. Интуитивно. Интуиция у меня неплохо развита, ты же знаешь. Вообще не нравится мне это все. По идее, давно должна уже от восторга млеть... Точно, в Зорькина влюблена, зараза!

Приближался вечер и приближался час икс - время свидания с Пушкаревой. Договорились они на семь часов, Рома специально заглядывал к ней узнать, когда она освободится. Настроился, собрался, вооружился обаятельной улыбкой и пылким взором и вдруг... Обнаружил, что в кармане нет ключей от машины. Следующие полчаса прошли в лихорадочных поисках. Роман перерыл все карманы, ящики стола, шкафчики и даже заглянул в мусорное ведро (вдруг они туда случайно свалились?). Как сквозь землю провалились! Ну что делать? Ведь не поверит, что случайность, решит, что он специально комедию ломает, чтобы за руль не пустить. Неприятно. Что за рассеянность такая, скоро голову свою потеряет! А может, это его Бог бережет? Нет ключей и все. Поедем на такси. Целей будем. А обидеться он ей не позволит, будет действовать решительно. Отвлечет, завлечет, приголубит. Главное, чтобы она его дождалась и не учапала снова на свой автобус. Лови ее потом!

0

63

Роман Дмитрич Малиновский предстал пред светлые очи госпожи Пушкаревой с опозданием на полчаса и в слегка взмыленном состоянии. Катя, слава Богу, была на месте, как всегда что-то печатала на компьютере.
- Ну что Катенька, поедем? - голос Романа бодр и весел.
Катенька оторвалась от работы и задумчиво посмотрела на кавалера. Явился таки! Стоит улыбается! Зачем она согласилась с ним куда-то идти? Придется терпеть эти его хорошо отрепетированные масляные взгляды, нахальные улыбочки, поддерживать видимость разговора. Он ей совершенно не интересен, просто противен. Цели его ясны. Зачем тратить свое время и нервы?
Но, с другой стороны, должна же она разобраться в обстановке до конца? Выяснить, что вокруг нее осталось по-прежнему, а что изменилось, и как ей существовать в этих измененных условиях?
В том, что она находится в прошлом, Катя уже удостоверилась. Об этом свидетельствовало все: договора и контракты, которые она сейчас оформляла, заключались полгода назад, новости, которые она услышала в "Ромашке" из работающего телевизора, были ей уже известны, Воропаев пришел требовать свои деньги именно так, как она и помнила, в конце концов, дата на всех бумагах и на настенном календаре была полугодичной давности...
Она поверила. Все повторяется. Все, кроме событий ее собственной жизни.
Остались ли с ней полученные за потерянные полгода знания и умения? Нужно проверить. Ведь не будет большой беды, если она использует машину этого клоуна, чтобы понять, умеет ли водить? А потом испытает на нем еще одно свое умение - отшивать и ставить на место прилипчивых, надоедливых ухажеров. Будучи президентом компании, она многому научилась: уверенно держаться, поддерживать светскую беседу, находиться в центре внимания и чувствовать себя при этом вполне нормально. Она, можно сказать, даже привыкла к мужским восхищенным взглядам, поняла и поверила, что красива, достойна уважения и любви.
Она будет действовать по обстановке, сможет держать ситуацию под контролем.
Проведя такой маленький аутотренинг, Катя сдержанно улыбнулась своему подопытному кролику:
- Поехали, - встала, дождалась, пока Роман подаст ей пальто, кокетливо посмотрела. - Вы ведь не передумали - я за рулем?
Рома стушевался. Что ж так с ходу-то? Приобнял ее за плечи и смущенно заглянул в глаза:
- Катенька, вы не поверите... Где-то посеял ключи от машины, нигде найти не могу. Давайте сейчас на такси поедем, а?
Пушкарева нахмурилась. Роман вцепился в нее покрепче и, мягко подталкивая к двери, торопливо продолжал:
- Я вам обещаю, как только найду ключи, сразу дам вам покататься. А сейчас нас ждет столик в таком чудесном месте, интересная  программа, волшебная музыка...
Катя резко высвободилась из объятий и отошла в сторону.
- Ясно. Не выполняете вы обещаний, Роман Дмитрич. Испугались за свою машинку? Могли бы что-нибудь и пооригинальней придумать!
- Катюша, честное слово! Я не нарочно! Понятия не имею, куда мог их засунуть!
Катя решительно повесила сумку на плечо и отрезала сухо и насмешливо:
- Вот когда найдете ключи, тогда и поедем с вами в чудесное местечко!
Да что же это такое! Почему она так с ним разговаривает? Требует что-то... Будто он обязан выполнять все ее капризы! Он ведь пока что просто проявил к ней внимание, не более того. Только пытается наладить контакт. Терпелив, вежлив, галантен. Ничего плохого ей не сделал. Даже обидно как-то. Что она из себя строит? Флиртует так своеобразно? Другую девчонку он бы уже давно послал подальше! Правда, до сих пор ни одной из его подружек не приходило в голову так нахально себя с ним вести, да еще и в самом начале отношений.
- Значит, без машины я вам не интересен? Не нужен? - Рома решил свою обиду продемонстрировать. Дать понять, что она слегка перебарщивает. Рановато ей еще вить из него веревки. Но развить свою обвинительно обиженную речь Роман не успел, Катя его перебила:
- Вы не хотите мне помочь, не хотите выполнить такую маленькую просьбу. О чем тогда говорить? - разочарованно пожала плечами, развернулась и вышла.
Не может быть! Она что, действительно, так уйдет? Рома ненадолго впал в ступор и только смотрел, как Пушкарева, высоко подняв голову и гордо выпрямив спину, не оглядываясь, быстро и уверенно удаляется от него. Мелькнула страшная мысль: "Да она просто издевается, потому что знает, что может себе это позволить! Знает, что держит в своих хищных ручках все его денежки!"
- Ну, давайте поищем вместе! - воскликнул Роман ей вслед, догнал уже возле самого лифта, схватил за локоть. - Может, вы свежим взглядом посмотрите?
Тут его осенила идея:
- А вдруг я их в машине оставил?
Последняя надежда неожиданно сбылась. Потапкин подтвердил, что забыл-таки Роман Дмитрич ключи в замке зажигания. Олух безмозглый! Чуть всю операцию не провалил!
Итак, пропажа нашлась. Что же делать?  Кажется, ему не отвертеться. Придется пустить ее за руль. Господи, спаси и сохрани!
Громко выражая восторг по поводу счастливой находки, сетуя на свою забывчивость, и, в то же время, пытаясь принять нелегкое решение, Малиновский подошел к своему БМВ (Пушкарева, слава Богу, шла с ним), открыл дверцу и машинально сел на водительское место. Видимо, его подсознание еще не смирилось с тем, что руль придется уступить.
И тут на него свалился еще один сюрприз. Радость нечаянная.

Виктория Клочкова, со свойственной ей наблюдательностью, заметила странное поведение Романа во время ее захватывающего рассказа о своих победах на какой-то там презентации и сделала свои выводы. Очень приятные, вдохновляющие  выводы! Ведь и побледнел, и слушал с напряженным вниманием и вообще, аж в лице переменился! А чем черт не шутит? Вдруг еще не все потеряно? Обсудив с Кирой шансы на успех, уверовав в то, что они высоки, Вика ринулась на еще один, последний, решающий штурм. Завоевать это ускользающее сокровище, вице-президента Зималетто Романа Малиновского! Завоевать себе место под солнцем!
Спустившись в гараж, Клочкова задумчиво брела к своей машинке, обдумывая тактику и стратегию наступления. И увидела в автомобиле Малиновского забытые в замке зажигания ключи. Это знак свыше! Благословение небес! Забравшись в машину, Вика принялась терпеливо ждать возлюбленного. И дождалась!

Теперь Клочкова накинулась на вожделенный объект и принялась его  исступленно целовать, абсолютно не обращая внимания на его первоначальный испуг, а затем на жалкие попытки вырваться из удушающих объятий и сказать хоть слово.
Наконец, жертве удалось разжать железную хватку, освободить рот и обернуться:
- Вика! Господи! Ты что здесь делаешь? - восторг по поводу встречи был огромен.
- Жду тебя! - пояснила Клочкова и снова решительно потянулась к Роману.
- Напугала, черт! - Рома затряс головой, - Подожди! Подожди! - принялся отбиваться, но прекратить обцеловывание было не так просто. - Что ты делаешь? Что делаешь?
Вопрос прозвучал невнятно, так как рот был захвачен вновь.
- Я целую тебя! - опять, для того, чтобы внести ясность пришлось приостановить атаку. Рома воспользовался заминкой и отодвинулся так далеко, как позволяли обстоятельства.
- Зачем? Не надо! Я очень занят!
- Куда ты едешь? Возьми меня с собой! Я так соскучилась! - Все же расстояние между ними было недостаточно велико, и Викины руки блуждали по Ромкиной куртке, шее, наконец, запутались в волосах.
- Не могу! У нас с Екатериной Валерьевной неотложные дела!
Нападение выбило Романа из колеи, но он достаточно быстро пришел в себя и вспомнил о своих основных обязанностях. Где Катерина? Сейчас ему придется извиняться  за этот инцидент!
Что за судьба у него такая! Постоянно вынужден он жертвовать собой, обезвреживать, отвлекать на себя всяких опасных для Зималетто баб. Клочкова, его предыдущее, уже с горем пополам выполненное задание, никак не хотела оставить его в покое, понять, что ничего ей уже не светит, что после этой истории с беременностью он не то, что не дотронется до нее, а и стоять рядом с ней не желает.
Услышав странно знакомое женское имя, Клочкова прекратила творить на его голове художественный беспорядок и недоуменно нахмурилась:
- С какой еще Екатериной Валерьевной? - огляделась и все-таки заметила тихо стоящую возле машины с непроницаемым лицом Катю. 
- С Пушкаревой?! Ты везешь куда-то Пушкареву?! - От неожиданности Вика замерла, рука ее машинально сжалась в кулак и сильно дернула до сего момента ласкаемую шевелюру.
- Ай! Ты что творишь?! - Роман дернулся от боли, отодрал, наконец, от себя руки захватчицы и даже оттолкнул соблазнительно нависающую над ним грудь.
- У нас важная деловая встреча! Катенька, садитесь!
- Катенька! Ой, не могу! С каких это пор ты у нее шофером работаешь?
Так как Катя не сдвинулась с места и не ответила на нервный призыв, Роман, из последних сил сдерживая раздражение, выскочил из машины и чуть ли не силой вытащил Вику из салона. Природная вежливость все же не позволила ему слишком уж грубо обращаться с дамой, и Рома сопровождал извлечение многократными извинениями. Клочкова немного поупиралась, но автомобиль все же покинула и затем, молча, видимо от растерянности, наблюдала, как Екатерина Валерьевна, так и не удостоив ее взглядом, спокойно села за руль новенького БМВ Малиновского. А тот, после маленькой заминки, но все-таки беспрекословно, обошел машину и сел рядом на пассажирское сидение. Мотор завелся, заиграла музыка, и они уехали. А Клочкова осталась с открытым ртом смотреть им вслед.

Слава тебе Господи, кажется, авария им сегодня не грозит. Кажется, пронесло. Рома, наконец, позволил себе сесть поудобней и перевести дыхание. Поправил впившийся в него ремень безопасности. И когда он успел пристегнуться? Покосился на Пушкареву. Сидит вроде спокойно, не дергается. Машина идет ровно, на встречную полосу не выезжает, на красный свет останавливается. Что еще нужно для счастья? Рома начал потихоньку успокаиваться, посмотрел в окно, хотел что-то сказать, но не осмелился: мешать, отвлекать ее от дороги не стОит. Вздрогнул, когда она вдруг спросила:
- Так куда едем, Роман Дмитрич?
- А, да... Катенька, поезжайте пока прямо, - голос звучал хрипло, пришлось откашляться, - я скажу, где повернуть.
Разговор, пусть и такой краткий, окончательно привел Романа в себя, он расслабился, и у него даже появилась способность думать. Но думать он стал не о том, как будет сейчас обрабатывать сидящую рядом девушку, то есть, как провести сегодняшний вечер так, чтобы он правильно закончился. Нет. В голову ему вдруг полезли какие-то странные, тревожащие мысли: почему Жданов считал, что она совсем не умеет водить? Был в этом абсолютно уверен. Она ему так сказала. Обманула? Пошутила? Зачем? Что еще он о ней не знает? Какие еще знания и умения она скрывает? Малиновский повернул голову и внимательно посмотрел на Катерину. Сосредоточенное лицо, на губах играет непонятная улыбка, свободная, раскрепощенная поза, уверенные движения. Какая-то новая, незнакомая Катя. А вдруг она вообще не та, за кого себя выдает? Вдруг все это время она с ними просто играла? Притворялась, пока все не захапала? Да нет, не может быть, во-первых, поглощение Зималетто еще не закончено, значит раскрываться рано, да и вообще... Влюбленная женщина, готовая на все ради своего избранника, который ею манипулирует - это одно, а заранее задуманное внедрение в компанию, сознательное доведение до кризиса с целью завладеть всем состоянием - совсем другое. Это уже слишком. Это - паранойя. У него, Романа Малиновского. Нужно немедленно успокоиться и взять себя в руки. И начать, наконец, разговор. Хоть о чем-нибудь. Они едут молча уже очень долго.
- Катюша, а вы хорошо водите.
- Ну, я же вам говорила, что все будет в порядке, зря вы волновались.
- А почему Жданов думал, что вы водить не умеете? - не выдержал, спросил.
Пауза.
- Андрей Палыч перепутал. Я просто давно не практиковалась, захотелось попробовать. У вас очень хорошая машина, приятно за рулем посидеть.
- Спасибо.
Чувство дискомфорта не проходило. Ну, давай же! Найди нейтральную тему для беседы!
- А какие еще скрытые таланты у вас есть?
Идиот! Что он несет?!
Катя посмотрела на него удивленно. Помедлила.
- Ну что вы, Роман Дмитрич! Какие таланты? Это же я - Катя Пушкарева. Вы меня давно знаете, – усмехнулась, - нестандартная, так сказать, хорошо разбираюсь только в экономике, а в остальном...
- Не говорите так! Да, вы действительно нестандартная... И талантливая! Этим вы мне и интересны! Знаете, как надоели эти пустоголовые модельки? Длинноногие, красивые, но очень скучные! С ними совершенно не о чем поговорить! А вы... Я долго думал... Вы лучшая девушка из всех, кого я встречал когда-либо... - произнести маленькую речь удалось страстно и взволнованно. Ничего, сейчас все будет нормально. Начнется привычная болтовня.
Пушкарева молчала. Напряглась, руки как-то судорожно сжали руль. Что опять не так? Откуда же ему было знать, что речь его пылкая напомнила Кате о другом разговоре и другом мужчине, который говорил ей почти то же самое и с тем же пылом...
- Не нужно говорить мне такое, Роман Дмитрич, особенно, когда я за рулем, - ответила она, наконец, - я водитель все же не очень опытный. Врежусь еще во что-то от волнения.
И в самом деле. Он и забыл. Да что с ним такое сегодня?! Чушь какую-то придумал и парится сидит!
- На следующем перекрестке  - налево, - не забыл дать указания и решил больше со своими сомнительными признаниями не лезть. Успеет.
Выбранное им заведение находилось от Зималетто относительно недалеко, в пробке они не застряли, поэтому, благодаря его четкому руководству, уже через 15 минут, машина благополучно затормозила возле кафе с яркой неоновой вывеской "Планета Омега".

0

64

Синичка,спасибо! Очень интересно, как теперь Катя будет отшивать. А у Малины,что совсем глаз нет? Мог бы и приглядеться. Нет, лучше не надо,а то действительно ещё влюбится,а Кате лишняя головная боль.

0

65

Синичка,очень хорошо ,ждем развития событий,что там нас ждет в планете "Омега"-это же карооке-бар,как там будет петь Малиновский ?

0

66

А где наша Синичка? Куда улетела? Жду с нетерпением!

0

67

Омуль написал(а):

А у Малины,что совсем глаз нет? Мог бы и приглядеться.


Приглядится еще, мало не покажется.  http://www.kolobok.us/smiles/standart/smile3.gif

natasha написал(а):

это же карооке-бар,как там будет петь Малиновский ?


Не хуже некоторых http://www.kolobok.us/smiles/standart/smile3.gif

Спасибо девочки

Отредактировано sinichka (06.05.2012 01:49)

0

68

Омуль написал(а):

А где наша Синичка? Куда улетела?


Вот она я. Лови! :)


Как же она сразу не догадалась! Не сообразила, что Роман привезет ее сюда! Ведь все повторяется... Скорей всего, именно Малиновский выбирал место для их первого свидания с Андреем. Как и делал все остальное: покупал подарки, сочинял тексты открыток, продумывал стратегию обольщения. Вначале все делал он. Она ведь знает это. Почему же так неожиданно и так больно снова увидеть эту надпись? "Планета Омега"... Второразрядный караоке-бар, в котором Андрей пел ей о любви. Впервые, прилюдно ПРИЗНАЛСЯ ЕЙ В ЛЮБВИ! Конечно, это всего лишь караоке, но...  Как же он пел! Она слушала и не могла поверить, что это действительно происходит с ней, внутри  у нее все сжималось, дрожало и переворачивалось. А потом он ее поцеловал. По-настоящему! При всех! Ей было стыдно, неловко, и она спряталась у него на груди, в его объятиях... Неужели все это так и задумывалось? Нет! Здесь не было фальши! Почти... Она уверена в этом. Андрей тоже что-то чувствовал! Он так тепло, с такой нежностью смотрел на нее...
А что же теперь? Она должна придти сюда с Малиновским? Чтобы этот шут испоганил, испошлил ее самые дорогие воспоминания? Превратил все в фарс?
- Катенька, мы приехали, - донеслось до нее с соседнего сидения. - Вы умница, так хорошо нас довезли!
Она не хочет туда идти!
Малиновский уже выскочил из машины, открыл возле нее дверцу и протянул руку, чтобы помочь ей выйти.
- Мне это кафе не нравится. Давайте поедем куда-нибудь в другое место, - наконец, выдавила она из себя. Прозвучало даже как-то жалобно.
- Почему?
Ответа на этот простой вопрос не было.
- Просто, не нравится и все.
- А, по-моему, здесь очень уютно.
Роман понятия не имел насколько здесь уютно, он никогда в этом кафе не был, но ехать куда-то еще решительно не собирался. Достали уже ее капризы!
- Вы же были тут без меня? - продолжал без ложной скромности. - Я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы изменили свое мнение, - взял ее за руку и потянул, - пойдем!
Катя безвольно разрешила вытащить себя из машины, отдала ключи, Роман подхватил ее под локоть и увлек к крыльцу.
Полумрак, снующие туда-сюда официанты, негромкая музыка. Заняли столик в углу. На сцене знакомый ведущий объявляет начало конкурса караоке. Все правильно, все так, как она помнит. Сейчас они приехали немного позже и представление уже начинается. Она не может, не может здесь находиться! Малиновский сел к ней очень близко, накрыл ее руку своей и что-то говорит. Что, она почему-то не слышит, видит только его растянутые в улыбке, шевелящиеся губы. Уши что ли ей заложило? - удивилась как-то вяло. Нет, слух есть. Слышит же она, что на сцене вещает ведущий, отчетливо слышит, Пушкина он декламирует, как и тогда...
Роман уже вовсю хозяйничает с ее рукой - перебирает пальчики, поднес к губам, поцеловал ладонь.
- Ну как вам здесь, Катюша? Правда ведь - неплохо?
Что ему надо от нее?! Оцепенение вдруг прошло. Видимо, задел Малиновский какие-то рецепторы. Катя руку отняла. Сосредоточила, наконец, взгляд на ухажере. Вон как старается! Ну, что с ним делать? А может, попробовать хоть немного отыграться за все мучения? Разве он не заслужил?
- Так себе, - посмотрела с вызовом. - Бывают заведения и получше. Вы так не считаете? Ресторан "Ришелье", например.
Рома претензий не ожидал. И таких запросов тоже. Надо же, чучело чучелом, а туда же! Не хочет ли она сказать, что бывала в "Ришелье"?! Уж не Коленька ли ее туда водит?! Помолчал, подбирая слова и пытаясь справиться со вспыхнувшим раздражением:
- Да, конечно, вы правы. Такая девушка, как вы достойна более шикарных мест. Я просто хотел посидеть где-нибудь скромно, без излишней помпезности...
Снова стало больно. Точно эти же слова говорил ей Андрей. Извинялся за то, что это место недостаточно изысканно. Для нее. И все оглядывался, боялся встретить кого-нибудь из знакомых. Она ничего этого, конечно, тогда не замечала, счастлива была до невозможности просто видеть его, быть с ним. Вообще была ему благодарна, что он приехал к ней. Это потом уже проанализировала все и вспомнила. Что она ответила Андрею? Кажется: "Мне с Вами хорошо везде, лишь бы быть вместе“.  Наивная влюбленная девочка! Ну, нет! Не дождетесь, Роман Дмитрич!
Как же они все-таки похожи! Этот тоже головой крутит. Но у Андрея хоть оправдание для такого поведения было - невеста, а Роман-то свободен, правда ведь? Чего ж он вертится, как уж на сковородке?
- Действительно, к чему нам чрезмерная торжественность? - фраза была окрашена легким сарказмом. - Вы кого-то ищете?
- Нет, с чего вы взяли?
- Вы вроде осматриваетесь все время.
- Нет, нет. Я уже того, кто мне нужен, нашел, - Роман выдал страстный взгляд, - вот она сидит рядом со мной.
Потянулся снова к ее руке, но Катя оказалась проворней, сделала вид, что не заметила его движения и схватила сумку.
- Простите, мне нужно позвонить. Родители волнуются...
- Конечно, конечно.
Вернувшись через несколько минут, Катя обнаружила на столике бутылку вина и коробку шоколадных конфет.
- Катенька, за вас! - Рома протянул ей бокал, - я так рад, что мы с вами вместе сегодня.
Он старался не обращать внимания на ее очевидную холодность. Шарахается она от него, что ли? Быть же такого не может!
Катя, едва пригубив вино, слабо улыбнулась:
- Спасибо. А вы здесь часто бываете?
- Нет, честно говоря, я тут первый раз, - Рома решил для разнообразия сказать правду, - но слышал об этом кафе много хорошего.
- А Клочкову куда приглашали?
А-а, вот оно что! Да, она просто ревнует! Как же он забыл про Викино представление! Накатило облегчение, и Рома вдохновенно запел:
- Катенька, у меня с Викой нет никаких отношений. Простите, что вам пришлось присутствовать при таком... Не обращайте внимания. Она меня совершенно не интересует. Видимо, недостаточно хорошо ей объяснил. Этого больше не повторится, обещаю.
- Да ладно, Роман Дмитрич, ничего страшного, чего только не бывало в вашей бурной жизни. Ведь так? - Катя поставила бокал и откинулась на спинку стула. - Я не думаю, что вам нужно извиняться передо мной.
- Только не говорите, что вам все равно. Я понимаю, моя дурная слава идет впереди меня... Трудно сломать сложившийся стереотип. Как же мне вас переубедить? Как сделать так, чтобы вы посмотрели на меня непредвзято, как на нормального, обычного человека?
Пауза. Тяжелый вздох. Катя не отвечала. Зачем? Пусть ведет свою партию. Даже любопытно посмотреть на профессионала за работой.
Роман не знал, что подвергается изучению. Грустно, медленно, будто сам себе объяснял, постепенно усиливая напряжение в голосе:
- Вы постоянно называете меня по имени отчеству... Так официально. Держите дистанцию. А мне так хочется услышать от вас простое "Рома"!
Смущенно улыбнулся:
- Мне кажется, в ваших устах мое имя будет звучать очень нежно и ласково.
Набрал в грудь воздуха:
- Я чувствую, чувствую ваше недоверие... Дайте мне шанс! - взволнованно заглянул ей в глаза. - Неужели, я вам совсем не нравлюсь? Ну вот, ни капельки?! – запнулся. - А может быть, ваше сердце уже занято? Скажите правду!
Наконец-то! Перешли к выяснению главного вопроса - присутствует ли в ее жизни некто Николай Зорькин. Это ведь самый важный, волнующий всех в данный момент вопрос. Правду ему захотелось! И говорит ведь как красиво! Остается только уши развесить  и трепетать от счастья!
Настроение резко изменилось. Желание наблюдать за театром одного актера пропало. Катя судорожно схватила бокал и жадно выпила все вино без остатка.
Она себя переоценила. Сил вынести все это, у нее нет.
Как сейчас реагировать? Рассказывать, что Коля просто друг? Френд, но не бой? Убеждать в чем-то Малиновского? Да с какой стати?! Подыгрывать этому великому артисту в его бездарной пьесе? Безропотно исполнять отведенную ей роль нелепой, уродливой дуры? Если уж она и будет кому-то что-то объяснять, то только Андрею.
Как же это все противно! Что она здесь делает?  Что хочет доказать? Ничего нового ей уже не узнать. Машину она водить умеет. А значит, весь приобретенный опыт остался при ней. А все остальное ей и так хорошо известно. Даже слишком хорошо. В памяти всплыли жестокие строчки из инструкции так четко, будто она прочитала их только вчера: "заниматься сексом с такой женщиной, как Пушкарева, нормальный мужчина может только под наркозом", "могу себе представить, какое отвращение вызывают у тебя поцелуи с ней, впрочем, как и все остальное", "мисс железные зубы"... Его настоящие мысли о ней.
Этот человек, который так мило ей улыбается и легко произносит такие проникновенные, будто бы искренние слова, бесчувственный мерзавец. Подонок. Люди для него просто пыль под ногами. Мусор. Средство для достижения цели. Вот сейчас, в этот самый момент, он хладнокровно обманывает ее, врет ей в глаза. Так зачем она сидит и слушает эти кривляния? Считает себя обязанной поддерживать беседу, отвечать на вопросы? Зачем ей нужно заводить с ним какие-то игры? Чтобы наказать его? А может, перевоспитать? Смешно даже. Для этого ведь ей приходится с ним общаться!
Нет. Надо не иметь с ним ничего общего. Оградить, защитить себя от него! Нужно немедленно уходить. Немедленно!
Катя сжала в руках сумку и хотела уже вскочить, но...  Почувствовала внезапную злость. Злость на себя. Сдержалась последним усилием воли.
Хватит бегать! Хватит вести себя, как ненормальная. Нужно сначала расставить все точки над i. Спокойно. Без истерики. Раскрываться полностью нельзя. Нельзя, чтобы он понял, насколько ей отвратителен. Ведь это необъяснимо, для такого ее отношения нет никаких видимых причин. Катя твердо посмотрела Роману в глаза.
- Роман Дмитрич, мне очень приятно. Правда. Спасибо, за Ваши теплые слова, я к Вам тоже очень хорошо отношусь, но... Честно говоря, я не думаю, что у нас с Вами что-то получится. Не стОит и начинать. Мы с Вами слишком разные.
Ничего себе! Она ему отказывает?! Вот так просто и прямо?! Это что, конец света?! У Романа от невозможности происходящего даже голова закружилась.
- У вас кто-то есть? - выдавил хриплым шепотом, голосовые связки отказали.
- Дело не в этом. Мы с вами друг другу не подходим, я в этом уверена. Вы перепутали.
- Я слышал, у вас есть друг, Николай Зорькин. Вы его любите? У вас с ним близкие отношения?
Ну конечно, он не отстанет! И по-хорошему не поймет!
- Простите, но это очень личное. Я не готова это с вами обсуждать, - Катя решительно встала. - Мне нужно идти.
Да как она смеет! Неужели, они опоздали, и этот Зорькин так сильно забил ей голову?!
- Подождите! - Роман вскочил, чуть не опрокинув стул, и схватил ее за руку. - А если вы ошибаетесь? Вдруг я ваша судьба? Я так много думаю о вас!
Вот уж действительно, много думает! Катя не выдержала, резко выдернула ладонь,
- Пустите! Вам захотелось экзотики, это скоро пройдет, -  и устремилась к выходу.
- Постойте! - Роман кинулся за ней.
Скорее! Нервы все-таки сдали. Она ничего не видит вокруг. Быстрее закончить этот балаган!
Что-то ее остановило. Какое-то препятствие. Кто-то снова вцепился в нее и не отпускает.
- А-а-а! Вот и наша влюбленная пара! - раздался над Катиной головой, как гром среди ясного неба, жизнерадостный голос местного массовика-затейника. Она совсем забыла, где находится! Забыла про конкурс караоке!  Катя очнулась и обнаружила себя в центре зала, в лучах света. Одной рукой ведущий крепко держал ее, а второй ухватился за Романа. Малиновский еще не осознал свалившегося на него испытания, недоуменно хмурился и пытался вырваться.
- Сейчас наши участники признаются друг другу в любви при помощи песен! Представьтесь, пожалуйста, как вас зовут? – действо покатилось по наезженной колее.
- Екатерина Пушкарева.
Почему она отвечает? Да еще и правду? Откуда в ней это нелепое послушание?
- А вас? - настойчивый вопрос к Роману.
- Василий! Петушков!
Как оригинально! У Кати вырвался истерический смешок. Ну, хоть Воропаевым не назвался! Разнообразие! Сколько же можно врать? Сейчас она хоть в этом выведет его на чистую воду!
- Роман Дмитрич! - музыка вдруг смолкла, и голос ее прозвучал очень громко в наступившей тишине. - Что же вы представляетесь не своим именем? Стесняетесь? Или кого-то боитесь?
Рома ошалело посмотрел на нее. Промямлил:
- Ну, что вы, я просто...
Подключился ведущий:
- Молодой человек немножко смущен. Ничего страшного! Мы все ваши друзья!
Обратился к зрителям:
- Правда? Похлопаем! Поддержим влюбленных!
Роман немного пришел в себя и, натужно улыбаясь, предпринял еще одну попытку освободить локоть:
- Извините, но мы очень торопимся. Опаздываем...
- Пять минут ничего не решат. Вы что, хотите сорвать мне программу? - попытка не удалась. Ведущий был опытен и готов к сопротивлению. - Выбираем песню! Кто из вас начнет? Кто возьмет на себя смелость первым раскрыть свое сердце? Это ведь так возвышенно, так прекрасно!
Ну, уж нет! Она петь не будет! Катя почувствовала, что ее просто распирает от злости и обиды на всю эту ситуацию. Что за издевательство! Это кощунство невозможно прекратить?! Ну, ладно! Пусть поет безнадежно влюбленный!
- Действительно, очень романтично, - Катя без улыбки смотрела Роме прямо в глаза. - Но первым должен рискнуть мужчина, не так ли?
Роман затравленно оглядел зал, перевел взгляд на источник своих страданий. С каким удовольствием он бы ее сейчас придушил! Уставилась на него в упор, с вызовом, с какой-то даже агрессией. Она хочет, чтобы он ей спел о своей бесконечной любви? Вот так, при всех? На сцене? Устраивает ему испытание?
Да ради Бога! Легко! Играть на публику он умеет! Ему это всегда даже нравилось! Конечно, за такой кикиморой ухлестывать только в страшном сне можно. Перед зрителями стыдно... Ничего! Слава Богу, знакомых здесь нет, никто не узнает!
Рома расплылся в еще более очаровательной, если это возможно, улыбке.
- С удовольствием! Это именно то, что может мне помочь завоевать ее, - просительно посмотрел на свою избранницу, - я надеюсь...
Повернулся к организатору этого представления, изображая смущение:
- А что петь? Как выразить всю гамму, так сказать, испытываемых мною чувств? Ведь это так трудно...
Ведущий обрадовался. Процесс пошел!
- А я вам подберу песню, которая, по-моему, идеально подходит вашей милой спутнице.
Выпустил, наконец, вожделенный локоть, метнулся куда-то, принес листок бумаги, сунул его Роману, поколдовал где-то там, и по залу разлилась до боли знакомая мелодия. Малиновский уставился в бумажку, дождался нужного для начала момента и проникновенно затянул:

- Кружатся, кружатся, кружатся
Листья над головой
С кем тебе, милая, дружится
С кем ходишь ты домой?..

Катя-Катерина, маков цвет,
Без тебя мне сказки в жизни нет,
В омут головою, если не с тобою.
Катя-Катерина, эх, душа,
До чего ж ты, Катя, хороша,
Ягода-малина,
Катя-Катерина.

Отчаянье накрыло Катю с головой. Эти волшебные аккорды, незабываемые слова, произносимые единственным в мире голосом... Как часто слышала она их во сне! Как бережно хранила в памяти каждый звук, каждый взгляд, интонацию, поворот головы единственного в мире человека...
А теперь этот придурок пачкает, уничтожает самое лучшее, самое дорогое, что было у нее в жизни. Она не позволит, не позволит!
- Прекратите!
Резкий, надрывный окрик заставил Рому сбиться с такта и замереть с открытым ртом.
Это она так растрогалась? Прониклась душевной песней? Плакать вроде собирается...
Что за неадекватная реакция? Психованная какая-то!
- Катенька, что случилось? - произнес шепотом.
- Не надо!
Так долго сдерживаемые слезы все-таки брызнули из глаз. Пытаясь унять рвущиеся наружу рыдания, Катя судорожно зажала рот рукой и, оттолкнув в сторону ничего не понимающего и уже не ожидавшего побега ведущего, не разбирая дороги, кинулась прочь.
Забрать свое пальто в гардеробе она все-таки не забыла, там Малиновский ее и поймал.
- Катя, что с Вами? Что не так? - бормотал Рома, схватив ее за руку и пытаясь заглянуть в глаза.
- Оставьте меня, - Катя вырвалась и, отвернувшись, принялась лихорадочно заматывать шарф вокруг шеи, - мне нужно домой.
- Да подождите же!
Роман снова вцепился в нее, развернул к себе и даже потряс:
- Почему вы плачете?
Катя глубоко вздохнула. Посмотрела, наконец, на Малиновского.
- Все в порядке, я не плачу, - улыбнулась устало, и постаралась сказать с максимальным сарказмом и насмешкой: - просто песня такая чудесная. Трудно без слез такие искренние слова слушать. Будто из самого сердца идут, да?
Сарказм прошел мимо цели. Рома его просто не услышал. Наоборот, эти слова только подтвердили его неутешительные выводы об умственном развитии бьющейся в его объятиях прелестницы. Ненормальная экзальтированная истеричка!
- Так они действительно из самого сердца, Катенька. Я так чувствую...
Рома начал потихоньку поглаживать напряженные, закутанные в пальто плечи. Медленно, осторожно. С психическими надо вести себя аккуратно. Она скоро и его с ума сведет своими непредсказуемыми выкрутасами.
- Я не хочу, чтобы Вы расстраивались. Так приятно видеть вашу улыбку, ваши сияющие глаза...
Ласковый, успокаивающий монолог был прерван в самом начале новым неожиданным всплеском. Когда он уже решил, что нашел, наконец, верный тон, даже рискнул прижать ее к себе чуть покрепче, Катя вдруг отшатнулась от него, резко сбросив с плеч его руки, опалила горящим взглядом и, молча, устремилась к двери.
Рома очнулся довольно быстро, видимо уже начал привыкать к этим фокусам, поспешил за ней и вдруг заметил чуть в стороне от входа знакомую застывшую фигуру. Маша Тропинкина смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых изумление боролось с усиленной работой мысли.
- Роман Дмитрич, что это вы только что с Катей здесь делали? - смогла она все-таки выдавить из себя вопрос.
Этот удар Рома вынести уже не мог. Конечно, ему некогда, нужно же догнать чокнутую и хотя бы подвезти ее домой. Но не ответить, не попытаться как-то объясниться невозможно. Пришлось притормозить.
- Машенька, это не то, что вы подумали, - ничего более оригинального в голову не пришло. - Мы просто зашли сюда выпить чашечку кофе, у нас сейчас очень важные переговоры. Весь день сегодня готовились, очень серьезная сделка...
Речь получалась какой-то путанной и нелепой. С чего это он перед ней оправдывается? Тем более, что убедить ее, кажется, ни в чем не удается. Неужели, она все видела и слышала? Завтра весь офис будет гудеть!
- Похоже было, что вы с ней обнимались, - Маша все-таки была склонна верить своим собственным глазам.
- Я? С Пушкаревой? - Роман деланно рассмеялся. - Вам и правда так показалось? - сильно отказываться нельзя, мелькнуло в его воспаленном мозгу, до Кати сразу дойдут его нелестные отзывы. - А что, это идея! Она очень миленькая.
Тропинкина недоверчиво рассмеялась и собралась выдать следующее свое умозаключение, но от дальнейшего допроса его спас подошедший откуда-то Машин кавалер, который смерил Романа вопросительно-недовольным взглядом и по-хозяйски обнял барышню за талию. Маша отвлеклась, чмокнула кавалера в губы и повисла на нем, соблазнительно выставив вперед бюст.
- Милый, познакомься, это мой начальник, Роман Дмитрич Малиновский. А это мой друг Леша, - знакомство было проведено по всем правилам.
Рома вспомнил о своих тяжких обязанностях и поспешил ретироваться. Но выйдя, наконец, на улицу понял, что опоздал. Птичка улетела, видимо воспользовавшись одной из стоящих возле входа машин такси.

Отредактировано sinichka (06.05.2012 01:55)

0

69

Звонок мобильника отвлек Жданова от мрачного созерцания потолка в своей собственной квартире. Он пришел сюда не так давно, вдрызг из-за какой-то ерунды разругавшись с Кирой. Вернее, это он думал, что из-за ерунды, невеста, видимо, так не считала. Ну, пришел он к ней поздно, в первом часу ночи, но пришел же! Ну, выключен был у него телефон, чтобы не трезвонила она ему каждые 15 минут. Ну, пахло от него немного спиртным. Так что такого? Можно его хотя бы раз в жизни не доставать? Настроение у него по известным причинам было отвратительным. Желания выслушивать в очередной раз ее брюзжание, бесконечные упреки не было никакого. Не хотелось придумывать, как обычно, правдоподобные объяснения. Тем более, что и не было ничего. В бар какой-то заехал, выпил там чуть-чуть, потанцевал с кем-то. Он даже не помнит с кем! Отвлечься хотел! Может, оттого и запах духов остался. А Кира целую истерику закатила! Огрызнулся пару раз, просто хотел, чтобы она оставила его в покое, а невеста совсем разошлась. Слово за слово и... Андрей не выдержал и хлопнул дверью.
Теперь вот лежит на кровати, хмель давно выветрился, и мысли вернулись к главному.
Что там у них происходит на первом настоящем свидании? Как справляется Малиновский с порученным ему ответственным заданием? Делает ли все возможное и невозможное, чтобы Пушкарева потеряла голову от любви к благородному рыцарю Роману Малиновскому и забыла своего Зорькина? Ромка, конечно, в деле соблазнения профи, но если Катя, действительно, влюблена в этого Коленьку... Тогда ничего не выйдет. Преподнесет она своему счастливому избраннику фирму Зималетто, как свое приданное.
Как же так получилось? Как он допустил, что ситуация полностью вышла из-под его контроля? Что ничего уже от него не зависит? Остается ему только лежать и ждать, пока другие люди решают его судьбу и судьбу его семейного бизнеса? За каких-то несколько месяцев он довел процветающую благополучную компанию до банкротства, отдал ее в руки чужого человека... Как он будет жить, смотреть в глаза своим близким? 

Телефон все не умолкал. Ненаглядная что ли одумалась и забеспокоилась, как бы не подобрал кто обиженного страдальца? Ладно, черт с ней! Встал, вышел в коридор, нащупал в кармане источник звука и, не глядя, нажал кнопку:
- Алло!
- Андрей, ты где? - неожиданно услышал в трубке возбужденный голос незабвенного друга, - Надо бы встретиться.
Жданов посмотрел на часы - без двадцати два. 
- Ромка, ты что, с дуба рухнул? Знаешь, который час?
- Ты у Киры? Выберись как-нибудь, поговорить нужно.
- А ты, если не ошибаюсь, должен сейчас в обществе Екатерины Валерьевны Пушкаревой заниматься очень важным делом?
- Я в кафе.
- Один?
- Да.
- У тебя это уже в систему входит, вытаскивать меня из теплой супружеской постельки. Что, опять тебя ехать спасать, что ли? - Андрей говорил в привычной чуть насмешливой манере, стараясь заглушить внезапно возникшую безотчетную тревогу.
- Себя спасай! Тебя это, в конце концов, больше меня касается!
- Что случилось? 
- Прекрасно все! Говорю же, срочно надо встретиться!
- Я у себя дома. Приезжай.
- Сейчас буду, - Роман был краток и непривычно серьезен. Не шутил, не прикалывался. Отключился, даже не удивившись и никак не прокомментировав одинокое сидение Андрея в пустой квартире.
Еще несколько мгновений Жданов тупо рассматривал замолкший телефон. Сердце тяжело колотилось в груди.  Сегодняшний вечер (и ночь!) Малиновский должен был провести с Катей. Что могло произойти такого, что Роман решил все бросить и примчаться к нему среди ночи? О чем таком суперсрочном,  что не может подождать до утра, им нужно поговорить? Что он сделал с Катей?!
Андрей поймал себя на этой странной, нелепой мысли и даже сам себе удивился. Это еще что? Что за забота такая неуместная? Неужели он все еще жалеет ее и стыдится того, что они задумали? 
Ну что Ромка мог с ней сделать? "Осчастливить" должен был. Неземное блаженство подарить.
Перед глазами всплыло потерянное Катино лицо, фигура, от которой веяло какой-то обреченностью и тоской. Ее что-то мучает. Но что?

Роман приехал довольно быстро, все-таки ночью дороги пустые. Зашел в квартиру, сразу по-хозяйски направился к бару с самым важным вопросом:
- Что у тебя есть выпить?
- Выбирай, что хочешь, чувствуй себя, как дома, - проявил Андрей гостеприимство.

Малиновский долго перебирал бутылки, наконец, решив не оригинальничать, достал коньяк, плеснул немного в бокал и залпом выпил. Андрей ему не мешал, стоял, молча, засунув руки в карманы, и ждал. Рома закупорил бутылку, аккуратно поставил ее в бар, постоял, задумчиво разглядывая полированную поверхность шкафа, круто развернулся.
- Сядь, - дождался, пока Андрей сядет в кресло. 
- Андрюха, дело плохо, - изрек, наконец, тяжело вздохнув.
- Что стряслось?
- Я тебе скажу. Эта Пушкарева... - и снова Роман замолчал, подыскивая слова, стараясь упорядочить мысли, обстоятельно и по возможности спокойно изложить выводы,  сформировавшиеся за несколько часов бессмысленного кружения по городу, сидения в кабаке и тяжелых раздумий. Решил  начать издалека и не с самого главного: - Она мне отказала, Жданов! Послала подальше со всеми моими признаниями и клятвами!
- То есть как?
- А вот так! Легко и непринужденно! Сказала, что не видит в наших свиданиях никакого смысла! Мы друг другу, по ее глубокому убеждению, не подходим!
- Да ты что? Кошмар! – Андрей почувствовал, что внутреннее напряжение его отпустило, не сдержался и расплылся в улыбке. - И поэтому ты в панике объявил ночной сбор? 
- Ты подожди ржать-то! Меня послушай! – чем-чем, а комплексом неполноценности Малиновский точно не страдал. На подтрунивания друга не обратил сейчас никакого внимания. - Ты понял, что я тебе сказал? Не складывается у меня картинка. Странно все.
- Тебя что, девушка никогда не отшивала?
Рома досадливо поморщился.
- Да не в этом дело! Ты бы видел, как она себя вела! Как держалась! Будто она королева, а я бомж какой-то у нее под ногами! Да она мне все нервы вымотала, пока вообще соблаговолила со мной пойти!
Рома вскочил, нашел в кармане куртки сигареты, нервно закурил и принялся мерить комнату из угла в угол. Андрей тоже встал. Наблюдать снизу вверх за мечущимся Малиновским было сложно.
- Что ты выдумываешь? - недоверчиво хмыкнул, - У Кати - королевские замашки? Как-то трудно представить. Может, померещилось тебе, со страху? - криво ухмыльнулся, - Работа дворника в светлом будущем маячит?
Роман на насмешку не ответил. Остановился напротив Андрея, глубоко затянулся, вдруг закашлялся, с трудом восстановил дыхание и продолжал совершенно серьезно, глядя Жданову прямо в глаза:
- Допустим, я ей не интересен, влюблена она в этого Зорькина по самую макушку. Раскрасавец он замечательный. Хорошо. Но все равно: с ее внешностью, с ее образом жизни, опыта у нее никакого, толпы поклонников вокруг нее никогда не вились, верно?
- Само собой. Ты это к чему?
- К тому. Ей мое внимание льстить должно, так ведь? Где ее робость, смущение, растерянность какая-то? Нет этого ничего! Не реагирует она на меня. Совсем. Уж я в этом деле разбираюсь! Больше того, у меня такое чувство, что я ей неприятен. Шарахается прямо. Говорит с издевкой. Высокомерно. Смотрит агрессивно, как на врага. С чего бы это? Я ж ей ничего плохого не сделал! – Рома резко отвернулся, сделал еще один круг по комнате, - знаешь, что это означать может?
- Ну?
Сейчас он озвучит, наконец, мысль, которая не оставляла его в покое уже давно, а за сегодняшний день окончательно укрепилась в голове. Сейчас.
- Зорькин не при чем! Дело не в том, что она в кого-то там влюбилась! - набрал в грудь воздуха и бухнул, наконец, выстраданное: -  Ее интересуют только наши капиталы! И всегда интересовали! Понимаешь? Холодный расчет и все! Она вообще темная лошадка! Не та, за кого себя выдает! Решила, что мы у нее в руках, вот и показывает свое истинное лицо!
Что-о-о?! Какое еще истинное лицо? Что он городит? Чушь какая-то! Отступив к шкафу, Жданов не глядя, вытащил какую-то бутылку, с бокалом в руке, повернулся снова к Роману.
- Ты на солнышке не перегрелся случайно?
- Давай, я тебе все по порядку расскажу? - Рома пытался быть убедительным. Нарочито медленно подошел к столу, тщательно загасил в пепельнице сигарету, - Во-первых... ты знаешь, что она отлично водит машину?
- Не может быть!
- Сидит за рулем совершенно спокойно и уверенно! Как она мне заявила, перепутали Вы что-то, Андрей Палыч!
- Странно. Может, я, действительно, не понял ее тогда?
- Не понял? - Роман непроизвольно снова повысил голос, - Не знаю, тебе видней. Слушай дальше. В общем, приехали мы в этот бар – "Планета Омега", слышал такой?
- Нет.
- Неплохое местечко. Правда, я не знал, что это караоке-бар. Она мне там такое устроила! - на месте Роме не стоялось, и он, коротко оглядевшись, уселся на журнальный столик. Воспоминания о пережитом гримасой отразились на его лице, - Не подходит ей, оказывается, уровень этого заведения! Она предпочла бы где-нибудь в "Ришелье" отдохнуть! Как тебе запросы? Может, ее Зорькин к таким местам уже приучил? Или она сама там бывать привыкла? Как думаешь? - Вопросы задавались явно риторически, ответа на них Рома не ждал, - Потом выяснилось, что и мое скромное общество ей абсолютно не нужно. Сообщила мне об этом холодно и категорично. Откуда в ней столько уверенности? Я туда-сюда, лезу со своими романтичными бреднями, а она смотрит на меня как на клоуна какого-то и надменно так изрекает: "Извините, мне пора. Я с Вами обсуждать свою личную жизнь не намерена!"
Это возмутительное заявление даже при пересказе снова покоробило и заставило Рому ненадолго запнуться. Андрей сел на диван, и нахмурившись, принялся изучать что-то на противоположной стенке.
- Непонятно, - протянул, наконец, задумчиво, - ты Катьку с Викусей не перепутал часом?
- Именно! Претензии, как у Клочковой! И мозгов будто бы столько же! -  снова Рома вскочил, подбежал на этот раз к окну. Выглянул на улицу, видимо, ничего интересного там не обнаружил, вернулся на место, - Она просто играет! Издевается! Потом вообще кошмар был! Пожелала, чтобы я ей песней в любви признавался, представляешь? Потребовала!
- Да ты что?! Ну, Катя дает! - несмотря на всю серьезность разговора и чудовищность Ромкиных предположений, Андрей опять заулыбался, - И ты пел?
- А что оставалось делать? - буркнул Рома, - Пел. Что не сделаешь ради любимой компании.
- Ну, надо же! Какая жалость!
- Кого это тебе жалко? - Малиновский подозрительно прищурился.
- Как же я этого не видел! Такое зрелище пропустил! Хит сезона! Роман Малиновский поет песни о любви Екатерине Пушкаревой! А ты ей что пел?
- Что ж ты все веселишься? Смешно тебе? Шутишь? Что надо, то и пел. - Роману казалось, что никак не удается донести до Жданова главную мысль, - Она очень странная, - предпринял он новую попытку, - ведет себя совсем не так, как раньше. Иначе совсем! - подскочил к дивану, нагнулся и потряс Андрея за плечи, - Ты понимаешь? Помнишь, какая она была? Роняла постоянно все, спотыкалась на ровном месте! В дверь не могла протиснуться, чтобы лоб не расшибить! Как в туфлях на каблуках шкандыбала, помнишь? Сейчас все не так! Ни робости никакой нет, ни неуклюжести. Ее будто подменили, я тебе говорю! Это совершенно другой человек! Только косички дурацкие остались, да одежда прабабкина, да и то она уже в ней так нелепо не выглядит! Осанка гордая появилась!
Андрей резко дернулся, освобождаясь от тряски, и встал,
- Прекрати! Что ты хочешь сказать? Все манеры другие? Это дело не одного дня. Так сразу человек не меняется!
- Вот именно! Сообразил, наконец! Это вообще страшно подумать! Все другое! Сидит не так, ходит, смотрит не так! Она все это время придуривалась!
- Да что ты выдумываешь! С ума сошел! Я что, Катю не видел? Я вчера за ней наблюдал целый день!
- И ничего не заметил?
- Ну... может и есть что-то необычное... Но не так, как ты здесь насочинял. Грустная она какая-то, несчастная будто...
- Несчастная?! Держите меня семеро! Это она перед тобой бедного ягненка изображает! Мышку-норушку! Поняла, как с тобой обращаться надо! А со мной она совсем другая!
И мы не знаем о ней ничего!
- Что ты несешь! Слушать невозможно уже! Чего ж это она перед тобой раскрывается, скажи, пожалуйста? Если она вся такая засекреченная?
- Не знаю. Может, чтобы запутать нас еще больше. Чтоб мы нервничали. Она разная все время. Как хамелеон. Дальше что было рассказать? Я, значит, пою, как идиот,
выражаю песней свои, так сказать, сокровенные мечты. Желание дамы для меня ж закон! А она расплакалась вдруг, орать начала и убежала. Неадекват полный! Я ее поймал, пытался успокоить, куда там! Рванула от меня, как настоящая истеричка! Так ее и не догнал. Скажешь, расчувствовалась? Песенка за душу взяла? Не стыкуется, Андрюша! Только что, как бизнес леди со мной говорила, а тут снова наивная девочка образовалась! Нет! Забавляется она так!
Никогда еще Андрей не видел Малиновского таким встревоженным, просто психующим. Он долго крепился, но возбуждение Романа передалось, наконец, и ему. Его тоже затрясло, тоже захотелось метаться по комнате, кричать, а еще лучше что-нибудь разбить. Абсурдные предположения Романа переворачивали все с ног на голову. Катя опытная хищница, которая все это время притворялась цыпленком и просто обвела их вокруг пальца? Ерунда, быть такого не может! Но Малиновский же не мальчишка и не кисейная барышня, чтобы насочинять все это на пустом месте. Чтобы Ромку до такого состояния довести, надо очень постараться. Что-то, видимо, происходит. Не то. Или ему все-таки показалось? Жданов потер лицо руками, пытаясь сбросить напряжение и хоть немного успокоиться.
- Ромка, это чересчур, ну сам подумай! Катька диверсант, заранее засланный? Просто смешно! Да кому мы нужны? Не настолько уж Зималетто богатая фирма!
- Да я уже давно думаю! Всю голову себе сломал! Можешь, конечно, считать меня параноиком... Ну, как это можно все объяснить?
- Ты слишком себя накрутил. Тебе померещилось, - Андрей его просто утешал, увещевал, - ну как это Катя говорила с тобой, как бизнес леди? Обычно она разговаривала, я уверен. И походка у нее нормальная. Ты просто с ней мало общался, ожидал худшего. Тебе надо отдохнуть. Выспаться.
Рома почувствовал себя вдруг очень уставшим. Действительно, что это он так разошелся? Наплел здесь с три короба. Нервы ни к черту стали. Лечиться надо.
- Не знаю, может ты и прав, - сказал каким-то потухшим голосом, - меня эта история скоро в могилу сведет. Да кстати, Тропинкина нас там засекла, ко всему прочему. Я как раз Катеньке слезки вытирал. Завтра весь офис будет гудеть.
- И ты об этом так спокойно говоришь?
- Ой, мне уже все равно! По сравнению с моими гипотезами замечательными, это все такие мелочи! Короче, что делать будем? Бегать мне за ней никакого смысла нет, она ясно дала это понять.
Жданов снова подошел к бару, наполнил бокал и опрокинул в себя что-то обжигающее.
- Я думаю, отказала она тебе все-таки из-за Зорькина, вот и все. И изменения всякие с ней от большой любви происходят. Любовь же преображает человека, знаешь? - Андрей мрачно усмехнулся, - Пора нам узнать, что это за тип такой - Зорькин. Поподробней. Где живет, чем занимается, как выглядит. А то мы все слухами кормимся. Что за фирма у него? А вдруг, действительно, его собственная? Детектива надо нанять, пусть последит за ним. Заодно и Катины с ним отношения прояснит.
- Да, точно, - согласился Роман, - надо более серьезно за дело браться. А то мы все в бирюльки играем, - и упрямо продолжал, - за Пушкаревой пусть тоже понаблюдает.
- Ой, да что там за ней наблюдать! Говорю же, ничего ты там не увидишь. Дома сидит и на работу ходит, вот и все. Ну, может, в магазин еще за продуктами.
От собственных, таких рассудительных, разумных слов Андрей и сам постепенно успокоился. Ну не может же быть правдой вся та ахинея, что Ромка здесь наболтал?
- Спать пошли, утро скоро, - хлопнул друга по плечу, - а то сил не будет Катьку загадочную изучать.

0

70

sinichka,спасибо! Мне очень понравилось как Катя разделалась с Малиной,просто мечта. Беспокоят только последствия,ведь как говорил Малина:"Рассерженный мужик подобен обезъяне с гранатой :D " Синичка читать тебя одно удовольствие,проглатываю мигом. Ты только не забывай,что теперь ты в ответе за прирученных читателей,с нетерпением жду проду и очень надеюсь,что и продолжение фанфика успешно двигается.

0

71

Малина опозорился в "Караоке- баре"

sinichka написал(а):

И ты об этом так спокойно говоришь?- Ой, мне уже все равно! По сравнению с моими гипотезами замечательными, это все такие мелочи! Короче, что делать будем? Бегать мне за ней никакого смысла нет, она ясно дала это понять.Жданов снова подошел к бару, наполнил бокал и опрокинул в себя что-то обжигающее. - Я думаю, отказала она тебе все-таки из-за Зорькина, вот и все. И изменения всякие с ней от большой любви происходят. Любовь же преображает человека, знаешь? - Андрей мрачно усмехнулся, - Пора нам узнать, что это за тип такой - Зорькин. Поподробней. Где живет, чем занимается, как выглядит. А то мы все слухами кормимся. Что за фирма у него? А вдруг, действительно, его собственная? Детектива надо нанять, пусть последит за ним. Заодно и Катины с ним отношения прояснит. - Да, точно, - согласился Роман, - надо более серьезно за дело браться. А то мы все в бирюльки играем, - и упрямо продолжал, - за Пушкаревой пусть тоже понаблюдает. - Ой, да что там за ней наблюдать! Говорю же, ничего ты там не увидишь. Дома сидит и на работу ходит, вот и все. Ну, может, в магазин еще за продуктами.От собственных, таких рассудительных, разумных слов Андрей и сам постепенно успокоился. Ну не может же быть правдой вся та ахинея, что Ромка здесь наболтал?- Спать пошли, утро скоро, - хлопнул друга по плечу, - а то сил не будет Катьку загадочную изучать.

Синичка,давай продолжение !

Отредактировано natasha (07.05.2012 09:49)

0

72

Ну вот опять Синички нет как нет! Я буду жаловаться в Спортлото!

0

73

Ну куда упорхнула наша Синичка? Я так не играю! http://www.kolobok.us/smiles/standart/cray.gif

0

74

Омуль написал(а):

Ну куда упорхнула наша Синичка? Я так не играю!


Я тут, девочки дорогие, я тут! Вчера и позавчера же форум не работал, вы видели? Ловите! :)
Людочка, спасибо тебе большое!

Вот и закончился еще один день после ее кошмарного пробуждения. День, наполненный болью, страданием и насмешкой. Ее персональный ад продолжается. Зачем? Кому это нужно? Сатане? Черту? Дьяволу? Ведь только темным силам могло придти в голову лишить ее любимого человека, надежды на будущее именно тогда, когда счастье было так близко, так возможно, а потом запачкать даже дорогие ее сердцу воспоминания, заставив переживать все события заново, но в обществе этого дьявольского отродья - Малиновского. За что ей все это?
Вот уже полчаса Катя сидит за столом, листает дневник и вчитывается в выплеснутые на бумагу мысли. Ее мечты, страхи, желания... Любить ЕГО и быть ИМ любимой... Заветное желание, которое так и не осуществилось. Самые волнующие, восхитительные страницы ее жизни стерты, уничтожены. Их нет. Исчезли, будто их никогда и не было.  Чистые листы бумаги слепят глаза своей белизной.
Нет, стоп. Не так. Головокружительная история ее любви просто оборвана. Не дописана. Ведь все было. И любовь, и страсть, и нежность. Ей посчастливилось узнать, как это может быть на самом деле. Андрей любил ее. Действительно. По-настоящему. Они были вместе. Может быть, это нужно воспринимать, как подарок судьбы? Не роптать, не злиться, не отчаиваться? Ей было позволено прожить еще одну жизнь, заглянуть в другую реальность. Испытать недостижимое. Нужно быть благодарной?
Катя всхлипнула, перехватила снова покатившиеся из глаз слезы. Сколько можно плакать? Какой в этом смысл? Вернуть ничего не удастся. Нужно с этим смириться.
Пора прекратить всю эту комедию, это убогое подобие ухаживания. Завтра же она поговорит с Андреем. Серьезно и открыто. Попробует его успокоить, объяснить, что ему абсолютно не о чем волноваться. Предоставит полный отчет по Никамоде, познакомит с Зорькиным...
Что еще?  Как развязаться со всем этим? Лучше всего было бы уволиться и уехать, но это, наверное, невозможно. Никамода принадлежит ей...
Может быть, они согласятся принять от нее генеральную доверенность? Хотя, это ничего не решит, они по-прежнему будут от нее зависеть. И бояться ее предательства...
Что делать? Переписать Никамоду на кого-нибудь другого?  Именно! На кого угодно! Хоть на Малиновского! Ей все равно! Избавиться от этих оков, уехать и забыть!
Нет, забывать она не хочет. Ни в коем случае. Наоборот. Воспоминания - это все, что у нее осталось. Их нужно обязательно сохранить, сберечь. Не позволить времени стереть или исказить в памяти то, что ей так дорого. Сейчас она сделает то, что поможет ей жить дальше. Опишет все, что с ними происходило, все до мельчайших подробностей. Каждую их встречу с Андреем, каждое слово, улыбку, ощущение. Так, как она помнит. Чувствует. Знает. А потом, долгими, тоскливыми вечерами, она сможет перечитывать эти строки, перебирать, как бесценные крупицы прошлого и мечтать. Мечтать, как и раньше, об Андрее Жданове. 

На работу руководство компании - президент и вице-президент - прибыли одновременно, одинаково не выспавшиеся и мрачные. Прибыли с опозданием на час, но это такие мелочи, начальство ведь не опаздывает, а задерживается.
Первая, кого они увидели, выйдя из лифта на родном этаже, была самая трудолюбивая, самая добросовестная, самая красивая сотрудница - лицо компании Виктория Клочкова.
- Ромочка, - ядовито зашипела она, не обратив никакого внимания на присутствующего здесь же своего непосредственного начальника А. П. Жданова, - что ж ты так плохо справляешься со своими служебными обязанностями? Почему Екатерина Валерьевна должна сама на работу добираться? Ты же у нее теперь шофером служишь, верно? Удостоился чести, повышение получил?
Ну что она такого сказала? Да ничего особенного! А получила...
То ли взбесил Романа Дмитрича ее насмешливый тон, то ли вполне реальная перспектива действительно занять в будущем эту замечательную должность, а может ситуация чем-то напомнила ему как-то приснившийся кошмар, но ее в общем-то безобидная реплика вызвала в Романе очень необычную для него реакцию - сильнейший всплеск раздражения, негодования, даже злости.
Вместо того, чтобы легко отшутиться, спокойно удивиться откуда у нее взялись такие домыслы или хотя бы просто промолчать, господин Малиновский обрушил на голову бедной, ни в чем не повинной и не ожидавшей такого отпора Виктории строгую, холодно произнесенную начальственную отповедь. Вспомнив все ее настоящие и вымышленные прегрешения, в конце концов, пригрозил уволить к чертовой матери и гордо удалился, оставив позади себя две застывшие фигуры – самой несчастной, получившей выволочку и невольно услышавшей концовку этой содержательной беседы Тропинкиной.
Промчавшись по коридору, Роман влетел в свой кабинет, с грохотом захлопнув за собой дверь, совершенно не заметив, что Жданов, проскочивший за ним, чудом избежал удара этой дверью в лоб.
- Какая муха тебя укусила? Чего ты на нее так вызверился? - последовал закономерный вопрос президента, - Я что-то пропустил?
- Да ничего! Как же меня все достало! - с чувством воскликнул Рома, хлопнулся в кресло, включил компьютер и сосредоточенно уставился на еще темный экран. Столь интересное зрелище не могло надолго отвлечь его от мрачных мыслей, и он принялся энергично жаловаться на судьбу:
- Эта курица меня просто преследует, проходу не дает! Залезла вчера в мою машину и накинулась со своими поцелуями прямо при Катьке! Еле отцепился! - лихорадочно защелкал мышкой, - Острит она еще!
Жданов усмехнулся:
- Да, Ромыч, тебе отдохнуть надо, точно. Совсем я тебя заездил со своими общественными поручениями. Когда это такое было, чтобы ты от навязчивого внимания красоток так страдал? На грубость срывался? Отношения надо красиво заканчивать, это закон джентльмена, ты что, забыл?
- Слушай, заткнись, а? - чутко уловив насмешку, Рома понял, что сочувствия не получит никогда, - Иди отсюда на свое рабочее место! Там тебя твой бриллиант неизведанный в каморке дожидается. Продолжай свое наблюдение!
На экране монитора появились симпатичные, полуобнаженные рыбки, кошечки и зайки. Рома принялся внимательно, будто в первый раз, изучать изображения, пробурчав напоследок:
- Сейчас дух переведу, и детективное агентство какое-нибудь буду искать.

Наконец-то в кабинете президента хлопнула дверь. Слава Богу! Скоро вся эта нелепица, эта несуразная возня закончится. Вот прямо сейчас! Сколько можно трепыхаться в этом театре абсурда! Катя с горькой грустью вспомнила, как прорывалась утром в свою каморку. Как обступили ее плотным кольцом взволнованные подруги и наперебой расспрашивали, что это она делала в кафе в обществе Малиновского, практически в его объятиях?
Ну, понятно! Маша, невиданное дело, прибежавшая ради такого случая на работу одной из первых, конечно уже объявила общий сбор и живописала историческую встречу во всех красках, со всем свойственным ей красноречием. Робкие заверения Катерины в том, что ей померещилось, ничего такого не было и быть не могло, наталкивались на убедительные восклицания королевы рецепшина, что она в таких делах понимает, ее не проведешь, и это было именно то самое, хотя она сама сначала не поверила своим глазам. А Катя неопытная, невинная девочка и не поняла ничего.
Сразу же возник недоуменный вопрос, что этому проходимцу от бедной Катьки понадобилось, ведь о том, что она могла по-настоящему привлечь его внимание, смешно даже подумать.
Тут девочки смущенно заулыбались, а Таня погладила Катю по руке и спросила, заглядывая в глаза:
- Кать, ты же понимаешь, что ты не в его вкусе, правда?
Катя ответить не успела, рукой завладела Света и решительно сказала:
- Катюш, ему от тебя что-то надо, точно. Не вздумай в него влюбиться. Он тебе совсем не пара, так ведь?
И все закивали, снова сочувственно улыбаясь.
Кате этот цирк уже надоел.
- Да что вы выдумываете, девочки! Ничего не было, я вам говорю! Я и Малиновский! С ума сошли совсем!
Нацепила на лицо деловое выражение:
- Меня Андрей Палыч наверно обыскался уже. Мне идти надо, - и выскользнула, наконец, из окружения.

Андрей Палыч ее не искал, его еще вообще не было на месте. Долго не было. Катя уже устала ждать и настраиваться на предстоящий разговор. Провела к нему огромную подготовительную работу: сказала Зорькину об очень важном совещании, на котором ему нужно быть со всеми бумагами по Никамоде  (время собрания она сообщит дополнительно), изложила письменно свои соображения о возможностях выведения компании из кризиса, то есть описала по пунктам тот антикризисный план, который прекрасно помнила и по которому они все еще так недавно под ее руководством успешно работали. И миллион, просто миллион раз проговаривала в уме сам разговор: с чего начать, что сказать, как сказать так, чтобы Андрей ей поверил, понял, что она не предаст его никогда, ни при каких обстоятельствах и, наконец, успокоился. И отпустил ее на все четыре стороны.

И вот он пришел. Сейчас.
Катя решительно поднялась, взяла бумаги, и не дав себе больше ни секундочки времени, пошла к нему:
- Здравствуйте, Андрей Палыч, мне нужно с Вами срочно поговорить. Это очень важно.

Андрей сидел за столом, положив голову на сжатые в кулаки руки и закрыв глаза. Услышав Катю, резко выпрямился.
- Добрый день, Катенька. Что-то случилось?
Как же он напряжен, несмотря на улыбку и кажущуюся мягкость в голосе!
Катя, собираясь с силами, села в кресло напротив, положила перед собой бумаги, тут же взяла один лист, ничего в нем не видя, положила на место, подровняла стопку и...
- Андрей Палыч, - наконец, подняла голову.
И натолкнулась на настороженный, тревожный взгляд воспаленных от бессонницы глаз.
Все заготовленные слова внезапно пропали. Исхудавшее, измученное, родное лицо оказалось неожиданно близко. Слишком близко. От нестерпимого желания дотронуться до него, погладить по щеке, почувствовать легкую щетину закололо кончики пальцев. Катя поспешно спрятала руки под стол, судорожно смяла в кулаке юбку.
"Ему плохо!" - пронзила лихорадочная мысль.
Ну, конечно! Ведь Малиновский уже наверняка доложил о провале операции. Андрей нервничает. Не знает, чего ему ждать. И боится. Боится ее. 
Не рискуя больше смотреть на него, она принялась внимательно изучать на юбке узор. Пыталась прийти в себя. Как ни странно, всплывшее в мозгу имя Малиновского ей помогло.
Сейчас все не так. Все по-другому. У нее с Андреем ничего нет и не будет. Так что надо успокоиться и сделать то, что планировалось - расставить все точки над i.
- Андрей Палыч, - вроде набралась она, в конце концов, решимости, - я долго думала и поняла, что нам с Вами во избежание всяческих недоразумений, недомолвок и непонимания нужно серьезно поговорить. Обстоятельства сложились таким образом, что у Вас зародились сомнения в моей честности и порядочности. Я Вас не виню. Понятно, что трудно сохранять спокойствие в такой ситуации.
Катя слышала себя, как будто со стороны. В горле было сухо, словно туда насыпали песка, и ей казалось, что голос скрипит. Фразы получались витиеватые, запутанные, как всегда, когда она волновалась.
- Катенька, что Вы такое говорите? - ворвался в ее монолог неверящий шепот, - Какие еще у меня сомнения?
Она запнулась. Прервала сложное, с трудом извлеченное из памяти, но все же последовательное, заранее заготовленное изложение своих мыслей. Оторвалась от узора и перевела на Андрея взгляд.
Последствия не замедлили сказаться, речь закончилась, не успев начаться. О чем она говорила? В голове снова образовалась абсолютная пустота.
- Уберите от меня Малиновского!
Ух ты! Она это сказала?! Вот так, в лоб? Хотя... самая суть.
- Не понял, - голос у него осип, глаза расширились, - в каком смысле?
Катя с удивлением прислушалась к себе. Какие же чудеса творит ее подсознание! Оказывается, главное было сказано. В голове у нее прояснилось, и дрожь в теле прошла.
- Роман Дмитрич начал демонстрировать внезапно проснувшийся интерес ко мне. Как к женщине. – Вдруг нашлись силы продолжать с напором и неизвестно откуда взявшимся спокойствием, -  Зная его, я понимаю, что это  совершенно невозможно и странно.
Такого поворота в разговоре Андрей, конечно, не ожидал.
- Да? Ромка влюбился в Вас? Надо же! - на лице его появилось подобие радостной улыбки, - Ничего об этом не знал. Но почему же это невозможно?  - секундная заминка, отвел взгляд чуть в сторону  и тут же прямо посмотрел ей в лицо, - Может, он, наконец, взялся за ум? Выбрал самую замечательную девушку на свете!
Катя грустно усмехнулась. Быстро же он сориентировался!
- Андрей Палыч, перестаньте. Такой человек, как Малиновский никогда не обратит внимания на такую девушку, как я. Да и он, честно говоря, совсем не герой моего романа. Слишком уж он ... любвеобильный.
Не говорить же ему все, что она думает о его так называемом друге! Нельзя проявлять такую неприязнь и осведомленность. 
Андрей помолчал.
- Да-а, Рома, конечно... - неуверенно протянул и словно очнулся:
- А почему вы говорите об этом со мной? Я ведь тут не причем. Такое дело... личное, так сказать...
Теперь Катя налегла грудью на стол, нависла над крепко сцепленными в замок руками и произнесла со значением:
- Здесь нет ничего личного.  И обсуждать это с Роман Дмитричем  я не хочу. Причина такого странного его поведения может быть только одна - ваша невольная зависимость от меня, как от владелицы Никамоды, недоверие ко мне и желание меня контролировать.
Андрей откинулся на спинку кресла. То есть отшатнулся. И побледнел.
С самого начала разговора он все правильно понял. Не ослышался. Стало по-настоящему страшно. Она очень умная. Просчитала ситуацию. Все давно просекла.
- Что Вы придумали? - голос сорвался на фальцет, пришлось откашляться,
- Нагородили с три короба. Какая зависимость? При чем здесь наша работа? Почему Вы так неуверенны в себе?  Разве в Вас нельзя просто влюбиться?
- Конечно можно. И я обязательно найду кого-нибудь, искреннего, доброго, порядочного, которому смогу доверять, и которого полюблю. И он будет любить меня просто так, без всяких условий, за то, что я - это я. А Малиновский никого любить не способен. Я в этом абсолютно уверена. Отсутствует у него тот орган, который за любовь отвечает. И вряд ли есть на свете человек, который сможет его изменить. И уж во всяком случае, это буду не я.
Она сорвалась. Наговорила лишнего. Раскраснелась, с трудом переводила дыхание. Зачем это все? Куда ее понесло?
Ее неожиданный выпад вызвал в нем вдруг сильную обиду. И удивление. Захотелось объясниться, оправдаться.
- Вот значит, как Вы к нам относитесь. Так само Вы думаете и обо мне, верно? Ведь Рома мой друг. По-вашему, мы бездушные роботы? Откуда столько негатива? Вы нас, оказывается, терпеть не можете, - то ли от оскорбления, то ли от негодования, то ли еще от чего голос его дрожал, - Раньше я такой неприязни не замечал. Что случилось? Роман Вас чем-то обидел? Или я?
Катя смешалась. Ну вот! Этого только не хватало!
- Нет, что Вы, - забормотала невнятно, - я к Вам, Андрей Палыч, очень хорошо отношусь.
- Значит, Ромка? Что он сделал?
Да что же это? Он что, защищать ее собирается? Вон как спросил отрывисто и брови грозно сдвинул! У Кати при виде этого даже настроение поднялось.
- Ничего. Ничего он не сделал. Я просто ему не верю и хочу, чтобы он оставил меня в покое.
- А мне верите? - спросил, и дыхание затаил, в ожидании ответа. Ему это все еще важно, значит? Андрей не переставал удивляться самому себе. И странному разговору, который снова начал уходить в непонятную сторону.
- Вам верю и хочу, чтобы Вы верили мне,  поэтому и пришла сегодня, - тихо сказала она. - Помните, Вы сказали, что абсолютно мне доверяете? Поклялись в этом, - она смотрела ему прямо в глаза, - а теперь я чувствую, что ваше доверие ушло. И Вы, вместе с Малиновским, затеяли эту игру - ухаживание за мной, чтобы меня контролировать. Вынуждены были, ведь решается судьба самого дорогого, что у Вас есть - Вашей компании, и Вы не имеете права рисковать. Я все это понимаю, я сама во всем виновата. Вы узнали о Коле и испугались. Нужно было мне сразу Вас познакомить, все рассказать. И Вы бы поняли, что он очень честный, добросовестный и Вам абсолютно нечего бояться. А сейчас уже поздно, Вы подозреваете меня в предательстве и...
Все это время Жданов сидел, не шевелясь, замерев в кресле. Она говорила так буднично, спокойно, словно сообщала ему о распорядке дня на сегодня. А в самом деле... Раскладывала по полочкам все его мысли и терзания. Она видит его насквозь! Нужно ее остановить. Переубедить! Признаваться нельзя ни в коем случае!
- Катенька..., - попытался он что-то возразить. А рука его машинально нашла на столе мячик и нервно сжала.
- Подождите, не перебивайте меня! Пожалуйста! - Катя потянулась к нему и в неосознанном порыве накрыла его руку своей, - Вам не нужно было ничего делать. Поверьте! С нашей стороны Вам ничего не грозит. Я никогда, слышите, никогда не предам Вас! - опомнилась, резко отдернула руку, - Извините... - перевела дыхание и устало выдохнула, - Я хочу покончить с этим раз и навсегда. Переписать Никамоду на кого-нибудь другого, полностью отчитаться по ее работе и уйти. Николай Зорькин готов прийти с докладом в любой момент.
В голове у Андрея была полная сумятица. Что она говорит? В абсолютном трансе он смотрел на свою руку, все еще сжимающую мячик. Медленно разжал кулак и аккуратно положил мячик на место.
Она хочет все отдать и уйти? Совсем? Что ей это даст? А вдруг она искренна и действительно не собиралась у них ничего забирать? Ведь это же Катя! А они идиоты... Нет, ее нельзя отпускать!
- Катя..., - наконец он подал голос, - Вы знаете, мне очень обидно слышать такое...
Вы вообразили себе Бог знает что. Обвиняете нас с Романом во всех смертных грехах. За что, собственно? Я понятия не имел о том, что Малиновский к Вам клинья подбивает. А Вы из этого такие дикие выводы сделали... Хотите бросить Зималетто на произвол судьбы? В самый ответственный момент? А как же Ваше обещание помочь? Я понадеялся на Вас... На кого другого можно переписать Никамоду? На меня? На Малиновского? Ведь никто ничего не знает, кроме нас троих.
- Давайте на Роман Дмитрича, - прошептала она почти неслышно.
- Не смешите! Вы прекрасно понимаете, что это невозможно! Роман - вице-президент Зималетто и это всем известно! Мы не получим тогда больше ни одного кредита! - Жданов уже кричал. Стукнул кулаком по столу, -  Вы не можете уйти! Я Вас никуда не отпущу!
Катя обреченно сникла. Андрей прав. Конечно, он не признается в их игре и обмане. И конечно, если бы мог, принял бы ее предложение с радостью. Избавился бы от нее... Но такой возможности у него нет. Сейчас он говорит все это, пытается ею манипулировать, думает, наверно, что очень убедителен. Пусть. Она все понимает, и она любит его. И не может уволиться, если не хочет нанести компании и ему, Андрею, непоправимый вред. Ведь ее уход может спровоцировать разоблачение. Акционеры все узнают, и ему придется снова пережить этот кошмар. Унижение и стыд. Этого она не допустит никогда! Она поможет ему. Вытащит Зималетто из кризиса. А потом, когда все уже будет в порядке, тихо, незаметно уедет.
- Хорошо. Я останусь. - Катя сказала это глухо, с трудом заставив себя шевелить губами. - Но при одном условии: Вы должны встретиться с Зорькиным и выслушать его отчет по Никамоде. Я настаиваю на этом. Вы увидите, что он не взял у Вас ни копейки. Наоборот, преумножил капиталы Никамоды, удачно играя на бирже.
- Да я ни в чем его не подозреваю, с чего вы взяли?!
Андрей уже ничего не понимал. Что она делает? Зачем так себя ведет? Уволить ее он никак не может, как бы ему этого не хотелось. (А ему, кстати, и не хочется, как это ни парадоксально). Надавил, вроде бы успешно, на ее чувство долга, она уступила, согласилась и дальше трудиться на благо родной фирмы. И что? Или так и было задумано? Знала же, что никуда он не денется, вынужден будет ее удерживать и уговаривать. Решила просто нервы пощекотать? Зачем это требование, этот доклад? Отчеты лишние? Зачем Зорькина предъявлять? Это ведь не в ее интересах... Неужели чтобы его успокоить?
И этот ее грустный, теплый, пронизывающий взгляд... Словно она знает о нем что-то такое, о чем он сам и не догадывается...
- Ладно. - Катя чувствовала себя вымотанной до предела, - Возможно, я излишне мнительна, сама себя накрутила. И мотивы поведения Роман Дмитрича совсем другие. Прозрел он внезапно и влюбился в меня без памяти. Вы в это верите? Вам самому не смешно? - из последних сил подобралась и посмотрела на Андрея в упор, - Я настаиваю на полной проверке работы Никамоды и на абсолютном контроле с Вашей стороны за дальнейшей деятельностью Зорькина и моей. 
- Хорошо, пусть будет так. Для Вашего спокойствия. Чтобы Вы не волновались. Пусть Николай приходит.
Андрей сдался. Понять ее невозможно. Вон услышала его ответ и облегченно вздохнула, расслабилась. Действительно рада, что он будет проверять Зорькина?
Она уговаривает его сделать то, что ему самому просто необходимо. Будто точно знает, как он измучен, как устал от подозрений, от недоверия. От одиночества. Она словно возвращается к нему. Его Катенька.

Катя уже давно ушла, а Андрей все смотрел на закрывшуюся за ней дверь. Пытался осознать только что происшедшее. Что же это? Она была так искренна, порывиста, так волновалась, с трудом подбирала слова. Так на него смотрела... Неужели, все это игра? Нет, не может быть. Так притворяться невозможно. Teплый огонек, зажегшийся в душе во время разговора с ней, грел его до сих пор.
Как же ему хочется верить! Выбросить из головы все подозрения, сомнения и просто поверить ей. Нет никакого заговора, никакого обмана. Катя не предавала, не притворялась, не играла. Она просто не способна на это. Он ведь уважал ее раньше. Как человека, как друга. Восхищался ею, даже испытывал к ней нежность. И не ошибся. Не ошибся в ней!

- Ну что, порадовать тебя хочу, друг мой, - Андрей ворвался в кабинет Малиновского, как ураган. Схватил стул, шлепнулся на него и водрузил ноги на стол, - даже не знаю с чего начать.
Роман, потратив неизвестно сколько времени на поиск в интернете приличного детективного агентства, изучив изрядное количество сайтов, восхваляющих профессионализм, ум и сноровку сыщиков, выписал себе в блокнот несколько телефонов и только-только собрался выкинуть из головы Пушкареву с ее коварством и женскими прелестями и заняться, наконец,  своими непосредственными обязанностями коммерческого директора по маркетингу. Даже открыл маркетинговый отчет за последний месяц и попытался вникнуть, что же там написано. Жданов, к тому же непонятно чем довольный, прервал трудовой порыв в самом начале, чем вызвал Ромкино справедливое негодование.
- Уж начни с чего-нибудь, - буркнул он с немалым сарказмом. - Давно мы с тобой не виделись. Что еще случилось у нас замечательного за это время? У Милко новая мOдель, что ли?
- Отставку ты получил полную, по всем статьям. Велено мне тебе передать, чтоб не утруждался больше.
- Не понял. Ты о чем?
- Я только что с Катей разговаривал. Сама побеседовать захотела.
При упоминании заветного имени Рома вздрогнул. Ну вот. А он так старался отвлечься!
Андрей, между тем, весело продолжал:
- В общем, очаровал ты девушку, нечего сказать. Потрясена она просто твоим обаянием.
- Что ты несешь? Она что, обо мне с тобой говорила?
- Ну да. Попросила она меня, - нахальная улыбочка расползлась на лице Жданова при ударении на последнем слове, -  чтобы я ее от тебя оградил. От твоих дерзких домогательств.
- Чего-о? - вопиющая наглость поступка Пушкаревой дошла, наконец, до сознания Малиновского, - она обсуждала с ТОБОЙ наши с ней отношения?! Специально пришла к тебе для этого?!
- Не совсем так, Ромио, - Андрей снял ноги со стола и выпрямился на стуле, пытаясь унять возбуждение и какую-то внутреннюю нервную дрожь, - Она пришла для того, чтобы все о нас с тобой рассказать - и что с нами происходит, и о чем мы с тобой думаем, и чего боимся, и зачем ты слоняешься за ней, весь такой влюбленный. Все мне спокойненько так объяснила, разжевала. Ясно тебе? Разгадала она нашу многоходовую комбинацию.  Все давным-давно поняла!
Рома молча уставился на Жданова. Ну, вот и все. Приплыли. Недолго музыка играла. Никакого возбуждения он не испытывал, наоборот почувствовал усталость и опустошение. Наконец, выдавил из себя:
- Как она могла догадаться?
- Вывод такой из ухаживания твоего идиотского сделала. Катька очень умная. Это тебе не наши модельки безмозглые. Сложила два и два и готово! - Жданов говорил оживленно, быстро и будто даже с гордостью, - Она тебе не верит и считает, что ты увлечься ею никак не можешь и ухаживать за ней будешь только, если тебе нож к горлу приставят, - хохотнул, - Совершенно правильно, кстати, считает. И нож такой обнаружился - наша зависимость от нее, как от владелицы Никамоды. Вот так вот.
Чем больше Малиновский слушал Андрея, тем больше удивлялся. Что за странная у него реакция? Почему рассказывая такие ужасные вещи, Жданов так нелепо воодушевлен? Совсем умом, что ли тронулся?
- Я не понял, чему ты радуешься? - наконец, тихо спросил, еле сдерживая нарастающую в душе панику, - Что ты мне ее здесь расхваливаешь? - и после паузы с трудом: - Какие у нее условия?
- Главное, Рома, я ж тебе еще главного не сказал, - Андрей уже просто сиял, - Нет никаких условий! Пушкарева заявила, что хочет уволиться, а по Никамоде отчитаться и на кого-нибудь другого эту замечательную фирму переписать. Как тебе поворотец? Не может она работать в обстановке нашего к ней недоверия и подозрительности. Готова все отдать и уйти!
- Неужели? Как благородно! - восторгу Малиновского не было границ, - Ты и растаял! Предложение, конечно, заманчивое, но невыполнимое, к сожалению. Не на кого нам фирму переписывать и она это прекрасно понимает, умница наша. 
- Она, между прочим, на тебя переписать предложила.
- Да ты что? Какая честь! Вот спасибо! Ты, надеюсь, не согласился? Каждая собака в городе знает, что я акционер и вице-президент Зималетто!
- Нет, но сам факт! Ей ничего не нужно. Она предложила все вернуть. Значит, не собирается ничего у нас забирать, понимаешь? И не собиралась никогда! И Зорькина, слышишь, Зорькина  с отчетом хоть сейчас готова предоставить! УГОВАРИВАЛА меня его выслушать! Я согласился милостиво, так что он придет скоро. Это, кстати, было ее единственное условие дальнейшей работы с нами -  чтобы мы контролировали работу Николая и управляли им.
Голос Андрея звучал уже торжествующе. Радость распирала его изнутри, и он ничего не мог с собой поделать. Недоверчивый, осторожный, рассудительный бизнесмен исчез. Уступил место обыкновенному человеку, сбросившему неожиданно со своих плеч огромную тяжесть и обнаружившему, что жизнь прекрасна и удивительна.
Роман смотрел на друга долго и внимательно. Тяжело вздохнул.
- Так. Давай-ка все сначала. В подробностях. Что она говорила? Дословно.
- Ну-у, дословно... - Андрей не успокаивался. Замялся, на губах его возникла озорная мальчишеская улыбка, - вообще-то, она о тебе кое-что сказала, не знаю, как бы помягче выразиться... - снова замолчал, хитро поглядывая на Рому.
- Ну? Не томи. Я весь внимание, - счастливая физиономия Жданова вызывала уже сильнейшее раздражение.
- Не нравишься ты ей абсолютно. Ни капельки. Говорит, орган важный у тебя отсутствует.
- Какой еще орган? - Малиновский сейчас совсем не собирался шутить. И выслушивать остроты тоже. Был очень далек от этого.
- Ну, который за любовь отвечает.
- - Что-о? - лицо Романа пошло красными пятнами, - Ты совсем сбрендил? Что ты лопочешь?! Прекрати свои кретинские шуточки! Я тебя серьезно спрашиваю!
- Она мне так сказала, честно, - Андрей, давясь от смеха, невинно хлопал ресницами,
- чурбан ты по ее мнению бесчувственный, на тонкие душевные порывы не способный,
и сердца, которое любить может, у тебя нет.
- Сердца нет?
- Ну, да. А ты что подумал?
Как ни странно, Рома почувствовал себя оскорбленным. И засмеялся, чтобы не подать виду и заглушить в себе это неприятное чувство.
- Какого черта она к тебе пошла, а не ко мне? - не сдержался все-таки, - Придурочная!
- Наверно, хотела говорить с пастухом, а не с его безмозглым бараном, - Жданов резвился, не чувствуя, что уже перегибает палку, - пришла обсудить дела с президентом компании.
- Ладно. - Рома резко взмахнул рукой, как бы отсекая всю эту несущественную ерунду, - Пообсуждали вы с ней мои скромные достоинства. Дальше что было?
- Ну что было... - Андрей продолжал излучать беззаботность, - я тебе уже все рассказал. Сначала вообще хотела уволиться, мне ее уговаривать пришлось, к совести и долгу ответственного человека взывать. Потом согласилась остаться при условии, что мы будем Зорькина контролировать. Потребовала просто, чтобы мы с ним познакомились. Клялась, что он очень честный, порядочный и трудится на нас в поте лица своего. Вот придет в четыре, полюбуемся, что за птица такая диковинная. Рома, я думаю, она говорит правду. У меня интуиция. Зря мы всю эту канитель затеяли...
Никогда еще Роман не слушал Жданова так напряженно, с таким вниманием. Жадно ловил каждое слово. Когда понял, что кроме дифирамбов Катеньке и Коленьке ничего не услышит, что президент компании не собирается не то что анализировать и делать адекватные выводы, а даже не может ему нормально, в подробностях все рассказать, терпение его лопнуло. Он вскочил, с грохотом отшвырнул от себя кресло, так, что оно стукнулось в стенку, и заорал:
- Ясно! Интуиция у тебя! Ты посмотри на себя, тебе последние мозги отшибло! Сидишь здесь и лыбишься, как дебил! Да она крутит тобой, как хочет! Тебе в детском саду хороводом командовать надо, а не компанией руководить! - схватил несчастное кресло, резко, царапая пол, придвинул к себе, сел и налег всем телом на стол, - Это, конечно, большое счастье на Коленьку посмотреть! У него что, на лбу написано, что он нас не грабит? Мы посмотрим на него и заплачем от умиления! Бумажки он принесет? Да для Пушкаревой липовый отчет состряпать раз плюнуть, не мне тебе говорить! - снова вскочил, ударился об угол стола, чертыхнулся и ринулся к шкафу за успокоительным, - Что она еще тебе такого сказала, что ты лужей растекся? Уволиться ей захотелось? Держи карман шире, уволится она! Понятно же, что ты ее не отпустишь и будешь уговаривать, - говорил, резко откручивая крышку у бутылки, со звоном выуживая из бара бокал и наливая туда нечто, расплескав чуть ли не половину, - Она издевается просто! Ничего не изменилось, пойми! Ничего! Что мы сможем контролировать? Процесс против Зималетто? Да-а, нас будут держать в курсе! Сообщат своевременно, что компания владельца сменила, и помещение попросят освободить!
Выдохся. Вернулся к столу и, наконец, одним махом выпил.
Андрей пережидал вспышку молча, не поднимая глаз от крепко сцепленных в замок, побелевших от напряжения, рук. От веселости его не осталось и следа.
- Рома, я не идиот, - произнес глухим, надтреснутым голосом, - я все это понимаю. Но... - поднял голову, посмотрел на Малиновского больным, лихорадочным взглядом, - я видел ее, говорил с ней. Она не врет. Я это чувствую. Так врать нельзя.
- О, господи!  - новый всплеск, - Пушкарева тебя просто околдовала! Что ты можешь чувствовать? Я тоже ее видел! Еще как! Лживая вся, насквозь! И враждебно настроенная!
- Она просто не верит тебе, поэтому так себя ведет.
- А тебе верит, что ли? Пришла, поулыбалась? На Малиновского гадостей налила? Раз она тебе все так расписала, значит, отлично понимает, что мы игру эту вместе задумали. И обиделась на липовое ухаживание, не могла не обидеться, женщина все-таки, какая ни есть.
- Хватит орать! Здесь уши везде! - теперь Жданов говорил угрюмо, цедил слова сквозь зубы, - Я все отрицал, сказал, что понятия не имел, что у тебя к ней вдруг чувства прорезались. И Зорькина ни в чем таком не подозреваю.
- Ну, понятно. - Андрей перестал, наконец, улыбаться, и Роме стало немножко легче, - Только это уже не важно. Она все продумала и мстит теперь изощренно.
- И чем же она мстит? Тем, что хотела все отдать и уехать?
- Это она тебе только так сказала! А сказать можно все, что угодно! И повздыхать, и поахать, и глазками поморгать наивненько, и "я вам обязательно помогу, Андрей Палыч" проблеять. Или что она там тебе блеяла, что ты в осадок выпал такой? Она с нами играет, я совершенно уверен! А цель одна - фирму забрать!
Малиновский перевел дух. Такие всплески ярости у него бывали нечасто, вернее очень-очень редко. Надо успокоиться, чтобы обсудить, наконец, адекватно с этим недоумком, что же все-таки дальше делать. На нем, на Романе, лежит, кажется, вся ответственность за судьбу компании. На президента рассчитывать не приходится. Это ж надо! За какие-то полчаса общения с этой Пушкаревой Жданов из нормального, здравомыслящего человека превращается в доверчивого, пустоголового ягненка. Как она на него влияет! Просто веревки вьет!
- Ром, что ж это получается: надо ей доказать теперь, что ты в нее в самом деле влюблен? Иначе она действительно решит, что ты из-за фирмы за ней бегал.
Роман даже удивился. Уже не ожидал услышать ничего путного. Слава богу! Кажется, к Андрею возвращается способность соображать. Мысль Жданов озвучил, конечно, неприятную, но все же здравую. Какая-то логика в этом есть.
- После всего, что она обо мне наговорила, и ты мне все передал?! Как ты себе это представляешь? Я вообще-то тоже человек. - началось какое-никакое обсуждение, - У меня гордость есть, в конце концов. Я тоже могу обидеться.
Андрей, наконец, расслабился и откинул голову на спинку стула. Сидел бледный, с закрытыми глазами, как человек только что перенесший тяжелую болезнь. 
- Ну, вот и иди ей свою обиду высказывай, -  устало предложил, - с букетом цветов.
- Нет, это неестественно.
Рома подошел к бару, налил в бокал виски и принес страдальцу освежиться.
- На, глотни, - сел на стол рядом с ним, - тут подумать надо. Когда, говоришь, Зорькин пожалует?
- В четыре.
- Ладно. Посмотрим, послушаем, что там они нам заготовили, а потом уж по обстоятельствам...

Отредактировано sinichka (10.05.2012 23:55)

0

75

И еще кусочек - в компенсацию за неработающий форум, да? :)


Николай Антонович Зорькин, одетый в практически новый, оставшийся после выпускного, костюм, чисто выбритый, отутюженный, приятно пахнущий импортным, взятым у матери парфюмом, явился по вызову с немецкой точностью - за 10 минут до назначенного времени. Подготовка к предстоящему совещанию с руководством Зималетто была проведена со всей возможной тщательностью. И хотя Катино отрывистое, сумбурное, отданное вчера вечером по телефону, распоряжение срочно составить полный отчет по Никамоде и прибыть в компанию со всеми бумагами, было для него полной неожиданностью и заставило корпеть над документами всю ночь напролет, он был готов к серьезному разговору. Был взволнован и воодушевлен. И надеялся, очень надеялся, что ожидает его только безмерная благодарность и признание за то, что приумножил вверенные ему капиталы. Сегодня - великий день! Сегодня его труд, ум и профессионализм будут оценены, наконец, по достоинству. Иначе и быть не может!

**************

Когда появился ОН, Рома Малиновский мирно шел мимо рецепшена, мысленно готовясь к ответственному совещанию. И не обратил на НЕГО сначала никакого внимания. Просто не заметил. Но зловещее имя „Николай Зорькин“, произнесенное за спиной неуверенным, мальчишеским голосом, заставило Рому сбиться с шага, круто развернуться на 180° и застыть. Неприятель подвергся жадному, пристальному изучению.
Очкарик, хлипкого телосложения, в синем дешевом костюме и нелепом бордовом галстуке с желтыми цветочками, неловко переминаясь с ноги на ногу и краснея под взглядом Маши Тропинкиной, нервно прижимал к себе свою папочку.
Чтобы осознать увиденное Роме понадобилось какое-то время - рассыпался невольно созданный в воображении образ таинственного незнакомца, загадочного красавца, жениха Пушкаревой.  Коварного, ловкого бизнесмена и достойного соперника ему, Роману Малиновскому.
Вот этот тщедушный заморыш, ботаник с тонкой гусиной шеей их противник?! Из-за него они со Ждановым нервничают, мучаются и придумывают всякие идиотские планы?!

Посетитель был отправлен в приемную президента. Рома, как приклеенный, двинулся за ним. И там, через неплотно прикрытую дверь, имел счастье наблюдать самую потрясающую реакцию на неописуемую красоту госпожи Клочковой. "Юноша бледный со взором горящим" замер с открытым ртом, едва переступив порог. Возможно, даже забыл, кто он и что ему здесь надо. Во всяком случае, на нелюбезное Викино "Вы по какому вопросу?" ответ последовал далеко не сразу и прозвучал как-то путано и невнятно. Викуля была на высоте. Обнаружив на лице посетителя четко выраженное восхищение, граничащее с обожанием, быстренько оценила уровень его благосостояния и пришла к определенному выводу. Смерила несчастного пренебрежительным, ледяным взглядом с ног до головы, процедила "подождите" и, по-королевски гордо расправив плечи, высоко подняв царственную голову, проплыла в кабинет президента за указаниями. Телефоном не воспользовалась, видимо, решила подарить все же убогому неповторимую возможность полюбоваться на свою восхитительную фигуру.
Топтаться под дверью Малиновскому было не очень удобно. Не престижно, так сказать, и просто глупо.  Но он таким образом получал необходимую информацию, составлял представление о неприятеле. И продолжал бы заниматься этим важным делом и дальше, если бы в конце коридора не показалась Пончева. Вид подглядывающего в щелочку вице-президента ее, наверное, очень бы удивил. Поэтому Роме пришлось покинуть свой наблюдательный пост и отправиться лично знакомиться с объектом исследования. Поместив на физиономию максимально приветливую улыбочку, Роман решительно вошел в приемную и остановился напротив притулившегося на диване Зорькина:
- Здравствуйте, - протянул руку, источая дружелюбие, - Николай Зорькин, если не ошибаюсь?
Коля вскочил, все так же крепко прижимая к себе папку. И еле успел подхватить чуть не свалившиеся с носа очки.
- Да, я. Николай Антонович Зорькин. Финансовый директор компании Никамода.
Ну, это понятно. Кто ж об этом не знает? Мог бы и не напоминать.
- Очень приятно познакомиться, - крепкое рукопожатие, - вице-президент Зималетто Роман Малиновский.
Чуткий нос уловил слабый запах духов. Женских. Уж в этом он разбирается! Господи! Главное не поморщиться.
- Много о Вас слышал хорошего. Вот, наконец, увиделись.
Лицо финансового директора порозовело от удовольствия.
- Спасибо, - засмущался совсем, бедненький.
Вернулась Клочкова, буркнула, ни на кого не глядя: "Андрей Палыч Вас сейчас примет" и с чрезвычайно озабоченным видом заняла свое рабочее место. Малиновского она проигнорировала тоже, видимо демонстрировала ему свою глубокую обиду.
- Вика, - доброжелательно предложил Рома, - проводи, пожалуйста, нашего гостя в конференц-зал. Мы со Ждановым и Екатериной Валерьевной сейчас подойдем.
Виктория не желала одаривать благосклонностью такое пугало. И мгновенно выполнять распоряжения всяких там вице-президентов тоже. Поэтому она принялась деловито перекладывать на столе какие-то бумажки. Рома терпеливо ждал.
Наконец, вспомнив, видимо, о своем достаточно неустойчивом положении на этой работе, решила на вежливую просьбу начальника все же отреагировать.  Поднялась, рассеянно Коленьке улыбнулась, - Пойдемте, - и проследовала к двери.
Зорькин от этой мимолетной улыбки расцвел, как майская роза. И вспотел. От внимательного взгляда Романа не укрылись появившиеся на его лбу бисеринки пота. Ну и ну. Его, конечно, можно понять. Вряд ли удостаивался он когда-нибудь внимания таких красоток, как наша Викуся. Оглянулся Антоныч на Рому сконфуженно и потрусил за королевишной.
Малиновский задумчиво смотрел им вслед.
Здесь что-то не так. Не может этот хлюпик быть организатором и вдохновителем той грандиозной аферы по захвату Зималетто, жертвами которой они стали. За ним кто-то стоит. По настоящему хитрый, умный  и, возможно, могущественный. Это чучело прислали просто так, для отвода глаз. Для того чтобы притупить бдительность. Чтобы они расслабились, поверили и успокоились. Как уже почти поверил и расклеился Жданов.
Неплохо бы выпить. Немного, совсем чуть-чуть. Для остроты восприятия. Чтобы на этом, так называемом, совещании быть во всеоружии, видеть, слышать, чувствовать малейшие нюансы в поведении врагов, заметить и суметь обойти все ловушки, понять, оценить и предотвратить все, еще неизвестные, неприятности. Он один. Один отвечает за все. На Андрея надеяться нельзя. Только от него, Романа Малиновского, зависит будущее множества людей и, в том числе, его собственное.

Жданов в своем кабинете занимался тем, что сидел неподвижно и смотрел сосредоточенно в одну точку, где-то в районе дверной ручки. Когда на траектории его взгляда появился Ромка, он моргнул и задал главный вопрос:
- Ты его видел? Ну, как он?
Видимо сообщение Клочковой, что явился некто Зорькин и настаивает на личной встрече, почему-то ввергло Андрея в ступор.
Роман прошел к столу. Криво ухмыльнулся.
- Ну что тебе сказать? Чудо в перьях. Пошли, сам увидишь. Полюбуешься.
И полез в шкафчик за горячительным, подстегивающим мыслительный процесс, снадобьем. Только достал, разлил по бокалам, дверь в комнату без стука открылась:
- А что такое, мальчики, что это у вас здесь за попойка?
Кира. Как всегда не вовремя. Подошла к Андрею сзади, по-хозяйски обняла, подставила губы для поцелуя. Жданов покорно ее в губы чмокнул.
- Что ты, Кирюш, какая попойка? Это так, чтобы чуть расслабиться и настроиться на дальнейшую работу. У нас сейчас совещание.
- Какое совещание? Почему я ничего не знаю?
- С возможным поставщиком. Он уже в конференц-зале ждет.
Андрей говорил небрежно, с легкой усталостью в голосе. С невестой общаться он научился мастерски.
- Ты же этими вопросами не занимаешься. Зачем мы будем тебя дергать? А ты что-то хотела? - мягко перевел разговор.
Рома молча завершил начатое - опрокинул в себя содержимое бокала.
Вряд ли Воропаева заинтересуется. Не должна вроде. В появлении в компании Зорькина нет ничего особенного, мало ли кто сюда по делу приходит. Но излишнее внимание к его персоне, конечно, ни к чему и Киру знакомить с ним совсем не обязательно.
- Да, Андрюш, я хотела с тобой один вопрос обсудить, – пронесло, кажется. Не заинтересовалась, - тут из магазина в Праге звонили, я посоветоваться хотела. Но если ты занят...
Жданов вопросительно посмотрел на Романа. Побеседовать с господином Зорькиным, конечно, хотелось, но показывать свое нетерпение в ожидании этой встречи и ее чрезмерную важность не стОит.
- Ну, пара минут у меня, я думаю, есть. И Катя еще бумаги собирает. Иди, Ром, туда, займи гостя. Скажи, мы сейчас будем.
- Есть, mon general! - шутливо отсалютовал Малиновский, внес свою лепту в содержательный разговор:
- Кирочка, ты сегодня замечательно выглядишь! - мечтательно улыбнулся и отправился развлекать "гостя".

Уже собирался зайти в конференц-зал, но замер, так и не донеся руку до двери. Из комнаты доносился важно растягивающий слова, слегка раздраженный голос:
- Нет, я занят, у меня сейчас важная встреча. Не знаю, когда освобожусь. Я перезвоню. Перенесите совещание на завтра. Ничего страшного, министр подождет. Сегодня все решится.
Пауза.
- Я считаю, что эти деньги нужно вложить в нефтегазовую промышленность. Это лучше всего. Ладно, не по телефону. Приеду, поговорим. Все.
Роман распахнул дверь. Зорькин, нога на ногу, развалился на стуле, вертел в руках телефон и снисходительно говорил Клочковой:
- Ничего без меня решить не могут. Все объяснять приходится, консультировать.

Как же здесь жарко! Совершенно нет воздуха! Рома сел к столу и потянулся к бутылке минералки.
- Ну, как вы тут? - растащил резиновые губы в улыбке, - Вика, принеси нам, пожалуйста, кофе. Или что-то другое предпочитаете? - весь само радушие.
Зорькин напрягся, сел, наконец, нормально.
- Спасибо. Кофе, с удовольствием. С сахаром. Две ложечки, - снова смущенно заулыбался и покраснел.
Что это? Виртуозная игра? Может, он не такой уж и лопух? Притворяется просто? Кому он звонил? У них там целая организация? Планы разрабатывает, что с их денежками дальше делать? Проводил Вику голодным взглядом. Или это было представление для прекрасной дамы? Суслик решил впечатление произвести собственной значительностью и деловой активностью?
А вот и президент со своей незаменимой помощницей появились. Наконец-то. Знакомство состоялось. Андрюха молодец, как всегда легок в общении, открыт для сотрудничества, благожелателен. Зорькин от такого приема растаял совсем, пунцовый сделался. Что ж он, лапа, краснеет-то так легко?
А Катерина Валерьевна в общем обмене любезностями не участвует. Собрана, серьезна до невозможности. Бумаги просматривает.
Ну что, приступим?

Как же сладко они поют! Волшебной музыкой льются в уши слова их! Сердце от радости замирает! Аки пчелки трудятся они совершенно бескорыстно для Зималетто, для людей, здесь работающих, денно и нощно думают о том, как вывести компанию из кризиса. Все для этой святой цели сделать готовы!
Роман мысленно усмехнулся. Вот уже и на патетику потянуло. На витиеватый слог. Ну а как же? Без умильного восхищения и слушать же невозможно доклад господина Зорькина о проделанной работе.
Отчет по Никамоде просто сказка! В результате незаметной, скромной деятельности Николая Антоныча первоначальный уставной капитал многократно увеличен. Фирма, как выяснилось, существует уже не просто так, не только для того, чтобы можно было через нее для Зималетто кредиты брать. Нет. Это уже вполне оформившаяся, самостоятельная компания, имеющая в банке очень даже солидный счет. А откуда же денежки взялись?
С законной гордостью демонстрирует молодой бизнесмен плоды трудов своих.  А преобразился-то как! Исчезли смущение и скованность, расслабился. На стуле вытянулся, сияет весь. Явно ждет похвалы. Благодетель наш!
Гениально играет он на бирже, оказывается. Разбирается великолепно во всем, ситуацию превосходно чувствует и выигрывает постоянно. Взял, значит, этот самый уставной капитал в размере 100 тысяч долларов для всевозможных биржевых операций и превратил его в весьма кругленькую сумму. Которая, естественно, вся без остатка, по словам Екатерины Валерьевны, предназначена для спасения Зималетто.
Очень хорошо. Великолепно.
Возникают попутно, правда, некоторые вопросы, но это так, ерунда. Мелочи. Например, кто разрешил использовать деньги Никамоды при игре на бирже? Владелец вышеозначенных средств Андрей Палыч Жданов, насколько ему, Роману, известно, такого разрешения не давал. А если бы эта все же довольно рискованная деятельность не была бы столь успешна? Если бы все деньги вылетели в трубу? Как бы уважаемый Николай Антонович возвращал убытки?
Но этот вопрос Зорькину, конечно, никто не задал. Зачем? Победителя не судят. Наоборот, его хвалят, благодарят и восторгаются им. Чем президент и вице-президент Зималетто активно и занялись.
А вот и ария госпожи Пушкаревой. Изложила свои соображения по преодолению Зималетто всех, несомненно временных, трудностей. То есть предоставила обширный, многоступенчатый антикризисный план. Говорила и говорила, сыпала цифрами, показывала сложные расчеты, прогнозы, аналитические исследования. Выдавала новые, абсолютно неожиданные идеи.
Малиновский смотрел на нее во все глаза. Что это такое? Этот план развития сильно отличается, от того, что разрабатывали они все вместе еще недавно. Очень сильно.
Когда она успела все это продумать? С кем обсуждала? Кто предоставил ей все эти материалы, на которых она основывается?
Роман перевел взгляд на Жданова. Тот сидел и заинтересованно слушал. И смотрел заворожённо на свою спасительницу. На лице его блуждала довольная улыбка. Нравится, значит. И Катенька со своими новыми мыслями и Коленька. Ну конечно! Все ведь продуманно, по полочкам разложено. Звучит очень привлекательно. Заманчивые перспективы открывает. Вот только для кого наша парочка старается? Неужели не для себя, неужели для Жданова Андрея Палыча? Вот же олух царя небесного! Роману очень захотелось пнуть дружка ногой, чтобы стереть с его лица эту дурацкую улыбочку. Но он, конечно, сдержался. Не до того сейчас. Надо выслушать все спокойно, все, что желает им сообщить этот спевшийся дуэт, не показать ни сомнений, ни недоверия, возможно, даже согласиться придется со всеми этими замечательными идеями. Кстати, их мнение, кажется, никого особенно и не интересует. Вон как Екатерина Валерьевна держится. Забылась, наверное. Ведет собрание, как настоящий руководитель. Не совещается, не предлагает, а просто сообщает, что и как будет делаться в компании. Ставит перед фактом. Еще немного и распоряжения начнет отдавать.
Торопите события, Катенька. Еще не вечер. Не Ваша все-таки пока фирма-то. Мы еще потрепыхаемся.

Как же ему все это надоело! Почему он должен постоянно приводить в чувство этого идиота? Малиновский с порога родного кабинета мрачно смотрел на развалившегося на диване, расслабленного и явно довольного жизнью Жданова. Чему он опять радуется?
- Ну, что скажешь? Как тебе Коленька? - кинул пробный камешек. Плотно прикрыл дверь - их бесконечные разговоры надо тщательно прятать от чужих ушей.
- Супер. Умненький мальчик в потрясающем галстучке. - Андрей сидел, нога на ногу, закинув руки на спинку дивана, будто обнимал весь мир.
- Да, галстучек это что-то. Как и все остальное. - Роман скривился, - Пугало огородное.  Полный клон Пушкаревой. В наш мир красоты и гармонии просочились страшилища, плодят себе подобных и хотят захватить власть.
Папка с документами, брошенная на стол раздраженной рукой, проехала по гладкой поверхности и шлепнулась на пол. Бумаги рассыпались во все стороны.
- Черт!
- Это тебе наказание, - хохотнул Андрей, - чтоб не ругался. - И не шевельнулся даже, чтобы помочь навести порядок. - Никто не собирается нас грабить, - пропел просто. - Этот Зорькин не может быть опасен.
- Почему же? - одна особо противная бумажка залетела далеко под стол, и Рома никак не мог ее достать. Пришлось стать на колено и чуть ли не втиснуться под стол целиком.
- Зеленый пацан совсем. Неопытный. – Ромкины манипуляции, похоже, доставляли Андрею удовольствие и совсем не мешали рассуждать.
- И это не дает ему присосаться к Пушкаревой и денежки наши заграбастать? Зачем они ему, да?
Роман, наконец, выпрямился, отряхнул брюки, положил бумажку на место и папку аккуратно спрятал в шкаф. Главное спокойствие. Трудно убеждать в чем-то другого человека, ползая по полу.
- Он выслужиться хочет, - удовлетворение  в голосе Жданова било в уши, - обыкновенное желание. Слышал, как старался, докладывал? А как сиял, когда хвалили? Как медный пятак. И денег ведь заработал!
- Для кого? - Малиновский задал вопрос тихо и вкрадчиво, - Для тебя, что ли? - взял стул, сел напротив Жданова, внимательно и серьезно глядя ему в глаза. Продолжал, стараясь говорить четко и внушительно, - Андрей, тут дело темное. Зорькин - очень непонятная фигура. Ты подумай, как такой сопляк, такой, как ты сам говоришь, пацан зеленый, так хорошо на бирже играет? Для этого ведь большой опыт нужен. Откуда такие феноменальные знания в столь юном возрасте? Может, ему кто-то помогает? Сведения дает, например? Может, он на кого-то работает?
Андрей нахмурился и резко встал,
- Малина, сколько можно! Везде тебе заговоры мерещатся! Мы что, в центре осиного гнезда, по-твоему? Вокруг одни шпионы? Способный он просто! Успокойся уже! - глубоко вздохнул, взъерошил волосы. Сел к компьютеру. Ничего не видя на экране, бездумно пощелкал мышкой. Почему Малиновский все так в штыки воспринимает? Этот смешной Коля... Как он смущался, краснел и застенчиво улыбался. И как радовался, получив их одобрение. Ну, какой он им противник? Разве похож он на изощренного, подлого врага? Неужели Рома этого не видит? Андрей отодвинул мышку в сторону, поднял взгляд на друга,  - Все ж деньги в Зималетто пойдут,  - произнес как-то устало, - вон Катя новый план работы предложила...
- Да-а, план замечательный! - Рома с показным восторгом развел руки в стороны,  - Магазины закрыть, франшизы... - подошел снова к Андрею и, облокотившись на стол, выдохнул ему прямо в лицо: - Какие, к черту, франшизы? Милко с ума сойдет! И Кира тебя убьет! - взмах в сторону двери, - Пойди, расскажи ей, что половина магазинов закрывается! - Терпения надолго не хватило, и последнюю фразу он уже кричал.
Андрей отодвинулся. Отъехал на кресле к самой стене.
- Неважно, что она там придумала! И мы еще ни на что не согласились! - сказал  сердито. - Главное, она ищет способ вытащить Зималетто из кризиса. Хочет помочь нам, а не ограбить.
Роман так и остался стоять согнувшись.
- Ты так в этом уверен? А скажи, она с тобой, своим непосредственным начальником, этот план обсуждала? - спросил небрежно. И постарался вложить в свой голос весь накопившийся сарказм. - Нет? А с кем тогда? Кто готовил ей все материалы? Когда она успела все так глубоко, досконально изучить? Один человек не может такую огромную работу провернуть, даже твоя гениальная Пушкарева.
Жданов потер лоб рукой. Подозрительность Романа уже порядком напрягала.
- Она и раньше уже говорила об этом. Вынашивала, значит, давно эти идеи.
Рома выпрямился. Что поделаешь! Стаскивание Жданова с небес на землю становится его постоянным занятием. Привыкнуть пора уже. Машинально взял карандашик и завертел его в руках.
- Андрей, - карандаш ткнулся в сторону оппонента, - Катя сейчас не просто идею подала. Она ее капитально проработала. Писала, считала, данные собирала. Советовалась с кем-то! - несчастная канцелярская принадлежность полетела на стол, - Все решено уже! Без нас! Ты видел, как она себя вела?
- Ну, как?
- Как хозяйка! Тон ее начальственный хорошо слышал? Кто здесь президент вообще?
Как она меня осадила, когда я заикнулся, что не надо магазины закрывать? Что Кире это не понравится?
- Катины доводы звучали, между прочим, убедительно. Может, она права?
Он что, издевается? Выдержка изменила вице-президенту окончательно.
- Конечно, права! Естественно! Кто мы такие, чтобы спорить?! Спасибо, что вообще в известность поставила, что делать собирается! Могла бы и не снизойти!
- Подожди, - Жданов поморщился и раздраженно прикрыл уши руками, - ты преувеличиваешь. Катя ничего не навязывала, просто предлагала. Она очень хороший экономист.
- Андрюша, разуй глаза, наконец! Пушкарева хороший специалист, Зорькин замечательный финансист и вообще они прекрасные люди! - энергичные взмахи рук сопровождали все эти эпитеты, - Только работают они на себя! Не на нас! Понимаешь? С кем-то совещаются, стратегии разрабатывают. Планы строят! С нами уже не считаются! Мы в их планах отсутствуем! - Рома аж на месте крутнулся от переизбытка чувств, - Куда я должен ехать? Зачем? Франшизы продавать? Не-е-т, дело не в этом. Она меня услать хочет. И тебя скоро куда-нибудь отправит, чтоб под ногами не путались и не мешали им с Зорькиным свои делишки обтяпывать!
- Ну, хватит уже! - Андрей резко поднялся. - Чего ты орешь? Я что, плохо слышу, по-твоему? - Хотел еще что-то сказать, передумал и, отвернувшись, уставился в окно. Будто отгородился и от Малиновского и от его нелепых, страшных и, тем не менее, вполне возможных предположений.  Постоял, закрыв глаза, некоторое время. - Ладно. Допустим. - Повернулся, скрестив руки на груди. -  Этот лох решил захапать нашу компанию. Ты его видел и все равно считаешь, что он на это способен. Хорошо. Дальше что? Может, убить его? И убивать каждого, кто возле Кати окажется? - Андрей выплевывал слова с отвращением, - Или, еще лучше, Пушкареву грохнуть? Чтоб не мучила нас загадочным своим поведением? Мы же сами ей фирму отдали! Что теперь делать?
- Да не знаю я! Во всяком случае, не сидеть здесь, как младенец новорожденный в телячьем восторге: ах, Катенька! Ах, душа бескорыстная! Спасибо ей огромное! Тьфу! Начеку надо быть!
- Я и есть начеку. А нагнетать не надо! И паниковать тоже!
- Я не паникую, просто хочу, чтобы ты в маразм не впадал каждый раз, как с Пушкаревой своей пообщаешься!
- Сам ты в маразм впадаешь! Работать надо, смотреть, думать, a не накручивать себя без толку!
Разговор плавно переходил в ссору. Рома стащил со спинки стула куртку, выудил из кармана сигареты, долго чиркал зажигалкой, наконец, закурил, несколько раз глубоко затянувшись. Помолчал.
- А ты уже забыл, как она Зорькину долю обещала? Мы собственными ушами это слышали! Или  почудилось нам?
- Может, мы неправильно поняли. Пока Катя ничего плохого не предлагала. Надо подождать.
- Ну да, ну да. Подождем, куда ж мы денемся?
Еще несколько затяжек и Рома резкими движениями загасил окурок в пепельнице, отдавая этому действию свое раздражение. Помогло. Желание обзывать Жданова всякими словами немножко поутихло.
- Ладно. Спокойно. Я сегодня за Зорькиным больше тебя наблюдал, могу я свои выводы изложить?
- Валяй.
- Придурок, конечно, полный. Пришел, на Вику вылупился, чуть челюсть не потерял. Краснел, бледнел и заикался. Потом звонил куда-то. Нес ахинею какую-то про министра, который ждет его не дождется, про деньги и про нефтегазовую промышленность. - Роман глянул на сосредоточенно слушающего его Андрея и усмехнулся, - Я даже испугался сначала. Что за деньги, думаю, не наши ли? Потом понял, что цирк это был для Викуси.
- Уверен? - вот и напряжение в Андрюшином голосе появилось.
- Да. Слишком много наплел. Бред всякий. Какой там министр! Тоже мне Абрамович выискался! Хотя, я еще раз говорю, вполне допускаю, что стоит кто-то за Коленькой более серьезный. Ну, ты ж слушать не хочешь!
Рома встал и направился к бару за спиртным. Давно надо было выпить что-то для успокоения, а то совсем нервы ни к черту стали!
- Ты что пить будешь? - спросил, открывая шкаф.
- Ничего. - Андрей все еще стоял, опершись спиной о подоконник, и хмуро буравил Романа взглядом.
- С чего это вдруг? Трезвенником заделался? - настроение у Малиновского по неизвестной причине вроде пошло вверх, - давай, для расслабления. А то переругаемся еще с тобой из-за всей этой чертовщины.
И в самом деле. Что это с ним? Откуда эта злость? Никогда они с Ромкой по-настоящему не ссорились. А сейчас уж и подавно не время. Андрей даже головой потряс, сбрасывая с себя наваждение. Рома ведь действительно его друг. Единственный оставшийся у него друг. Человек, которому он полностью доверяет, с которым можно обсудить весь этот случившийся с ним кошмар. Больше абсолютно не с кем. Только с ним. Рома его поддерживает, волнуется за него и за их общее дело. Раз он так негативно все оценивает, так нервничает, значит, чувствует опасность, хочет предостеречь, помочь. Нужно прислушиваться к его мнению. Может, так и должен вести себя опытный, умный бизнесмен? Быть всегда настороже, никому и ничему не верить? А он, Жданов, со своим легкомыслием и внушаемостью просто не годится в руководители?
- И то правда. Виски налей мне, - Андрей взял из рук Романа бокал и медленно по глоточку, выпил.
- Ну, а как у них с Катькой? Кадрит он ее, как думаешь?
- Ой, ты ж его видел, кого это чучело может кадрить? Он, скорей всего, вообще к женщинам еще близко не подходил и разговаривать с ними не умеет в принципе. Хотя, Катерина, конечно, статья особая... Но, по-моему, любовью там и не пахнет. Зачем двум таким крокодилам любовь? Они мозги свои объединили. Чисто деловое сотрудничество - охота за нашими денежками. И Пушкарева в этом террариуме главная.
Андрей мужественно выслушал это, так называемое, "особое мнение". Коробило от каждого слова. У него сложилось совершенно другое впечатление о прошедшем совещании. На нем он снова ощутил Катину поддержку, почувствовал, что они вместе, что они одна команда.  Почти как раньше. Это было так здорово! И так верилось, что этот Коля просто ее друг детства, как она и говорила. Обыкновенный мальчишка, такой же, правда, талантливый и умный, как сама Катя. А Роман, оказывается, понял все иначе. Совершенно иначе! И теперь Андрея просто мутило от исходящей от его слов желчи.
- Тебе надо c ней помириться, - Жданов старался не обращать внимания на свои странные реакции и продолжать разговор, как ни в чем ни бывало.
- Да, отношения надо как-то наладить, - пробурчал Роман неохотно, - чтоб не думала, что мои вздохи при луне связаны таки были с нашей от нее зависимостью. Это может стать последней каплей. Обидится и сожрет нас с потрохами.
- Ну, иди. Упади на колени. Скажи, жить без нее не можешь. О, идея! Старушку от бандитов при ней защити  или ребенка из огня вытащи. Предстанешь в ее глазах рыцарем без страха и упрека.
Малиновский, неторопливо смакуя коньячок, чувствовал, что напряжение потихоньку отпускает и по телу разливается приятное тепло. В голове забродили обрывки бесшабашных мыслей, типа "прорвемся", "где наша не пропадала" и "все будет тип-топ". Последняя фраза Андрея упала на благодатную почву. Ромка вдруг замер, не донеся бокал до рта. 
- А это мысль! Жданов, можешь ведь соображать, когда хочешь! Сейчас мы ей такое организуем, мало не покажется.
Поставил так и не допитый коньяк на стол, на ходу надел куртку,  принялся хлопать себя по карманам в поисках ключей от машины. 
- Так, все. Я побежал.
- Куда? Стой! - Андрей явно не ожидал такой прыти.
- Андрюха, есть идея! - Роман был уже в дверях, - Жди, я позвоню, - оглянулся на изумленного друга, вернулся, похлопал по плечу, - доверься мне, амиго! - и исчез, оставив Жданова любоваться на закрытую дверь.

0

76

Синичка,спасибо! Ну Малиновский! По себе судит,где ему поверить в чужое бескорыстие.С нетерпением жду очередную дозу проду.

Отредактировано Омуль (11.05.2012 01:22)

0

77

sinichka написал(а):

Конечно можно. И я обязательно найду кого-нибудь, искреннего, доброго, порядочного, которому смогу доверять, и которого полюблю. И он будет любить меня просто так, без всяких условий, за то, что я - это я. А Малиновский никого любить не способен. Я в этом абсолютно уверена. Отсутствует у него тот орган, который за любовь отвечает. И вряд ли есть на свете человек, который сможет его изменить. И уж во всяком случае, это буду не я.Она сорвалась. Наговорила лишнего. Раскраснелась, с трудом переводила дыхание. Зачем это все? Куда ее понесло?

Сильная сцена,мне понравилось,что там дальше будет ?

0

78

sinichka написал(а):

Ясно! Интуиция у тебя! Ты посмотри на себя, тебе последние мозги отшибло! Сидишь здесь и лыбишься, как дебил! Да она крутит тобой, как хочет! Тебе в детском саду хороводом командовать надо, а не компанией руководить! - схватил несчастное кресло, резко, царапая пол, придвинул к себе, сел и налег всем телом на стол, - Это, конечно, большое счастье на Коленьку посмотреть! У него что, на лбу написано, что он нас не грабит? Мы посмотрим на него и заплачем от умиления! Бумажки он принесет? Да для Пушкаревой липовый отчет состряпать раз плюнуть, не мне тебе говорить! - снова вскочил, ударился об угол стола, чертыхнулся и ринулся к шкафу за успокоительным, - Что она еще тебе такого сказала, что ты лужей растекся? Уволиться ей захотелось? Держи карман шире, уволится она! Понятно же, что ты ее не отпустишь и будешь уговаривать, - говорил, резко откручивая крышку у бутылки, со звоном выуживая из бара бокал и наливая туда нечто, расплескав чуть ли не половину, - Она издевается просто! Ничего не изменилось, пойми! Ничего! Что мы сможем контролировать? Процесс против Зималетто? Да-а, нас будут держать в курсе! Сообщат своевременно, что компания владельца сменила, и помещение попросят освободить!Выдохся. Вернулся к столу и, наконец, одним махом выпил. Андрей пережидал вспышку молча, не поднимая глаз от крепко сцепленных в замок, побелевших от напряжения, рук. От веселости его не осталось и следа.- Рома, я не идиот, - произнес глухим, надтреснутым голосом, - я все это понимаю. Но... - поднял голову, посмотрел на Малиновского больным, лихорадочным взглядом, - я видел ее, говорил с ней. Она не врет. Я это чувствую. Так врать нельзя.- О, господи!  - новый всплеск, - Пушкарева тебя просто околдовала! Что ты можешь чувствовать? Я тоже ее видел! Еще как! Лживая вся, насквозь! И враждебно настроенная!- Она просто не верит тебе, поэтому так себя ведет.- А тебе верит, что ли? Пришла, поулыбалась? На Малиновского гадостей налила? Раз она тебе все так расписала, значит, отлично понимает, что мы игру эту вместе задумали. И обиделась на липовое ухаживание, не могла не обидеться, женщина все-таки, какая ни есть.


Назревает новый план !

0

79

natasha написал(а):

Назревает новый план !

Вот это-то меня и пугает,по-моему недобрую мысль ему Андрей подал.

0

80

sinichka написал(а):

- Ну, иди. Упади на колени. Скажи, жить без нее не можешь. О, идея! Старушку от бандитов при ней защити  или ребенка из огня вытащи. Предстанешь в ее глазах рыцарем без страха и упрека.Малиновский, неторопливо смакуя коньячок, чувствовал, что напряжение потихоньку отпускает и по телу разливается приятное тепло. В голове забродили обрывки бесшабашных мыслей, типа "прорвемся", "где наша не пропадала" и "все будет тип-топ". Последняя фраза Андрея упала на благодатную почву. Ромка вдруг замер, не донеся бокал до рта.  - А это мысль! Жданов, можешь ведь соображать, когда хочешь! Сейчас мы ей такое организуем, мало не покажется.Поставил так и не допитый коньяк на стол, на ходу надел куртку,  принялся хлопать себя по карманам в поисках ключей от машины.  - Так, все. Я побежал.- Куда? Стой! - Андрей явно не ожидал такой прыти. - Андрюха, есть идея! - Роман был уже в дверях, - Жди, я позвоню, - оглянулся на изумленного друга, вернулся, похлопал по плечу, - доверься мне, амиго! - и исчез, оставив Жданова любоваться на закрытую дверь.

Да,возникла идея,но если с Ромой-то неудачная или промежуточная ,а может быть и то,и то !Какой самоуверенный,ведь он уже использовал свой лимит у Кати !

0

81

natasha написал(а):

ведь он уже использовал свой лимит у Кати !

    А ему нечем это понять,отсутствуют извилины

0

82

sinichka, спасибо! Нравится как ты пишешь... здорово, интересно! http://www.kolobok.us/smiles/standart/thank_you.gif  http://www.kolobok.us/smiles/he_and_she/give_rose.gif  http://www.kolobok.us/smiles/he_and_she/give_rose.gif

0

83

Синичка,ау! Уж 3 полночи были а тебя всё нет. А мы находимся в тоске и печали без дозыпроды. О пожалей!

0

84

Синичка,возвращайся с продолжением,ждем тебя,а ШОССЕ-оно же в БЕСКОНЕЧНОСТЬ и никогда не закончится !

0

85

Привет, девочки, вот она я, тут. Cпасибо большое, что ждете. http://www.kolobok.us/smiles/standart/thank_you.gif  http://www.kolobok.us/smiles/standart/friends.gif

natasha написал(а):

Синичка,возвращайся с продолжением,ждем тебя,а ШОССЕ-оно же в БЕСКОНЕЧНОСТЬ и никогда не закончится !

Да, затягивает шоссе это  http://www.kolobok.us/smiles/standart/blush.gif

Ловите продку! :)

Отредактировано sinichka (16.05.2012 00:15)

0

86

Весь следующий день Андрей не находил себе места. Маялся. Волновался. Ромкин план, в котором не было, в общем-то, ничего особенно нового, вызвал в нем неожиданно сильный протест и угрызения совести. Черт его дернул за язык! Ведь это он сам натолкнул Малиновского на эту дурацкую идею - продемонстрировать Кате свое благородство, совершить на ее глазах подвиг и добиться, таким образом,  благосклонности. А где ж его, подвиг этот, взять? Конечно, самому нужно организовать. Так просто, по заказу, ведь ничего не происходит. И чужих людей привлекать к такому ответственному делу не стоит. Значит, что? Правильно, защитим Катеньку от нападения злых, грубых, невоспитанных парней. Спасем от избиения, ограбления или еще чего похуже. Идея не нова. Вернее стара, как мир. Все очень логично и естественно. Спасенная девушка, в порыве благодарности, кидается своему герою на шею... и все. Любовь до гробовой доски, вернее до совета директоров и вылезания Зималетто из кризиса. Или (удовлетворимся малым) меняет Екатерина Валерьевна гнев на милость и считает бедного Малиновского хотя бы просто порядочным, хорошим человеком и позволяет рядом с ней находиться, умные беседы вести. Ну а там уже... Смотри выше. Потихоньку, полегоньку, осторожненько... И до, так сказать, любви недалеко. Все по известным образцам.
Почему же так противно на душе? Ведь риска, как Ромка уверяет, нет никакого. Он уже обо всем договорился, все сделал. Пацанов нашел, аванс заплатил, фотографию показал. Обстановку на месте изучил, дисклокацию продумал. Все будет в ажуре. Ждут сегодня вечером Катеньку возле автобусной остановки. Есть там такой укромный уголок, подворотня. Приедет Роман Дмитрич, вроде как случайно, раскидает негодяев...
Неуверенные возражения, сомнения Жданова, мол, может Катя испугается, получит от случившегося сильный стресс, или вдруг пойдет что не так, Рома с негодованием отверг, посоветовал Андрюхе не париться и не быть таким занудой. И удивился еще: когда ж это Жданов успел стать таким правильным и скучным? Все, что от президента сегодня требуется - это задержать чуть-чуть помощницу свою на работе, чтоб дорога от остановки до дома побезлюдней была, и никто помешать не смог встрече Катеньки со своим счастьем. А потом он, президент то есть, свободен абсолютно, может идти, куда ему заблагорассудится, хоть к девчушкам каким, хоть к невестушке.  Рома все сделает сам.
Вечер. Задание Малиновского Андрей выполнил. Промурыжил Пушкареву на работе до девяти часов. Вникал во все подробности антикризисного плана, изучал внимательно бумаги. Катя никуда не спешила, не торопилась, без тени неудовольствия обсуждала с ним допоздна важные для него проблемы. Снова чувствовал он на себе ее теплый, озабоченный взгляд, слышал негромкий голос, терпеливо все объясняющий, увлеченно,  с удовольствием рассказывающий о перспективах развития его компании.
Слышал. Видел. Чувствовал.  И сознательно игнорировал настойчивое ощущение, что все,  что она предлагает интересно и правильно. Отгонял, отталкивал от себя приятные,  размягчающие мысли, что Катя - друг, что старается она, делает все это для него, для того, чтобы помочь ему. А заодно усиленно отгонял и чувство вины, стыда за очередную задуманную ими пакость. Наоборот, вспоминая доводы Малиновского, пытался найти подвох.
Как четко выстроена у нее последовательность действий! Как убежденно предсказывает она возможное развитие событий в том или ином случае! Откуда она знает, что все получится именно так? Откуда у нее такая уверенность?
Эти вопросы действительно возникали. И вызывали смутное беспокойство. Есть все же что-то странное в этой ее убежденности...  Но вряд ли именно здесь таится подвох.
Когда она, наконец, засобиралась домой, ему очень хотелось предложить ее подвезти. Очень хотелось. Не предложить было просто неприлично. Поэтому он сделал вид, что вспомнил о каком-то очень важном, срочном деле, засуетился, завозился, принялся кому-то деловито звонить и, в конце концов, вышел из кабинета.
И наблюдал издали, как она идет к лифту. Одна.

Он свободен. Совершенно. Вот и Кирюшка позвонила в очередной раз. Интересуется, где его носит. То есть, когда же он, наконец, закончит свой рабочий день и приедет к ней. Ждут его вкусный ужин, любящая женщина и тихий, спокойный отдых. Он что-то невнятно пообещал, не запомнил что. Посмотрел задумчиво на телефон и выключил его ко всем чертям. И быстро, даже стремительно кинулся к лифту. Хоть бы не опоздать, не упустить ее! Пусть он не подвез Катю домой, но проследить за ней и подстраховать на всякий случай он имеет право?!

Добраться на место ему удалось естественно раньше, чем Кате на своем автобусе. Оставив машину в квартале от остановки, дальше пошел пешком. Расположился за углом неработающего уже в такое время магазина и стал ждать. Пустынная улица была как на ладони. Темно и безлюдно. Стоит возле скамейки фонарь, но, конечно же, не светит. Скорей всего, лампочки там нет вообще, выбита уже давно. Одинокие прохожие неслышно проскальзывают мимо. Район отдаленный, рабочий, все спешат поскорее попасть домой. Как Катя ходит здесь одна каждый вечер?! Начал накрапывать холодный, мелкий дождь. Промозглая, мерзкая погода.
Вот остановилась маршрутка. Из нее вышли немногочисленные пассажиры, послышались женские голоса, пьяный смех и снова все стихло.
Малиновский должен быть уже здесь. Спрятался где-то герой со своей гопкомпанией. С работы-то он уехал давным-давно, чтобы, так сказать, все проконтролировать и морально подготовиться к подвигу.
Подъехал Катин автобус. С шумом раскрылись двери и выпустили одинокую маленькую фигурку в длинном пальто и смешном берете. Съежившись от дождя и ветра, крепко прижимая к себе сумку, Катя быстро пошла в сторону домов. Андрей двинулся за ней на некотором расстоянии.
Подворотня. Катя еще ускорила шаги. Почти побежала. Больше он никогда не будет задерживать ее так поздно! Вдруг впереди – заминка, шум. Возникли неясные, темные фигуры и окружили ее со всех сторон. Полностью заслонили ее от него. Сколько же их?
- Что вам нужно? - слабый вскрик, - Отпустите!
- Куда мы так спешим? - развязный мужской  голос, - разрешите проводить?
Андрей метнулся к стене. Вдавился в нее изо всех сил. Спокойно. Ему вмешиваться нельзя. Роман сейчас появится.
Они толкают ее. И смеются. Стащили с головы берет. Вырвали сумку и перебрасывают от одного к другому. Катя безуспешно пытается ее перехватить.  Беспомощно оглядывается. Где же этот чертов Малиновский?!
- Прекратите!
Гогочут. Отпускают сальные шуточки. У одного из них зазвонил телефон. Ответить ему, видимо, некогда. Недосуг. Он очень занят.
Жданов все очень хорошо слышит.  И видит.
Их четверо. Мальчишки лет 17-ти. Развлечение им явно нравится. А почему бы и нет? Тем более им за это заплатили. Один схватил Катю за воротник, резко прижал к стене, принялся расстегивать пальто, отбросил в сторону шарф.
- Что вы делаете? Не трогайте меня!
Этого придурка нет! Чего он выжидает? Хочет, чтоб все было правдоподобно? Чтоб она испугалась, как следует? Сколько же можно?!
- Не надо! - в Катином голосе страх и паника. И умоляющие нотки.
А может этот гад специально затягивает? Задумал, чтобы ее действительно избили и изнасиловали? Проучить, так сказать, решил?
- Тихо, тихо. Не кричи, - доносится мерзкое бормотание, -  тебе понравится.
- Помогите! – полузадушенный, отчаянный крик.
Ну, все. Малиновскому не жить!
- Убери от нее руки!
Оглянулись. На лицах недоумение. Ну да. Вмешательство постороннего не планировалось.
- Тебе чего, мужик? Иди, куда шел!
А один явно старше. Лет двадцать уже, наверно. И мерзкий локоть его все еще прижимает Катину голову к стене. А вторая рука нагло шарит по ее телу, прикрытому только тонкой белой блузкой.
- Отойди от нее, сказал! Быстро!
Они видят, что это не заказчик. Медлят, переглядываются, всматриваются в темноту двора. Видимо тоже ждут этого козла Малиновского.
Пацаны не виноваты, их же наняли. Они играют свою роль. Отрабатывают деньги.
Этими разумными мыслями Андрей пытался справиться с собой, обуздать свою злость. Внезапную непонятную ярость.
- Дядя не понимает. Что, давно в рыло не получал?
Растерянность у них уже прошла. Появился кураж. Их четверо против одного. И принятый для храбрости перед операцией алкоголь туманит головы.
"Дядя" первый нанес удар. За шкирку оттащил обладателя нахальных лап от Кати и отшвырнул в сторону...
Через несколько минут все было кончено. Не зря же он  в свое время занимался карате. Все четверо аккуратно лежат мордой в землю.
Уж извините, по мозгам вы получили явно больше, чем планировалось.  И всей обещанной суммы вам не видать. Не судьба. Покойники не расплачиваются, а ваш наниматель скоро им станет. Молодцы, что не проболтались. Ни словом не обмолвились об этом недоумке. И зачем вообще без него нападали?
Мысленно беседуя так с незадачливыми исполнителями, Андрей молча смотрел, как они, кряхтя, постанывая и невнятно ругаясь, побрели прочь. И один из них достал, наконец, из кармана непрерывно звонивший все это время телефон.

Перевел взгляд на Катю. За всю драку она не проронила ни звука.
- Кать, Вы в порядке?
Поднял с земли сумку, шарф, отдал ей.
- Катюш...
Отлепил от стенки. Заглядывая в лицо, поправил на ней пальто, застегнул на все пуговицы. Катя не шевелилась. Взял из безвольных рук шарф, намотал сверху, как ребенку.
- Вам плохо?
Что ж она так смотрит? Будто привидение увидела. Глаза огромные даже сквозь стекла очков, растерянные. Мокрые от невыплаканных слез. И молчит.
- Катенька, уже все, слышишь? - Андрей почувствовал нарастающую панику. Потряс ее слегка за плечи, - они ушли, - не заметил, как перешел на "ты“. Захлестнуло с головой чувство вины. - Обопрись на меня, - прошептал. - Я тебя домой провожу.
- Андрей Палыч... - наконец она заговорила, - а как вы здесь оказались?
Хороший вопрос. Как бы ответ на него побыстрее придумать.
- Я... - а что если правду сказать? Ну, почти правду? - проводить Вас решил. На улице так темно, а Вы одна... Хотел Вас подвезти, но не успел, Вы в автобус сели, - произносить такие длинные фразы было почему-то трудно. Голос хрипел и срывался. - Я следом поехал, чтоб убедиться, что Вы добрались благополучно. Ну, вот... - сконфуженно пожал плечами, - какой у Вас район криминальный!
Катя слабо улыбнулась.
- Да, Вы появились вовремя. Спасибо...
Она его еще и благодарит!
- Простите меня! - Андрей потер лицо руками, - Из-за меня Вам пришлось так поздно возвращаться домой и пережить этот кошмар! Больше такого никогда не повторится! Вы не будете так долго сидеть на работе!
Он говорил смущенно и горячо. Стоял очень близко и обнимал ее за талию. Катя ощущала его близость каждой клеточкой своего тела. И даже могла вдыхать запах его, такого знакомого, приятного парфюма. Будто во сне она подняла руку и потрогала синяк у него на скуле.
- Очень больно?
Он машинально накрыл ее руку своей. Тонкие, холодные, дрожащие пальчики. 
- Ерунда. Пойдем потихоньку? - всмотрелся встревоженно в ее бледное лицо, - Вы можете идти?
Катя идти никуда не хотела. Стоять бы так вечно!
Моргнула. Отвела взгляд. Мягко отняла руку, но не удержалась и, едва касаясь, будто случайно погладила его по груди. Покачала головой, пытаясь сбросить наваждение. Ведь такое уже было. Он защищал ее уже когда-то. В той, другой, замечательной жизни.
     Шли медленно. Катя с трудом переставляла ватные ноги и с наслаждением держалась за него. Голова, действительно, кружилась. Последствия стресса, наверно. Хотя вряд ли. Она уже и забыла об этом нападении. Да и как можно помнить, если абсолютно все мысли исчезли. Испарились. Кроме одной, самой главной: ОН рядом. Она чувствует его тепло и заботу, дотрагивается до него.
Как быстро пришли они к подъезду! Остановились. Отпустила его локоть, чуть отступила. Нужно уходить.
- А Вы хорошо себя чувствуете? - Он прекрасно умеет драться, ее Андрей, она это знает. И в драке он совсем не пострадал. Раскидал эту шпану легко и просто. Но так  хочется его задержать, поговорить, побыть с ним еще немножко!
- Да, не волнуйтесь, - махнул он небрежно рукой, - со мной все нормально.
Усмехнулся.
- Я воробей стрелянный. Битый. Не в таких еще переделках бывал, - снова опалил ее ласковым, обеспокоенным взглядом, - Вы-то как? Лучше?
- Да, все в порядке. Я просто испугалась.
- Честное слово, больше ни за что не буду Вас заставлять так поздно работать!
- Честно-честно? - завороженно переспросила.
- Клянусь!
Очень трудно отвести взгляд от его поднятой в шутливой клятве руки. Улыбнулась несмело:
- Может, подниметесь к нам? Я Вам боевые раны обработаю?
Вопрос прозвучал даже как-то кокетливо. Он отчего-то смутился.
- Нет, ну что Вы, не нужно. Спасибо. Еще родителей Ваших напугаем.
- Да, действительно, - она словно опомнилась, - об этом происшествии им лучше не знать. У папы сердце больное, ему волноваться нельзя, - вздохнула. - Я пойду?
- По лестнице сможете одна идти? - озаботился он, - Давайте я вас до двери доведу?
- Вообще-то, было бы неплохо, - снова послала она ему смущенную улыбку, - ноги дрожат.
Ведь не будет ничего страшного, если она воспользуется ситуацией и получит от него еще капельку внимания?
Долго поднимались на четвертый этаж, и она опять опиралась на его теплую, надежную ладонь. И не нужно ей больше от жизни ничего! Только идти бы вот так и держать его за руку...

Сегодняшний вечер точно стоил Роману 10 лет жизни. Воспоминание о том, как он, зажатый со всех сторон машинами, сидит в этой проклятой пробке, и, весь в холодном поту, лихорадочно тыкает дрожащими пальцами в кнопки телефона, пытаясь дозвониться хоть кому-нибудь, будет еще долго преследовать его в кошмарных снах. Этот оболтус Леха на звонок не отвечал. Рома специально, на всякий случай, взял у него номер телефона, подстраховался, чтобы  была у него с ними связь, чтобы, если что-то не состыкуется, можно было внести коррективы, что-то изменить. А теперь он не берет трубку! Нет никакой возможности отменить мероприятие! Что там происходит?! Работают уже мальчики, задание выполняют? Дело нешуточное. Он, Роман Малиновский, эту шпану нашел, рассказал, во сколько Пушкарева будет идти домой, как она выглядит и заплатил им за то, чтобы они на нее напали. Он организатор преступления. Заказчик. И если с Катей что-то случится, виноват во всем будет только он.
По идее, без него, раз он опаздывает, нападать они не должны. Ведь некому проявлять мужество и спасать девушку. Но кто их знает? Как можно надеяться на их адекватность, логику и наличие мозгов? Мало ли, что там может у них в башке переклинить? Разве выбирал он для этого дела нормальных ребят? Или, может, долго, ответственно искал подходящих? Нет, ничего подобного. Это были первые попавшиеся, совершенно ему незнакомые подростки. Сидели они в каком-то дворе на скамейке, пили пиво и громко о чем-то своем трепались. Роман сам к ним подошел, предложил заработать. Дал им сотню баксов за "в сущности ерундовое дело". И обещал еще сотню по окончании операции. Кто ж не хочет заработать? У них аж глаза загорелись. Еще бы! Такое интересное приключение!
И вот сидит господин Малиновский, уважаемый человек, вице-президент крупной компании, а точнее тридцатилетний великовозрастный болван, не наигравшийся в детстве в казаков-разбойников, посреди дороги в своей дорогой машине и не знает совершенно, что же делать, как остановить, предотвратить возможное преступление. На своих двоих бежать туда бессмысленно, к вечеру, может, доберется. Москва - это тебе не деревня какая-то. То, что выехал он на мероприятие вовремя, за целых полтора часа, трезв, как стеклышко и полностью готов к подвигу, никого уже не интересует, неважно это совсем. Вмешалась случайность. Рок. Он должен был это учитывать в своих расчетах. Там, впереди,  где-то за поворотом, авария. Столкнулись на перекрестке две машины. Бывает. Надо ждать. А он не может ждать! И сделать ничего не может, кроме как тупо набирать выученный уже, наверное, навсегда, номер телефона. А зачем Лехе отвечать, он себе занятие поинтересней нашел!
Роман уже от отчаянья и Жданову звонил, черт с ним, пусть ругается, в морду ему потом даст, но пусть же сделает хоть что-нибудь, может, успеет туда домчаться по другой дороге, но...  Телефон Жданова выключен и слушает Рома в сотый раз безразличный женский голос, благожелательно сообщающий, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. И дома Андрея нет, и Киру Юрьевну недовольную выслушать пришлось. Вот так. 
     Рома выскакивает из машины, наматывает вокруг нее круги, внимательно изучает вереницу плотно прижимающихся друг к другу автомобилей. В конце концов, бросает свою машинку на произвол судьбы и несется куда-то ловить такси. Пробежать пришлось несколько кварталов. Под дождем.

Ехал в какой-то попутке. Воображение разыгралось, накрутил сам себя до предела. В воспаленном мозгу вспыхивали одна за другой страшные картины избитой или искалеченной Пушкаревой. Даже начал ощущать муки совести. Ведь не изверг же он какой-то! Катерина им живая и здоровая нужна!
И себя, любимого, очень жалко. Вот подаст избитая Пушкарева заявление в милицию, их всех поймают, посадят, и он, родимый,  худой и изможденный, на протяжении долгих лет будет смотреть на синее небо сквозь железные решетки.
Рома старался взять себя в руки. Даже пробовал подсмеиваться над собой. Надо же, какая у него фантазия! Как у чувствительной, впечатлительной барышни! И чего он так разволновался? Все-таки не бандитов же каких-то он на нее натравил, пацанов обыкновенных, и объяснял же им, что понарошку все, просто, чтобы внимание ее завоевать.  Ничего они ей не сделают.
Ей, может, и не сделают, бьется в голове тревожная мысль, а проболтаться о нем могут. Или специально рассказать. Возбужденное сознание тут же услужливо подсунуло милую картинку - Катя с интересом слушает занимательный рассказ молодых людей о нехорошем парне на крутой тачке, который попросил организовать на нее покушение. И бабки за это отвалил. Долго Катенька будет по приметам личность идентифицировать?
Как следствие этой беседы, любимая фирма Зималетто окончательно меняет владельца, а Рома Малиновский, а заодно и Андрюша Жданов, голые и босые идут мести улицы. Хотя, может, Андрюшу Екатерина Валерьевна еще и пощадит, оставит при себе секретарем, а его, несчастного, точно выкинет. Интересно, какой вариант развития событий хуже?
Грустные мысли, тем не менее, не мешали рукам делать свое дело: нажимать кнопки и подносить к уху телефонный аппарат.
Когда в трубке раздалось, наконец, хриплое Лехино "Алё", Рома вздрогнул от неожиданности, вцепился в чуть не выскользнувший из потной ладони телефон и так заорал "Почему, твою мать, ты не берешь трубку?", что водитель вздрогнул и с испугом оглянулся на странного всклокоченного пассажира.
На этот естественный, первый, вводный вопрос был получен ответ. Цветистый, эмоциональный, состоящий из разнообразных высоко-литературных выражений.
Разговаривать дальше в подобном ключе Роман постеснялся. Хотя, конечно, мог. И даже очень хотел. Обычно ему такая речь несвойственна, он же человек культурный, образованный, но при определенных обстоятельствах и если его довести...  Вполне даже в состоянии дать достойный отпор. Но... все-таки посторонний человек рядом. И тема криминальная. Не предназначенная для чужих ушей. Поэтому он вежливо попросил водителя притормозить, вышел из машины, спрятался под деревом от дождя и продолжал „беседу“ уже более свободно.
Не зря он так психовал. Эти отморозки таки напали на нее! Кретины!
А теперь они еще чем-то недовольны. Из потока нецензурной брани Роман все-таки уловил, что кто-то вмешался и вмазал им по первое число. Слава Богу! И "телка" не пострадала! Это они так думают. Придурки! И смеют требовать еще остальные деньги! За что, спрашивается? Ах, за моральный ущерб и избиение! А почему они, безмозглые такие, набросились на бедную девушку, когда прекрасно видели, что их нанимателя нет? А-a, они обознались! Какой-то хмырь там стоял, и они решили, что это их работодатель и есть. Неувязочка вышла.
Ладно. Может и неувязочка. Стечение обстоятельств. В чем-то он и сам виноват. Что в пробке застрял. Но платить им он больше не намерен. Задание не выполнено, цель, ему, нанимателю нужная, не достигнута. Все. Разговор окончен.
Он уже почти отключился. С негодованием и чувством собственной правоты.
Что-о?? Шантажировать его вздумал? Расскажут девушке о подлом замысле? А еще лучше поймают ее и продолжат начатое? Черт! Этого еще не хватало!
Рома чуть снова не выронил из рук телефон. Пнул от злости лежащую рядом пустую картонную коробку. Что за наглость! Молокососы! Что он, управы на них что ли не найдет?!
Пытаясь успокоиться, посмотрел вверх на просматривающееся сквозь кроны деревьев темное небо. Капли дождя охладили немного его разгоряченное лицо. Да черт с ними! Что такое сто баксов?! Говорить даже не о чем! Отдаст и попрощается с ними навсегда. Ну и припугнет на всякий случай, чтоб не вздумали с ним шутить. Это он сегодня добрый такой.
Стараясь спокойно, четко произносить слова, Роман велел ждать его на прежнем месте и, наконец, с остервенением нажал на отбой.
Правда, телефон тут же снова ожил в его руках. На дисплее высветилось имя драгоценного, еще недавно с таким рвением разыскиваемого друга Андрея Жданова.

Ромка даже испытал облегчение. Ну, вот. Нашелся, слава Богу! Сейчас все образуется. Они с Андрюхой встретятся, обмозгуют ситуацию и решат, что делать. И все будет нормально!
- Але, Рома? Как дела? - странный какой-то у Жданова голос.
- Андрей, наконец-то! Я тебе уже целый час пытаюсь дозвониться!
- Да, что ты? Как это мило! Ты, наверно, хочешь рассказать об успешно проведенной операции?
Рома замялся. Вопросы задаются подозрительно ласково и, в то же время, со странным сарказмом.
- Понимаешь, тут такое дело... Ты где?
- Я? Я как раз там, где надо! А вот ты... Ты из больницы звонишь?
C Андреем явно что-то не так. Что он несет? И почему говорит так тихо? Рома плотнее прижал к уху телефон.
- Почему из больницы?
И вдруг из трубки в уши ударил вопль,
- Потому что ты, придурок, при смерти лежишь! Из комы только что вышел! И сразу звонишь мне! Потому что, если это не так, я тебя, гада, убью!
У Ромы заболела голова. Сильно заломило в висках. Видимо, это была защитная реакция организма на стресс. И на вполне справедливые, обоснованные обвинения друга. Андрей все знает. Интересно откуда?
- Чего ты орешь? Дай хоть слово сказать! - Ему стало даже как-то обидно. Что за жизнь пошла! Бесконечная черная полоса! Бесконечная нервотрепка! Постоянно ему нужно что-то объяснять и в чем-то оправдываться! Причина опоздания у него, конечно, дурацкая, что и говорить. Глупая и несерьезная. Говорит о его безответственности и халатном отношении к делу.
- Ну? Я тебя внимательно слушаю! – Жданов, похоже, предпринял героическое усилие и чуть-чуть сбавил тон. Требовательность так и звенела в голосе.
- Я в пробке застрял и с Катей не встретился, - пробормотал Роман невнятно. И тут же торопливо добавил, пытаясь предупредить уже ожидаемый новый взрыв, - но с ней все в порядке. Я знаю.
- Что ты там лопочешь? - надтреснутый, свистящий шепот, - В пробке застрял? Ты что, идиот совсем?
- Ну да, да! Идиот! Еще что скажешь? - Ромкины нервы не выдержали, и он тоже сорвался в крик. Телефон уже раскалился в его руках, - давай, не стесняйся! Крой! Ты ж у нас умный очень! Так получилось! Ясно тебе? Я ничего не могу сделать, до сих пор еще туда еду! Машину свою посреди улицы бросил и пытаюсь на попутке добраться. Постарел лет на двадцать, пока здесь сижу! Но сейчас уже точно знаю, что все нормально с принцессой твоей, ничего ей не сделалось!
- Откуда ж такая уверенность?
- С балбесами этими говорил. Им кто-то по мозгам настучал и за Катьку вступился. Сейчас дома она уже, наверно, чай спокойно пьет!
В трубке установилась зловещая тишина. Наконец, Жданов заговорил холодно и язвительно,
- Твоя осведомленность просто потрясает! Так вот, к твоему сведению, приятелям твоим врезал я. Поехал за ней и все видел. Слышишь меня?! Я ВСЕ ВИДЕЛ! Они напали на нее! Сами! Без тебя! Почему они на нее напали, я тебя спрашиваю?! - Андрей снова кричал. Громко и яростно. Пытаясь криком компенсировать невозможность преодолеть разделяющее их расстояние и придушить дорогого друга. - Ты специально это задумал? Хотел, чтобы ее избили?!
Теперь уже Рома собрался обидеться всерьез. И даже открыл рот, чтобы сказать что-то очень, очень резкое. И... промолчал. Запал закончился. Он почувствовал себя старым и немощным. Андрей имеет право все это ему говорить. Имеет право так думать. Именно так все и выглядит. Будто он нарочно... Заговорил устало:
- Недоумки потому что! Перепутали меня с кем-то. Думали, что я там где-то рядом стою. - Запнулся. Испытывая непривычное чувство вины, негромко спросил,
- Как она?
- А ты как думаешь? Плохо. Испугалась сильно, еле домой дошла. А что, неужели ты озаботился? Совесть проснулась?
- Да ладно, Жданов, ты из меня монстра-то не делай, не надо. Я ничего этого не хотел. Что я, беспредельщик какой-то? - Рома помассировал левой рукой висок, пытаясь хоть немножко унять стреляющую боль, - Они действительно ее избили?
- Нет. До этого не дошло. Я что, буду стоять и смотреть, как ее бьют, по-твоему? И так не сразу вмешался, все тебя болвана ждал. - Андрей, расслышав в голосе Романа явное раскаянье, начал вроде понемногу успокаиваться. И вдруг снова взвился: - А кто мне пел: "иди, Андрюша, домой, все будет хорошо"?! Если б я тебя послушался, вообще не знаю, что было бы!
Рома был рад уже хотя бы тому, что можно нормально держать трубку возле уха. Что оттуда доносится пусть и раздраженная, но внятная речь, а не оглушающие, бьющие по нервам вопли.
- Ну, слава Богу. Ты вступился, защитил, домой проводил. Все более-менее сносно, так ведь?
- Не знаю. Завтра посмотрим, в каком она состоянии будет. И придет ли на работу вообще!
- Ну, теперь ты герой в ее глазах. Может, примешь у меня эстафету, а?
Этого говорить не нужно было. Рома сразу это понял. Жданов еще не остыл от праведного гнева, и обсуждать спокойно дальнейшие планы был не способен.
- Хватит уже! - вновь грохнуло в Ромкины измученные барабанные перепонки, - Оставь Катю в покое! Стратег чертов! Не смей даже смотреть в ее сторону! - Пауза. И решительный, ледяной тон:
- Давай, к Кате во двор приезжай, поговорим.
А что еще обсуждать? Все уже сказано. Объяснено и выслушано. Пар выпущен. Благодаря расстоянию обошлось без рукоприкладства. И можно сказать, без жертв. Несчастная раскалывающаяся Ромкина голова не в счет. Будем надеяться, на части не развалится. А вот машинку, брошенную на произвол судьбы, забрать надо. И дельце еще одно незаконченное есть, такое же дурацкое, как весь сегодняшний день, - с пацанами расплатиться. Но об этом Жданову вообще лучше не знать.
- Андрей, - Рома говорил миролюбиво и успокаивающе, - может, завтра уже встретимся? Я лучше за машиной поеду. Я ж ее, ласточку мою, посреди дороги оставил.
Причина была уважительная. Автомобиль, да еще такой, мягко говоря, недешевый, не для того предназначен, чтобы бросать его неизвестно где, как ненужный хлам. Его надо беречь и любить. Холить и лелеять. Это понятно. Поэтому разрешение заняться столь неотложным делом, как возвращение любимца законному хозяину, было получено практически сразу.
Но удача отвернулась сегодня от Малиновского окончательно и бесповоротно. Звезды, видимо, так расположились, что не везло ему ни в чем. Он опоздал. Опоздал, как ему рассказали все еще крутившиеся на месте происшествия свидетели, буквально на пять минут. Машину, мешающую движению, валяющуюся, как металлолом, на проезжей части, увезли на штраф-площадку. Рома очень долго выяснял куда именно и очень медленно ехал туда на такси. Когда ему разрешили, наконец, заплатить штраф и забрать машину, была уже почти полночь. Потом у него состоялась перенесенная на более позднее время встреча с великолепными исполнителями его ответственного задания. Встреча прошла в теплой дружественной обстановке. Обменявшись впечатлениями о происшедшем, выслушав взаимные претензии, стороны урегулировали, в конце концов, финансовые и всякие другие разногласия...

Домой Рома попал чуть ли не под утро, чувствуя себя абсолютно разбитым. Очень долго не мог уснуть. Вертелся, вставал, выпил две таблетки аспирина. Не помогло. Не давали покоя какие-то необычные мысли о собственной несостоятельности и никчемности своей жизни. Было жалко себя, жалко Жданова, вынужденных  барахтаться в этом болоте, совершать неблаговидные поступки из-за свалившихся на них несчастий. И, как ни странно, жалко было Пушкареву, хрупкую девушку, подвергшуюся сегодня по его, Романа, вине нападению.
Наконец, Роман принял решение загладить свою вину перед Катей. Как? Он еще не знает. Нужно подумать. Всеми доступными ему средствами. Утихомирив таким образом разбушевавшуюся совесть, буквально за два часа до трезвона будильника, он провалился в беспокойный, наполненный неясными тревожными образами, сон.

0

87

Катя на работу не пришла. Позвонила и попросила разрешения прийти после обеда. Конечно же, такое разрешение получила, отказавшись от заботливого предложения отдохнуть сегодня дома весь день.
Рома услышал эту информацию ни свет, ни заря, в девять часов утра, безжалостно разбуженный телефонным звонком президента компании. И получил безапелляционный приказ начальника немедленно явиться на работу. Жалобы на плохое самочувствие и бессонную ночь никакого впечатления не произвели. Проигнорировать распоряжение так же, как двумя часами ранее проигнорировал звонок будильника, Рома не счел возможным. Пришлось встать все с той же головной болью, резью в глазах и ощущением полнейшей несправедливости жизни. Встать, кое-как принять душ, одеться, морщась, глотнуть обжигающе горячий кофе и потащиться на ковер к руководству.

Катя Пушкарева тоже провела сегодня очень беспокойную ночь. Правда, причиной бессонницы, впервые за долгое время, было не состояние горя и тревоги. Наоборот. Несмотря на печальные события вечера - нападение хулиганов, испуг и пережитый страх, Катя испытывала ни с чем не сравнимый душевный подъем и радостное возбуждение. Чувство эйфории и, можно сказать, счастья.
Местная шпана, попытка ограбления в темной подворотне - все это такие мелочи. Полная ерунда, не стоящая никакого внимания. По сравнению с самым главным: необъяснимым появлением в нужный момент рядом с ней Андрея Жданова. Он пришел ей на помощь, защитил, проявил заботу и участие. Он снова дрался из-за нее!
Помимо воли, в сердце закралась безумная надежда, что все еще будет хорошо. Что жизнь, сделав такой головокружительный зигзаг, послав ей неизвестно зачем все эти испытания, вернет ей Андрея. Ведь события, так или иначе, повторяются!
Всю ночь Катя, не в силах совладать со своими чувствами, изливала мечты дневнику. И думала, что же ей делать, чтобы не нарушить странную закономерность происходящего. Сомнений в том, что эта закономерность существует уже почти не осталось. Вернее, уверенность в этом крепла в ней все больше и больше, несмотря на попытки бороться с собой и не дать надежде полностью захватить ее. Чтобы потом, если все-таки ничего не будет, если выяснится, что все это лишь простое совпадение, не было очень, очень больно.
Итак, решено! Она будет повторять события. Что ей захотелось сделать после знаменательной драки, она прекрасно помнит. Ей захотелось измениться. Для него.
Катя встала с кровати и подошла к зеркалу. Долго смотрела на себя. На свою фигуру, лицо, косички и брекеты. Но не будет же она опять наряжаться, как попугай? Делать эту жуткую прическу и раскрашивать лицо, как вождь племени чунга-чанга?
Нет. Это чересчур. Изуродовать себя, теперь уже сознательно, она не может. Как должна одеваться женщина, чтобы выглядеть красиво и элегантно она знает. И как изысканно может выглядеть она сама и что для этого нужно сделать, ей тоже известно.
Вот этим она и займется. Приведением себя в божеский вид. Прямо завтра с утра. Позвонит так же, как в прошлый раз и отпросится с работы до обеда. А что будет дальше, посмотрим.

Коля Зорькин появился в своем офисе, то есть на квартире Пушкаревых, вовремя - к завтраку. Катя сегодня тоже никуда не спешила и, на радость мамы и папы, съела все приготовленное в полном объеме. Решение взять Зорькина с собой в путешествие по магазинам возникло у нее спонтанно. Когда он, сняв поношенную курточку, явил миру потрепанный жизнью свитерок с жирафом. И принялся разглагольствовать о том, как они будут много работать, разбогатеют и заживут счастливо.
Оригинальное предложение немедленно заняться сменой имиджа сначала вызвало удивление, а потом было встречено с большим воодушевлением, можно сказать, с восторгом. Действительно, руководство такой серьезной фирмы, как Никамода просто обязано выглядеть солидно и представительно, чтобы соответствовать своей высокой должности. И это совершенно нормально - взять некоторую сумму денег из средств компании для покрытия расходов на обеспечение этого соответствия.
Поход по магазинам доставил обоим большое удовольствие. Колька, правда, не переставал удивляться Катиному размаху и непонятно откуда взявшейся уверенности. Она точно знала, куда нужно идти за покупками и что именно нужно там брать. И не выказывала никакой робости или смущения при общении с продавщицами дорогих бутиков. Свое удивление Коля неоднократно высказывал. Все-таки он Катю очень давно и очень хорошо знает. Она сильно изменилась. Он заметил это уже несколько дней назад. Что с ней произошло?
Катя в долгие объяснения не вступала. Просто говорила, что надоело быть серой мышкой, ходить в прабабушкиной одежде и чувствовать себя изгоем в любом обществе.  Сколько же можно?
И в самом деле. Коля решил не заморачиваться. А просто радоваться переменам. И после того, как они отнесли покупки домой, предложил отметить сегодняшний знаменательный день - начало новой жизни. Катя согласилась. А почему нет? Ну, задержится она еще немного. Придет на работу чуть-чуть позже обещанного. После вчерашнего неприятного события ей простительно. Андрей вообще предлагал дома остаться и отдохнуть. Вот она и отдыхает.
Нарядившись в обновки, соорудив на голове нормальную прическу вместо дурацких косичек, Катя вместе с одетым с иголочки Колькой отправилась праздновать.

*****************

В очередной раз, выслушав лестное мнение Жданова о своих умственных способностях и о вчерашнем происшествии в целом, Рома заперся, наконец, у себя в кабинете. Настроения трудиться не было никакого. По-прежнему болела голова, резало в глазах и даже почему-то першило в горле. Может, он простудился? Да нет, вряд ли. Скорее всего, организму в порядке самозащиты захотелось приболеть. Чтобы отвлечься от грустных мыслей и самобичевания. Ведь самое прискорбное то, что внутренне Роман был с Андреем полностью согласен. Так опростоволоситься! Провалить такое простое дело! Как последний кретин!
И это дурацкое чувство вины! Откуда только пробилось? Из каких - таких невиданных глубин его души? Перед глазами почему-то все время стояло Катино растерянное и испуганное лицо. Когда-то он, наверное, такое выражение у нее подсмотрел. Может, еще в первый день ее работы, когда она на подиум вылезла, упала там под смех толпы и явно хотела потом провалиться сквозь землю от стыда и унижения? И глаза у нее были, как у побитой собаки. Он видел и, как оказалось, запомнил. Вот и мерещится теперь. 
Рома тяжело вздохнул.  Отвернулся от компьютера, поднялся и уставился в окно. На низко плывущие темные облака и пробивающуюся сквозь них полоску голубого неба. На голые ветви деревьев и поток машин далеко внизу.
Посмотрел на часы. Час дня. Время пробежало неожиданно быстро. И бестолково. Попытки создать видимость какой-то деятельности, хотя бы перед самим собой, ни к чему не привели. Пользы от его работы сегодня ноль. Надо проветриться. Подышать свежим воздухом, пообедать. Спокойно, в одиночестве. И хандра эта утомительная, может, пройдет. И мысли потекут в более оптимистичном направлении.
   Вышел на улицу, вдохнул полной грудью холодный воздух, решил все же сначала поесть, а потом гулять. Вывел машину из гаража, долго ехал куда-то, сосредоточенно глядя на дорогу. По сторонам почти не смотрел. Только однажды, пережидая красный свет, отсутствующим взглядом глянул на тротуар. И замер. Прямо перед ним садился в такси элегантно одетый молодой человек. В дорогом, даже отсюда видно, длинном, черном пальто нараспашку, просматривающемся под ним модном костюме и модельных туфлях на тонкой подошве. Зорькин Николай Антонович. Стройный, ловкий, подстриженный по последней моде. В сопровождении красивой, также со вкусом одетой, девушки.
Вот так, так! Интересно! А куда же делся мальчик - лопушок в дедушкином пестром галстучке? Испарился после проведенного блестящего выступления?
Рома даже забыл, что за рулем и надо ехать дальше. Очнулся от резкого, ударившего в уши гудка следующего за ним автомобиля. Нажал на газ. Шашечки нужного такси виднелись в соседнем ряду. Их разделяло всего три машины. Опыта слежки у него, конечно, нет.  И условия для преследования очень сложные. Центр города, плотный поток автотранспорта. Но может, ему повезет?
Повезло. Такси остановилось через несколько кварталов. Роме удалось быстро перестроиться в другой ряд, завернуть за угол и даже припарковаться. Сегодня удача на его стороне!
Потом он имел счастье наблюдать, как Зорькин, мило улыбаясь и нежно придерживая барышню под локоток, проследовал в ресторан. Известный, недешевый ресторан! Роман ощутил настоятельную потребность тоже посетить сие заведение. И перекусить не мешало бы! Прошмыгнул в дверь, занял дальний столик в углу, прикрылся меню и принялся разглядывать занимательную парочку.
А девушка очень миленькая. И фигурка что надо и ножки. И его, Ромы, любимый третий размерчик имеется. Да-а... В другое время он бы поинтересовался... Мимо бы точно не прошел.
Коленька ведет себя довольно раскованно. Не краснеет, не бледнеет. Болтают о чем-то и смеются. А как же его застенчивость? Как же столбняк при виде Викиной неземной красоты? Талантливейший актер пропадает!
Заказали белое вино. Чокнулись. Смотрят друг на друга со значением. Явно что-то отмечают. Празднуют. Ишь, как он сияет! Довольный чем-то, как слон. Наверно, удачную сделку обтяпал. Облапошил еще кого-нибудь. На чьи денежки гуляем? Не на наши ли, кровные, зималеттовские?
Официант подошел принять заказ, пришлось отвлечься от созерцания милой картинки. Рома перестал вытягивать шею, попросил принести кофе и бутерброды. Желудок, услышав, что ему скоро придется  принять в себя, недовольно забурчал. Невольно вспомнилось Малиновскому, что не ел он сегодня еще ни крошки и пил только утром, наспех, спросонья приготовленную бурду, громко называемую кофе. Но... Дело прежде всего. На что-то более серьезное нет времени. Объект может уйти в любой момент.
Что-то есть в этой девушке смутно знакомое. Где-то он уже видел этот поворот головы, это движение руки, заправляющей за ухо непослушный локон. Неужели, это кто-то из их моделей? Ну, Зорькин!  Шпионку что-ли себе вербует из их окружения? Вот она побарабанила пальцами по столу, сняла изящные, в тонкой оправе, очки и протянула ему. Устало потерла глаза...
Стоп!!! Не может быть!!! Пушкарева???
Бедная, несчастная, хрупкая Катенька, отлеживающаяся сейчас дома после тяжелейшего испытания???
Официант принес еду. Поставил на стол. Пожелал приятного аппетита. Но вежливого "спасибо" в ответ не услышал. И даже не удостоился кивка или простого взгляда. Клиент сидел совершенно неподвижно, напряженно уставившись куда-то вдаль широко раскрытыми глазами. Цвет лица его вызывал сильное беспокойство. Какое-то очень бледное лицо с четко проступающими на щеках ярко красными пятнами.
- С Вами все в порядке? - официант испугался. Сейчас еще инфаркт посетителя хватит, прямо у них в заведении. И потряс его за плечо, - Вам плохо? Может, скорую вызвать? 
Рома очнулся. Рядом кто-то стоял и что-то, нагнувшись к нему, говорил.
- Нет, нет, все нормально, - интуитивно угадав вопрос, пробормотал он, с трудом вспомнив, как открывается рот и произносятся слова. И чтобы показать, что все хорошо и не привлекать к себе ненужного внимания, схватил чашку и сделал большой глоток. И конечно, тут же сильно закашлялся, выпучив глаза. Только что принесенный кофе, естественно еще не успел остыть, и был очень горячим.
- Что Вы делаете? - вскрикнул, не удержавшись, вышколенный официант и принялся стучать странного клиента по спине. Увидев, что лицо пострадавшего стало еще более, если это возможно, красным, кинулся за водой. Рома же пытался успокоить пылающий рот хлебом. И упорно пожирал глазами парочку за столиком у окна. Они, между тем, собрались уходить. Расплатились и двинулись к выходу. У Романа появилась возможность ощупать лихорадочным взглядом спутницу Зорькина. Всю. С головы до ног. Симпатичных, стройных, затянутых в модные брючки ножек в полусапожках на каблучке. Он заметил все. Ее тонкий профиль с аккуратно вылепленным носиком и полными губами, ее изящный, модный костюмчик, красиво облегающий фигуру, ее прическу и гордую осанку.
Вот, Роман Дмитрич, смотри! Вот настоящая Екатерина Пушкарева! Любуйся! Как ты там недавно переживал, что обидел бедную страдалицу?! Можешь от раскаянья побиться головой об стол!!!
Забыв все на свете, Рома вскочил и попытался догнать предателей. Но не получилось. Наткнулся на заботливого служителя ресторана со стаканом воды в руках. Обожженный рот напомнил о себе. Вода была очень нужна. Роман выхватил стакан и тремя глотками влил в себя спасительную жидкость. Потом возникла необходимость расплатиться за вкуснейший кофе и так и не съеденные бутерброды. Когда Малиновский вывалился, наконец, на улицу, Катенька и Коленька уже отбыли в неизвестном направлении.
Ну что же... Ладно. Все, что нужно он уже видел. Есть о чем доложить любимому начальству.

Они вернулись домой все в таком же приподнятом настроении. Колька умчался к себе примерять обновки. Пора идти на работу. Катя подошла к зеркалу. Вот такой она уже привыкла себя видеть. Красивой, ухоженной и уверенной в себе. "А другие?" - вспыхнуло вдруг в мозгу. Какой ожидают увидеть Катю Пушкареву другие?
Тревожная мысль набатом застучала в голове. Что скажут люди, если она появится перед ними вот такой? В памяти всплыли Колькины недоуменные вопросы и шуточки о том, что она подпольная модница и миллионерша, очень долго скрывающая от всех и даже от самых близких свою истинную натуру. И это подумал Коля. Ее единственный, верный друг. Который знает ее, как облупленную. Даже у него возникли, пусть и в шутку, подобные подозрения. Что же ожидать от других?
Катя почувствовала, как кровь приливает к лицу. Теперь в зеркале уже не было уверенной в себе женщины. Была испуганная девчонка, которая внезапно поняла, что только что совершила огромную ошибку. Возможно, непоправимую.
Зачем она это сделала? Накупила себе кучу дорогих шмоток и вылезла в них гулять по городу. Да еще и позволила себе тратить деньги Никамоды. Чужие деньги. Совершенно чужие. А если Андрей узнает об этом, что он о ней подумает? Что она воровка?
Катя непроизвольно всхлипнула. Потерла стремительно наливающиеся слезами глаза. Видимо, вчерашний стресс все же оказал на нее влияние и она сорвалась. Просто сошла с ума. Что ж теперь будет? Ведь она изменила реальность, изменила Колю. Зачем она потащила его с собой? Захотелось осчастливить? Блеснуть перед ним своей красотой и умением выгодно себя подать? Она раскрылась перед ним, а Коля ведь к этому совсем не готов. Понял, что она очень изменилась и, конечно же, удивился. И что? Как это можно объяснить? Даже ему, Коле? Не говоря уже об Андрее. Если Жданов и Малиновский увидят ее такой, как сейчас, они просто решат, что она, подлая тварь, все это время виртуозно морочила им голову, чтобы втереться в доверие и отобрать у них деньги. Андрей возненавидит ее и будет прав.
Боже!!! Что же делать?! Так долго сдерживаемые слезы полились, наконец, из глаз, размазывая тушь.
Катя принялась лихорадочно стаскивать с себя новый костюм. Одним махом схватила все разложенные на диване платья, блузки и, скомкав все в большую кучу, засунула в пакет. Спрятала пакет в шкаф под ворох старой одежды. Чтобы никто не нашел. Чтобы и следа не осталось.
Кинулась в ванную и быстро, судорожно смыла с лица макияж. Подумала секунду и стала под душ. Теплые струи воды сразу поломали прическу. Вот и все. Вышла из ванной. Ничего нет. В зеркале снова нормальная Катя Пушкарева. С мокрыми, бесформенно торчащими во все стороны, тонкими волосами. С родным, уродливым лицом. Снова градом полились слезы. А дрожащие руки привычно делали свою работу - высушили кое-как волосы, достали из шкафа обычную блузку с юбкой и заплели косички. Как всегда...

Рома ворвался в кабинет Жданова, тяжело дыша. Как он вообще добрался сюда живой? Мчался ведь, почти не соблюдая никаких правил, подгоняя медленно плетущиеся машины и проклиная постоянно, на каждом углу останавливающий его красный свет.
Андрей работал. В отличие от неизвестно чем занимающегося, неизвестно где пропадающего дружка. Поднял на того мрачный взгляд и выразил ему свое недовольство. Почему вице-президент отсутствует в рабочее время на рабочем месте? 
- Андрей, заткнись! - невежливо перебил Роман гневную отповедь начальника. Широким шагом подошел к столу, тяжело, двумя руками оперся на него, сминая лежащие бумаги, выдохнул Жданову прямо в лицо,  - Дай мне хоть слово вставить!
Президент замолчал. Заметил явно неадекватное состояние собеседника. Его багровое лицо, лихорадочно горящий взгляд и прерывистое дыхание.
- Что случилось?
- Я их только что видел!
- Кого?
- Эту, твою... - у Малиновского не хватало слов. Горело во рту, и говорить было больно, - бедняжечку страшненькую! Ангела невинного! - выпрямился, схватил графин с водой и жадно напился прямо из горла. - Двух ангелков видел! - выпалил, вытирая рот рукавом.
- Что ты несешь?
- Я хотел пообедать! Просто ехал по улице! И увидел их!
- Кого?
- Пушкареву и Зорькина!
- Ну и что? - Андрей откинулся на спинку кресла, продолжая буравить Романа взглядом.
- Я ее сначала даже не узнал! Жданов! Она водила нас за нос все это время! Она красивая, хитрая акула! Стерва!! И Зорькин совсем не тот, за кого себя выдает! Гениальный спектакль тут отыграл! Застенчивый мальчик с честными глазами в поношенном костюмчике? Как бы ни так!! - воздуха в груди не  стало, и вопль постепенно превратился в хриплый, свистящий шепот, - На них были такие шмотки! На многие тысячи!
- Хватит истерить! - Андрей стукнул кулаком по столу, - Этого не может быть! Ты обознался! У тебя паранойя, Малиновский! Тебе лечиться надо!
Рома засмеялся. Смеялся долго, каким-то надрывным, сухим смехом, очень похожим на чахоточный кашель.
- Прекрати!
Смех оборвался. Роман сел на стул, плотно прижимая к себе графин. Просто забыл поставить его на место.
- Я видел их собственными глазами, Андрей, ты понимаешь? Проследил за ними, сидел в ресторане за соседним столиком.
- Что в этом такого? - Жданов старательно пытался всему найти обычное объяснение. То, что говорил Малиновский, было слишком кошмарно, чтобы быть правдой. - Ну, вышла она прогуляться, ну с Зорькиным. Даже если она что-то купила себе хорошее из одежды или прическу какую-то более-менее сделала, так что? Это нормальное желание женщины - улучшать себя, как-то изменять. Шопинг - это вообще известное успокаивающее женщин средство, после того, что с ней вчера произошло...
- Замолчи, я тебя прошу! Ты что, меня не слышишь? Пушкарева очень красивая женщина! Фигура, грудь, ножки - все при ней! Жалко у меня фотоаппарата не было, я бы тебе показал.
Андрей держался. Изо всех сил старался придать разговору несерьезный, легкомысленный оттенок. Прищурился и насмешливо протянул:
- Действительно жалко. Ты меня прямо заинтриговал. Катька молодец! Что ж она там такого с собой сделала, что ты так возбудился? Уже жду не дождусь, хочу увидеть это чудесное перевоплощение. Вот она придет скоро...
- Не надейся! Думаешь, она явится сюда в том виде? Я очень сомневаюсь. Для нас у нее эти очочки и тряпки допотопные! Говорю тебе - все, что тут перед нами прыгает, чучело чучелом, все это игра! Для того, чтобы обдурить таких лохов, как мы!
- Что ж они такие опытные шпионы и повели себя так неосторожненько? Позволили тебе их увидеть? - Жданов продолжал насмешливые, логические рассуждения. Собственный снисходительный тон ему нравился. Успокаивал. Встал из-за стола, потянулся и даже улыбнулся.
- Не выдумывай, Малина. Не дают тебе покоя ее тряпки, - подошел, по-отечески похлопал друга по плечу. - Иди, работай. Катя придет, я тебя позову. Полюбуемся повнимательней, что там у нее за ножки. Я просто горю от нетерпения! – хохотнул, - А может ты все-таки обознался? Думаешь о ней постоянно, вот и показалось? И Зорькина ты только один раз в жизни видел.
Рома ушел. Просто встал и ушел. Молча. Резко отшвырнув в сторону стул. А что еще говорить? Ждановская беспечность и снисходительность его покоробила. Он считает его неврастеником с галлюцинациями? Ладно. Скоро сам убедится. Посмотрим, кто из них больший идиот.

О том, чтобы заняться делами, не могло быть и речи. Пометался по своему кабинету, полистал какие-то бумаги, навел порядок на письменном столе. Все сложил в аккуратные стопочки. Время теперь тянулось очень медленно. Андрей не звонил, а значит, Пушкарева изволит задерживаться. Не вытерпел заточения в четырех стенах и отправился в бар. Там он ее и увидел. Издали. Она вышла из лифта и направилась на свое рабочее место. Выглядела она как обычно. Жутко. В своей длинной, широкой, болтающейся между ногами юбке и выглядывающими из-под берета косичками.
Он прав. Он, Роман Малиновский, полностью, во всем прав. Это маскарад. Обман. Компания "Зималетто" в руках мошенников. Они со Ждановым стали жертвами дьявольски хитрой, жестокой игры. С неизвестными, совершенно непонятными правилами. В которой они исполняют роль дергающихся, безмозглых марионеток. Не способных ничего изменить и ни на что влиять. Скорей всего, изменить уже ничего нельзя!!!
Его парализовало. Он смотрел вслед Екатерине Пушкаревой, замерев, так и не донеся до рта надкусанный бутерброд. Смотрел, пока за ней не закрылась дверь.
Потом пришел в себя. Оглядел стоящих рядом сотрудников, перевел растерянный взгляд на разломавшийся в крепко сжатых пальцах хлеб. Посмотрел под ноги. Весь пол был усеян крошками и кусочками колбасы. Получить сегодня хоть какую-то еду его желудку было не суждено. Машинально присел и принялся наводить порядок. Собирать крошки в подставленную ладонь.
- Роман Дмитрич, что Вы, не надо, - донесся до него сквозь шум в ушах изумленный голос бармена, - я уберу все сам.
Выпрямился. С отстраненным удивлением уставился на свою руку. Откуда в нем взялся такой рефлекс - убирать? Странно. Струсил крошки в тарелку.
- Извините, - пробормотал, ни на кого не глядя, и, шаркая ногами, ссутулившись, двинулся к себе в кабинет. Плотно закрыл за собой дверь и тяжело опустился в кресло. И закрыл глаза. Мысли хаотично метались в мозгу. 
Как оказалось, он еще на что-то надеялся. В глубине души. Волновался, психовал, орал Жданову свои доводы, а сам, значит, всерьез все это не воспринимал, не верил до конца в то, что это правда. Иначе, почему он так потрясен?
Надо поверить. Окончательно и бесповоротно. Взглянуть в лицо ужасающей реальности. „А может, мне действительно показалось?“ -  пробилась жалобная мыслишка, - „Померещилось с перепугу? И там, в ресторане были совсем не они? “
Ну да! Очень хочется спрятать голову в песок, как страус. Осталось только убедить себя, что сошел с ума! Самое правильное решение! Нет уж! В собственном здравом рассудке он абсолютно уверен. Как и в своем уме, предприимчивости и способности бороться с трудностями. Нужно взять себя в руки. Спокойно посидеть и подумать. Не раскисать и прекратить панику. Еще не поздно. Не может быть поздно!
Все будет хорошо.

0

88

sinichka,спасибо! Я так и думала,что этот балбес что-нибудь этакое выкинет. Как всегда с нетерпением жду продолжения

0

89

Привет, девочки! 

Тут оказывается поменялся адрес, а я же не знала! Смотрю не работает форум и не работает. Что за фокусы, спрашивается? А вы откуда узнали-то? Я смотрю, вы пишете тут давно... Спасибо Люде, она мне хоть новый адрес написала. :)

0

90

Надо ж дальше выкладывать, да? :)


Вот и она. Катя. Катенька. Стоит перед ним в распахнутом старомодном пальто и сжимает в руках свой суперсовременный беретик. Дыхание с хрипом вырывается у нее из груди. Запыхалась. Видимо, сильно спешила. Возможно, даже бежала. Решила, что опаздывает, что ли?
Никаких изменений в ее внешности не наблюдается. Что там говорил Малиновский о ее красоте? Замечательная фигура, стройные ножки? Прячет она свою красу, потому как подлая, коварная заговорщица? Бред. Полная чушь.
- Здравствуйте, Андрей Палыч, извините, что так поздно.
Андрей смотрит на нее пристально, изучающе. Разглядывает, будто никогда не видел. Почему? Или ей это только кажется? А вдруг ему кто-нибудь доложил об их безумной вылазке в дорогих нарядах?
- Ну что Вы, Катенька, Вам вообще не нужно было сегодня приходить! Как Вы себя чувствуете? - спросил участливо. Встал из-за стола, подошел к ней близко, близко и положил руки на плечи, - Отдохнули хоть немножко? - заботливость в голосе совершенно не вяжется с внимательным, цепким взглядом. Его близость, тем не менее, как всегда туманит ей голову.
- Да, все хорошо. Не беспокойтесь, - подняла к нему лицо и робко улыбнулась.
- Уверены? - ее теплая, открытая улыбка обезоруживает его. Действует на него успокаивающе. Ну его к черту, этого Малиновского! Она выглядит такой усталой. Измученной. Вон, какие темные круги под глазами! И покрасневшие веки. Она много работает. И мало спит. Из-за них.
- Знаете что? - Андрей разжал руки и чуть отступил, чтобы лучше видеть ее реакцию, на то, что собирался сказать. Он сделает то, что задумал. Выполнит принятое бессонной ночью решение. Отблагодарит Катю за помощь и преданность. Да, за преданность! Он верит ей. И не будет обращать никакого внимания на Ромкины очередные дурацкие домыслы! - Вам нужна машина! Компания оплатит Вам покупку!
- Машина? - Катя растерялась от неожиданности. - Мне? Что Вы... Зачем?
- Ну как зачем, Кать? - Жданов воодушевился. Наконец-то он поступает правильно. - Чтобы никогда больше не повторился вчерашний кошмар, чтобы Вам не нужно было добираться с работы в набитом битком общественном транспорте и потом идти в темноте по Вашим закоулкам...
- Так живут миллионы людей...
- Вы это заслужили, Кать, - Андрей говорил мягко, негромко. Бессознательно взял Катю за руку и медленно большим пальцем поглаживал ладонь. Старался убедить. Уговорить. Так он и знал, что придется уговаривать. Она очень скромная. И стеснительная. Совершенно не ценит себя. - Вы занимаете в Зималетто ответственный пост, столько сделали для компании и для меня лично, - усмехнулся. - К тому же, имидж Никамоды надо повышать. Что это за солидная фирма, президент которой на деловые встречи на автобусе ездит? Ну, так же? Вам давно уже надо было выделить машину, чтобы Вы могли быстро и удобно передвигаться по городу, решая все вопросы,  - сжал ее руку сильнее. - Простите, что до меня так поздно доходит, - будто опомнился, - Вы ведь умеете водить?
- Да, но... - Катя смотрела на него во все глаза.
- Когда ж Вы научились?
- На курсы ходила, - прошептала с запинкой. От его нечаянной ласки голос сел. Совершенно не слушался. Все тело покрылось мурашками.
- Ну вот и прекрасно. Пойдите в автосалон и выберите себе что-нибудь приличное, - Андрей улыбался. Ее ошарашенный вид доставлял ему настоящее удовольствие. - Только не слишком дорого, ладно?
- Конечно.
- Покупку оформите через Никамоду. Так будет лучше всего.
- Конечно, - повторила она хрипло. Заставила себя отнять руку. Что ж он делает с ней! Машинально поправила воротничок блузки. Как же жарко! Не удивительно, она все еще не сняла пальто...     
- Спасибо.
В это невозможно поверить! Он сам предложил ей это. Купить автомобиль за счет Никамоды. У нее будет машина, как раньше! И не для того, чтобы действовать ему на нервы и вызвать финансовую ревность. Не для того, чтобы обидеть его и обмануть. А в благодарность за ее труд и помощь. Потому что она ценный, нужный ему сотрудник. Неужели сбываются ее мечты? Снова повторяются события! Повторяется факт приобретения ею машины, только в более благоприятных условиях! И как же он ласков с ней!
Андрей зачарованно наблюдал, как радостно засияли ее глаза. Как заалели щеки. Как преобразилась вся ее фигурка. Усталости, удрученности,  какой-то необъяснимой тревоги не стало. На губах расцвела счастливая улыбка. Как, оказывается, приятно делать другому что-то хорошее!
- И еще, - добавил он, так же искренне улыбаясь в ответ, - я уже отдал распоряжение повысить Вам зарплату в три раза. Достойный труд, должен достойно оплачиваться, правда?
- Спасибо... - А что еще сказать?
- И вообще, - продолжал Жданов без остановки.  Награждать, так награждать! Он доведет начатое до конца, сразу озвучит все принятые под воздействием чувства вины и раскаянья ночные решения, - я заметил, что Вы и Николай Зорькин, так много и плодотворно потрудившись в Никамоде, преумножив многократно ее капиталы, определили себе очень маленькую зарплату. Это неправильно. Вы должны там тоже больше получать и, помимо этого, тратить некоторые суммы на представительские расходы. Например, на деловые обеды или приобретение какой-то соответствующей имиджу одежды.
Это уже чересчур. С чего вдруг такая щедрость? Что случилось? Снова вернулась тревога и трезвый рассудок. Может быть, все это неспроста? Может быть, они с Малиновским опять что-то там себе придумали? Стоять в пальто уже невозможно. От жары и усиленного сердцебиения можно упасть в обморок. Катя стащила пальто с плеч, подержала немного прямо перед собой, скрутив в охапку, и наконец, положила на стул.
- Андрей Палыч, не нужно...
- Подождите, не спорьте! Согласитесь, что руководитель фирмы должен носить соответствующую статусу одежду! Модную и современную. А она стоит денег. Одеваться на Черкизовском рынке президент уже не может себе позволить!
Тут Андрей осекся. Замолчал. Кажется, он погорячился. Ляпнул что-то не то. Она может обидеться. Не настолько ведь они близкие друзья. К тому же, он мужчина, а она - женщина. Нельзя критиковать одежду женщины, какой бы эта одежда ни была нелепой. Посмотрел на Катю. Настроение ее явно изменилось. Она напряглась, улыбка сбежала с лица. Ну вот. Жданов почувствовал разочарование, досаду на себя. Идиот. Так хотел ее порадовать, предоставить новые возможности. До сих пор он говорил совершенно искренне, без всяких задних мыслей. Смущенно откашлялся.
- Я не хочу сказать, что Вы плохо одеваетесь, - промямлил, - но все же Вы понимаете...
Катя усмехнулась.
- Я понимаю. Конечно, Вы правы. Одежда, действительно, должна работать на имидж. А мой стиль, мягко говоря, неординарен. Я это прекрасно осознаю, - запнулась.
Нужно ему рассказать. Вот прямо сейчас. Больше никаких замалчиваний. Маленькая ложь рождает большое недоверие.
Продолжала, глядя на него с извиняющейся улыбкой,
- Я, кстати, хотела Вам сказать, что уже купила себе кое-что именно из этих соображений. Недешево. Чтобы соответствовать. И Коля тоже купил... - руки ее беспокойно теребили юбку, - купила, а потом заволновалась. Не знала, как Вы к этому отнесетесь. Подумала, вдруг Вам не понравится, что мы немного потратились. Но сказать собиралась обязательно...
Ну вот и все! Как просто! Жданов почувствовал облегчение. Явственно внутри что-то отпустило. Расслабилось. Значит, зацепили его все же россказни Малиновского. Сам даже не понимал, насколько ему хочется объяснение услышать, понять, что же это такое было.
- Вы поступили совершенно правильно! И не нужно Вам ничего у меня спрашивать! В конце концов, Никамода ведь Ваша компания!
- Только формально, деньги-то Ваши.
- Вы с Николаем уже столько там заработали, что, конечно же, вправе сами распоряжаться.
Он предоставляет ей полную свободу действий. Ей и Коле. Сам. Почему? Неужели он ей, наконец, поверил? Отказался от своих подозрений? А может, так сильно подействовало на него ночное происшествие? Он испугался за нее? Понял, как она ему дорога?
Эх, куда ж это ее заносит...
Катя серьезно посмотрела ему в глаза.
- Спасибо за доверие, Андрей Палыч. Я не буду злоупотреблять. Обещаю...
- Я знаю.
На душе его было радостно. И легко. Впрочем, как всегда после разговора с ней.

- Ка-атенька! Вот и Вы наконец! - раздалось вдруг от дверей слащаво-приторное, - Как я рад, что Вы пришли.
Андрей с неудовольствием оглянулся. Почему он раньше не замечал, что у дорогого друга такой противный визгливый голос?
Доверительная атмосфера была бесцеремонно нарушена. Роман, соорудив на лице улыбку до ушей, надвигался на Катю, как танк.
- Как Вы себя чувствуете?  - в вопросе звучало столько же беспокойства, сколько в рычании тигра перед прыжком. - Я слышал, на Вас вчера хулиганы напали? Кошмар какой!
- Все в порядке, Роман Дмитрич, ничего страшного не случилось, - Катя, видимо неосознанно почувствовав какую-то исходящую от Ромы угрозу, взяла со стула скомканное пальто и выставила его перед собой, как заграждение. Но Малиновского это не остановило. Не колеблясь, вторгся он в ее личное пространство и обхватил сжимающие пальто руки.
- Слава Богу! Вы, наверно, сильно испугались?
Взгляд его, пронзительный и колючий, выражал все что угодно, но только не участие.
Катя невольно поежилась. Что он высматривает у нее на лице? В душу ей решил заглянуть? Вызволив руки, наверное, все-таки излишне резко, она отступила подальше, аж к дверям своей каморки, - Не успела я по-настоящему испугаться. Спасибо Андрей Палычу, он меня спас, - послала начальнику благодарную улыбку. - Не знаю, чем бы все закончилось, если б не он.
- Да, рассказывал он мне уже о своем геройстве, - Рома, все с той же приклеенной на лице улыбкой, оглянулся на Жданова, - жалко, что меня там не было. И почему мне так не везет!
- Да, Катенька, вдвоем мы бы Ваших обидчиков вообще прибили бы, - очнулся Андрей от мрачного наблюдения за собеседниками, - показали бы им, где раки зимуют.
- Вы и один прекрасно справились. Раскидали их вмиг. Я Вам очень благодарна, -
Катя нащупала, наконец,  за спиной дверную ручку, - ну, я пойду, поработаю, - пробормотала и с облегчением спряталась у себя в кабинете. Почему у нее от взгляда Малиновского мороз по коже?

Как только за Пушкаревой закрылась дверь, гримаса, означающая улыбку, с лица Романа исчезла.
- Ну, как тебе? - процедил он сквозь зубы.
- Что?
- Воробушек наш испуганный! Пай-девочка! Видел? Снова в лохмотья свои вырядилась!
Жданов поморщился.
- Тихо! Опять ты... - решительно направился в конференц-зал, - пошли отсюда!
- Нет, ну как тебе нравится! Явилась, как ни в чем не бывало! - Роман шарахнул дверью и заметался по комнате, - Благодарна она! Ягненочек!
- Рома, успокойся! Да, что такое с тобой? - Андрей попытался остановить движение, ухватив Романа за локоть, подтолкнул к стулу, - сядь! Что ж ты нервный такой стал!
Малиновский, резко дернувшись, освободился и продолжил бег вокруг стола.
- Юбочка - блеск! А куда ж брючки фирменные дела? До лучших времен отложила?! Ничего, я ей устрою лучшие времена! Мало не покажется!
- Успокойся, сказал! Ты уже один раз устроил! Она мне все объяснила!
- Да-а-а? Интересно! - Рома резко затормозил, будто натолкнулся на стену. Развернулся к Жданову, лицо его исказила презрительная усмешка, - Все объяснила? Ну, я и не сомневался! У нее талант тебе лапшу на уши вешать! - сел на стол и скрестил руки на груди, - Ну? И почему красивая девка целый год чучелом прикидывается? Слушаю внимательно! - вдруг снова вскочил и переместился на стул, - А нет, не говори, не говори, я знаю! Чтобы всякие мерзавцы, вроде нас с тобой, к ней не цеплялись, вот! На нее маньяк в доисторические времена напал, и она теперь боится всех мужчин! Боится показать свою красоту! - Малиновский истерично-радостно рассмеялся, - Да? Эту сказочку Катенька поведала или еще что покруче придумала?
Андрей стоял неподвижно и хмуро смотрел на друга.
- Все сказал? Тебе самому надо сказки писать! Фантазия у тебя, как у Льва Толстого!
Вздохнул, нарочито спокойно подвинул к себе стул. Сел, вытянув ноги.
- Ничего такого особенного она мне не рассказывала. Просто призналась, что они с Зорькиным взяли в Никамоде немного денег...
- Ага, немного денег, так...
- ... пошли в магазин и купили себе одежду. Модную и дорогую. Смущалась очень, стыдно ей было, что разрешения у меня на это не спросила.
- Смущалась бедная, надо же!
- А я сказал, - ценные, саркастичные Ромкины комментарии заставили Жданова повысить голос, - что они совершенно правильно сделали. Давно пора. Что руководители солидной компании просто обязаны думать о том, как они выглядят и носить соответствующую статусу одежду. И спрашивать ей у меня нечего. Они эти деньги заработали. А еще... - Андрей распалялся все больше и больше и голос его звучал все громче, - еще я извинился перед ней за то, что до сих пор не оценил как должно все ее заслуги и не повысил ей зарплату. Сказал, что теперь она будет получать в три раза больше и ездить на своей машине, которую ей подарит наша фирма. Вот так, - Жданов закинул ногу на ногу и довольно улыбнулся. - А ты видел их с Зорькиным, когда они, наверно, покупки свои обмывали, вот и все. Нагородил тут...
На какое-то время в комнате стало тихо. Малиновский пристально смотрел на Андрея, потом медленно и громко зааплодировал.
- Браво! Замечательно! - выпрямился на стуле. - Нет, ну все верно. Ты молодец. Нужно было давно им все разрешить, все равно ведь мы сделать ничего не можем.
Пускай думают, что мы им доверяем, может, расслабятся...
- Рома, ты не понял, - Андрей нагнулся вперед и для убедительности принялся произносить слова чуть ли не по слогам, с паузой после каждого слова, - я ей действительно доверяю. Я долго думал и сделал вывод, что она не врет. Не надо нам себя накручивать. Пока ничего страшного не происходит. Все идет по плану.
Роман такую декламацию долго терпеть не мог. Снова вскочил.
- По какому еще плану? Тебе что, память отшибло? Ты забыл, что я тебе говорил? Она красивая женщина! По-твоему, она просто переоделась? Ха-ха три раза! Я видел ее на расстоянии нескольких метров! Ты считаешь, что я не могу отличить красивую девушку от уродины? Да чтобы из того, что мы тут каждый день видим получить что-то нормальное, сто пластических операций надо сделать! Там и лицо и фигура, и осанка! - остановился напротив Жданова. Очень хотелось быть убедительным, чтобы стереть с его физиономии эту дурацкую, благодушную улыбочку, - и, кстати, там был макияж! А этому, между прочим, тоже учиться надо! Я знаю! Ты видел хоть раз, чтобы Пушкарева накрасилась нормально? Нет? Правильно! И сейчас она как моль бледная выглядит!
Андрей тоже поднялся.
- Вот именно. Заездили мы ее совсем. 
Малиновскому не удалось на этот раз испортить ему настроение. Несмотря на все волнение друга, на душе у Андрея был покой. Умиротворение. Все доводы Ромки, которые он так горячо излагал, казались надуманными, пустячными. Ну подумаешь, накрасилась Катя хорошо. Ну и что? Научилась, значит. Не велика сложность. Катька умная, не такое еще осилит. А то, что страшная она и не может в один день в красавицу превратиться, так это вообще ерунда. Никакая она не страшная. Не супермодель, конечно, и не в его вкусе, но вполне обычная. Он к ее внешности уже давно привык. И почему бы ей не поработать над собой и не постараться себя улучшить? Он будет только рад, если у нее получится. Даже помочь готов в этом трудном деле. Как специалист, разбирающийся в женской одежде, да и вообще в женщинах. А Ромка просто к ней предвзято относится и плохо ее знает. Вот и кажется ему всякое. Андрей испытал вдруг даже прилив благодарности к своему единственному другу, который разделяет с ним все тяготы нынешней ситуации, переживает так сильно за него и за их общее дело.
Он обнял Рому за плечи и принялся ласково увещевать:
- Малина, тебе тоже отдохнуть надо. Я тебя не узнаю. Куда делся мой легкий, бесшабашный друг? Такой дерганный стал, серьезный. Стареешь, что ли? Вот скоро вся эта история закончится, поедешь в отпуск, куда-нибудь на Канары, с хорошенькой цыпочкой...
Роман раздраженно скинул с себя дружескую руку.
- Мы скоро оба с тобой отдохнем. Когда без работы останемся.
Как же бесит его этот беззаботный вид! Так и хочется треснуть придурка чем-то тяжелым по голове. Перевел взгляд с улыбающейся рожи на стол. Взял в руки бутылку с минеральной водой, внимательно изучил наклейку, даже подкинул пару раз в воздух. Поймал, поставил на место.
- Ладно, я пошел, - произнес хрипло, не глядя на Жданова, - у меня куча работы. Пока еще.
Что с ним разговаривать? Он все сделает сам. Разберется, выведет голубков на чистую воду и принесет этому идиоту доказательства их подлости на тарелочке с голубой каемочкой.

Давно не было у него такого хорошего настроения. Очень давно. Он был полон сил и энергии. Пришло ощущение, что все он делает правильно, что трудности в его жизни преодолимы. Что понял он, наконец, что-то очень важное и теперь все будет хорошо. Хотелось работать. Он решал текущие проблемы легко, с увлечением, даже не заметил, как рабочий день подошел к концу.
Зачем он зашел к ней в каморку? Потом это было очень трудно вспомнить. За какой-то ерундой. Понадобились ему то ли списки поставщиков, то ли сведения о продажах. На зов Катя не откликнулась. Видимо, вышла куда-то, а он не заметил. Увлекся. Заработался. И решил поискать необходимое сам. Принялся рыться у нее на столе. А что тут такого? Он ведь ее начальник, а она его помощница. Переложил несколько папок и наткнулся на какую-то толстую тетрадь  в синем переплете. Взял ее в руки  машинально, бегло полистал, продолжая думать о том, где же могут быть нужные ему списки...
"Как тяжело быть некрасивой, никто не замечает меня..." - зацепился вдруг взгляд за странные слова, написанные аккуратным круглым почерком. Андрей вздрогнул и автоматически захлопнул тетрадку. Недоуменно уставился на потертую обложку. Что это такое? Неужели Катин дневник? Она держит его вот здесь, на работе? Девушки часто ведут дневники, он слышал об этом. Изливают на бумагу свои, так сказать, девичьи мечты. В замешательстве он оглянулся на дверь. Читать чужие дневники нельзя. Неприлично. Стыдно.
Но... У него в руках - правда. Возможность узнать ее настоящие мысли, планы, чувства. Вот сейчас, через несколько минут он окончательно убедится, что Пушкарева ему не врет. Он и так уверен в этом. Почти...
Соблазн был велик. Жданов решительно открыл тетрадь. Глаза жадно забегали по строчкам:
"Я так люблю его, в нем, только в нем заключена вся моя жизнь! Когда он обнимает, ласкает меня, я забываю обо всем на свете. Наши волшебные, сказочные ночи! Столько тепла, нежности... Он тоже любит меня, я в этом совершенно уверена..."
Ничего себе! Такого Андрей не ожидал. О ком это она? О Зорькине? Влюблена таки в него? Снова заколебался. Ведь это очень личное. Какое право он имеет лезть? Прислушался к происходящему в собственном кабинете. Там было тихо.
Быстрее! Ну, не может он прекратить! Не идеален он. Грешен!
„ Я люблю его каждой клеточкой, я дышу им... Когда вижу его улыбку, весь мир вокруг меня переворачивается... Я не знаю, как могла жить без него раньше. Неужели я вообще жила?“.
Андрей почувствовал, как лицу стало жарко. Покраснел, что ли? Такая искренность... Душа нараспашку... Да нет, что за ерунда? Когда он краснел в последний раз? Это, наверное, от неловкости. И от страха, что его сейчас застукают за неприглядным делом.
Доверчивая, наивная Катька! Такие сильные чувства... Разве заслуживает этот Зорькин или вообще кто бы то ни было такого отношения? Вскружил девчонке голову...
Так, скорее. Она сейчас вернется. Ее личная жизнь его не касается. Перелистнул сразу несколько страниц. Кто же он, ее герой-любовник? Неужели этот заморыш Зорькин может вызвать такую любовь?
"Никогда не думала, что способна на такое. Моральные принципы, воспитание, честность... Где это всё? Нет ничего. Важен только он. Я готова ради него на все, абсолютно на все! На мошенничество, обман, притворство. Готова даже взять вину на себя и пойти за него в тюрьму! Только бы он не переживал“.
А это еще о чем??
„Он так волнуется из-за фирмы... Я делаю все, что он хочет, все, что могу. Подпишу любые бумаги. Это такое счастье - быть нужной любимому человеку, отдавать ему всю себя, все силы, всё, что у меня есть!“

Зазвенел телефон. Пронзительно, требовательно. Совершенно неожиданно. Андрей дернулся, тетрадка выскользнула из рук и шлепнулась на пол. Закрылась. 
Резко нагнувшись, он схватил ее снова. Открыл, где попало.
„ Мы снова были вместе. Я так счастлива. Мне хорошо с ним везде, куда бы он меня ни позвал. Я, не раздумывая, иду за ним... Вестибюль с помпезными рыцарями в шлемах с красными перьями, широкая лестница, лифт с зеркалами со всех сторон...
Что, что? Какие еще рыцари с перьями?? Может, это - Ромка? Андрей хмыкнул и даже головой помотал, чтобы отбросить нелепое предположение. Видимо, распространенное явление - эти рыцари в вестибюлях!
„Наша ночь была удивительной... Что бы нам ни было суждено, какие бы удары не преподносила судьба, я сохраню в памяти все. Все до мельчайших подробностей. Всегда буду помнить его глаза, улыбку, руки... Мне дорого каждое мгновение рядом с ним, каждая деталь. Огромная, круглая кровать, на которой мы любили друг друга,  пододеяльник со смешными красными медвежатами... Запах свежесваренного кофе, тиканье часов, тихая музыка... Сказал бы мне кто раньше, что буду с таким трепетом вспоминать квартиру Романа Малиновского... „
В его кабинете громко хлопнула дверь. Раздался звук шагов. Андрей действовал на автомате. Положил тетрадку на место, схватил несколько каких-то листков и выскочил из каморки.
- Андрюша, привет.
Кира. Его невеста Кира Воропаева. Улыбается ему.
- Ты скоро освободишься?
Она что-то говорит, что-то у него спрашивает. Надо сосредоточиться и ответить. Только вопроса он не услышал. Что же ей нужно?
Ее улыбка стала обеспокоенной.
- Андрей, что с тобой? - подошла поближе, взяла его за руку, - ты такой бледный. Тебе плохо?
Да. Наверное, ему плохо. Он еще не понял. Он вообще ничего еще не понял! В голове абсолютная пустота.
- Нет, все в порядке, - как он сумел это произнести?
- Уверен? Ты как-то странно выглядишь. А что у тебя с голосом? Не простудился?
Отнял руку, отошел к столу. Отгородился.
- Все нормально, Кирюша, не волнуйся, - речь восстановилась, и даже хрипа больше нет. - Тебе показалось. Замотался я просто. Дел куча.
- Андрюш, ну нельзя же так много работать, нужно когда-нибудь отдыхать...
Поговорили, поцеловались, он ей что-то в очередной раз пообещал... Кажется, прийти скоро в ее обитель. Ему даже вроде бы удалось пару раз раздвинуть губы в так называемой улыбке. Говорил отстраненно, вслушиваясь в свой голос будто издалека. Голос звучал громко, красиво. Четко произносил какие-то правильные слова. Как по радио.
Наконец, Кира ушла.

Он в оцепенении смотрел на закрытую дверь. Мыслей в голове все еще не было. Мозг отказывался функционировать. Думать, вспоминать, анализировать. Не сейчас. Позже.
Пришла Пушкарева. Мозг этот факт зафиксировал, дал организму команду собраться. Андрей вел с ней беседу так же, как с Кирой - на автопилоте. В нужном месте говорил, в нужном месте замолкал.
- Я на сегодня все закончила, Андрей Палыч.
- Хорошо.
- Я пойду домой?
- Конечно.
- А завтра приду после обеда, машину, может, поищу, да?
- Да.
Старался на нее не смотреть. Не мог. Попытался сначала, глянул коротко и понял, что не может. Она, конечно, почувствовала неладное, прицепилась: „что с Вами, Андрей Палыч?  Как вы себя чувствуете, Андрей Палыч?“
Сделал вид, что с огромным вниманием углубился в изучение какой-то бумажки. Глаза даже заболели от напряжения.
Пушкарева повздыхала, покрутилась рядом, спросила в десятый раз ничего ли ему от нее не нужно. Вся такая заботливая и встревоженная.
Чертова лгунья!! Не сдержался.
- Я занят! Идите, Катя! 
Побледнела. Отшатнулась.
- Конечно, - пробормотала, - извините.
Вылетела из комнаты.
Что ж он так опрометчиво? Нельзя так себя с ней вести. Владеть надо собой.
Мысли потекли вяло. Все еще заторможенно. И все еще не о самом главном. Думать о главном было невозможно. Немыслимо. Абсурдно.
Захотелось встать. Показалось, что в комнате очень жарко и душно. Снял пиджак, швырнул его в кресло. Расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Открыл форточку. Нашел на тумбочке графин и умылся, выливая воду прямо на пол. Легче не стало. Но возникла, оформилась, и неистово забилась, наконец, в голове страшная, неотвратимая, дикая мысль: „Роман Малиновский - предатель!!! Его лучший и единственный друг, человек которому он безоговорочно верил, предал его!“
Осознание пришло.

0


Вы здесь » Кружок по интересам » Фан-фики » Фанфики Cинички